Пламенный цветок (СИ)
Ещё никогда прежде Рениса не чувствовала себя такой растерянной и жалкой. Она больно ущипнула себя, надеясь