Когда загораются звезды (СИ)

Я покосилась на фитиль и чуть не застонала от отчаяния. Он тоже промок, безнадежно промок от купания в сугробе, а из-за внезапного появления дьеса Сиккеле я не успела пропитать его защитным составом. Понадеялась, что сойдет и так, а после было уже не до того. И вот результат…
Они бросились к нам одновременно - Агда и Риики - опускаясь на колени перед драконом. Огненная стихийница обхватила руками фитиль, просушивая его от воды, а подруга протянула Ансельму зажигалку с гербом ХПУ.
Несколько секунд - и все пришло в норму. Девушки поспешно отпрянули, возвращаясь к своим командам.
Синие глаза моего лэра взглянули на меня с озорством и предвкушением чуда.
- Пора, - одними губами шепнул Ансельм.
- Пора, - откликнулась я.
Пламя зажигалки осветило наши лица. Затрещал, разгораясь, фитиль. Ансельм вскинул руки, готовый поймать в сети серебристой магической паутинки нашего дракона.
Бом. Бом.
Часы на центральной площади начали отбивать положенные двенадцать ударов. Полночь.
Вжух!
Я почувствовала, как внутри ракеты закручивается в огненную спираль магический порох. Дракон с ревом вырвался на свободу - огромный, сверкающий всеми оттенками красного и желтого. Уже в полете раскрылись над головами изумленных горожан огромные крылья, встопорщился жесткий красный гребень, распахнулась огромная пасть, загорелись двумя сапфирами глаза. Оставляя за собой хвост желто-красных искр, дракон попытался умчаться за горизонт, но на мощной шее уже сомкнулся прочный магический ошейник. Ансельм с силой дернул серебристые нити вправо, заставляя фейерверк, вопреки всем законам природы, сменить направление и устремиться обратно к зрителям.
- Как живой! - ахнул кто-то.
Но этого я уже не увидела.
Восхищенная одновременно силой и ловкостью Ансельма и тем, что у нас все получилось, я повернулась к лэру - и в этот же момент он тоже повернулся ко мне. Крепко связанные одним шарфом, мы столкнулись - лбами, носами. Наше дыхание смешалось. Ансельм посмотрел на меня, и я буквально утонула в его взгляде.
Сердце пропустило удар.
Наверное, надо было отстраниться. Надо было вернуться - к дракону, к звездной битве, к бою часов, к замершим от восторга зрителям, к таращившимся на удивительный фейерверк студентам - но мы не смогли, ни один из нас.
- Звездочка, - в самые мои губы выдохнул Ансельм. - Моя Эстери…
И поцеловал меня.
Другая, правильная домашняя девочка Эстери Линдстрем, воспитанная в строгих традициях свейландских семей, никогда не допустила бы подобного. Не позволила бы поцеловать себя едва знакомому лэру, встреченному лишь несколько часов назад, на глазах сотен и сотен людей, на глазах собственных однокурсников и лучшей подруги - да еще и так жарко, так страстно, будто бы рядом не было ни души. Оттолкнула бы возмущенно и влепила наглецу пощечину, а то и две, а после постаралась бы никогда-никогда-никогда не вспоминать о случившемся. Но эта долгая-долгая ночь, самая темная - и вместе с тем самая волшебная - ночь в заснеженном Хелльфасте изменила меня безвозвратно. И все, что происходило сейчас, казалось прекрасным и единственно правильным.
И я - новая Эстери Линдстрем в едва наступившем новом солнечном году - положила ладони на широкую грудь Ансельма, но не для того, чтобы оттолкнуть его, а чтобы притянуть ближе за отвороты плаща и ощутить, как скользнут по талии жаркие руки моего лэра, прижимая меня к сильному телу. Почувствовать мягкость и настойчивость его губ, зарыться пальцами в пушистые черные волосы с крохотными капельками растаявшего снега. И пожелать - из самой глубины души - чтобы этот поцелуй никогда-никогда-никогда не заканчивался.
Я растворилась в Ансельме, забыв обо всем. Давно отгремел последний удар часов. В небе ревел, рассекая снег и ветер, огненный ящер, грохотали хлопки фейерверков и, вторя им, слышались радостные крики гуляющих горожан. Кажется, управление драконом перехватил Оле, и кажется, сказал что-то вроде «это не будет засчитано, как мое участие, Ноур», но ничего из этого не имело значения.
 
Важен был только он, Ансельм. Его руки, его губы, его искрящиеся торжеством глаза и рваный горячий выдох - один на двоих - когда лэр наконец решился разорвать поцелуй.
- Звездочка моя, - потрясенно прошептал он, не выпуская меня из объятий. - Мое зимнее чудо.
- Ансельм…
Я положила голову ему на плечо, потерлась щекой о влажную от снега шерсть пальто. Теплые губы невесомо коснулись лба. Подняв взгляд, я увидела, что Ансельм улыбается, широко и радостно, а за его спиной догорают последние искры хвоста нашего огненного дракона.
- Кажется, мы все пропустили, - усмехнулась я.
Лэр фыркнул.
- А, по-моему, это лучший фейерверк за всю мою жизнь, - он поднес мою руку к своей груди напротив сердца и накрыл горячей ладонью. - Прямо вот здесь. Чувствуешь? Звездочка вспыхнула.
От слов Ансельма на щеках и правда вспыхнул румянец. Я тихо рассмеялась и в порыве волнующей храбрости приподнялась на цыпочки и коснулась губами его губ, наслаждаясь тем, как просиял его взгляд от этого легкого поцелуя.
А вокруг нас шумела, ликовала, праздновала огромная многоголосая толпа, поздравляя друг друга с наступившим новым солнечным годом
Четверть часа спустя, когда шум на набережной немного притих, Оле вновь взял слово. Поздравил собравшихся хелльфастцев с новым солнечным годом и пожелал от лица всех трех команд удачи, благополучия и, конечно, жаркой и крепкой любви. На последней фразе в первых рядах, откуда лучше всего была видна площадка и наш с Ансельмом поцелуй, раздались веселые смешки.
Похоже, кому-то устроенное нами зрелище понравилось не меньше фейерверков.
- Ну а теперь, - темноволосый студент обвел рукой зрителей, - Приступим к голосованию.
У самого края площадки откуда-то - не иначе как из толпы горожан, среди которых, как я подозревала, было немало студентов, не участвовавших в соревновании, но активно болевших за своих - появились три вместительных котла. Обернувшись к командам, Оле кивком головы подозвал ближе по одному участнику.
От моего родного полимагического вызвалась активная Риики, группа из НГУ вытолкнула Агду. Нам выбирать не приходилось - Ансельм, в отличие от меня, хотя бы понимал, что происходит, а потому, с сожалением разжав объятия, он выскользнул из шарфа и тоже направился к друзьям.
Риики и Агда выбрали по котлу, а Ансельм взял оставшийся. Порывшись в карманах, Оле достал несколько цветных мелков и протянул каждому из выступивших вперед студентов. Девушки тут же принялись украшать свои котлы незамысловатыми рисунками - символами университетов. Подруга довольно похоже изобразила лесного духа, а Агда ограничилась красным кругом, посередине которого оставила незакрашенное пятно, смутно напоминавшее птицу. Я полагала, что Ансельм нарисует на нашем котле что-нибудь вроде оскалившейся драконьей пасти, но он в одно движение вычертил две желтых звездочки и ничего другого к ним добавлять не стал.
Разрисованные котлы были возвращены на место у края площадки, откуда их тут же утянули в толпу. Послышался характерный гулкий звук металла, ударяющегося о металл - по чугунным стенкам котлов зазвенели монеты и мелкие безделушки, бросаемые щедрыми горожанами. Каждый старался, как мог, отблагодарить за прекрасное зрелище.
- Не скупимся, не скупимся, милейшие дьесы и дьессы, достопочтенные лэры и льеры, - подбадривал зрителей Оле. - Все, что нам удастся собрать сегодня, пойдет на организацию следующей звездной битвы. А щедрость, как известно, возвращается сторицей. Каждый кронер сейчас станет сотней ярких звезд в следующую ночь Зимнего Солнцестояния.
Несколько монеток полетели прямо в ведущего. Не растерявшись, Оле подхватил их невидимым воздушным потоком и направил прямо в раскрытую ладонь.
В толпе довольно захлопали.
- Это будет засчитано в качестве дополнительных очков команде НГУ, - ухмыльнулся студент, кланяясь публике.
Котлы долго ходили по рукам. Первое время я еще пыталась следить за ними, но быстро потеряла из виду. Казалось, человеческое море унесло их далеко к противоположному концу набережной - и вновь прибило к подножью площадки совершенно непостижимым для меня образом.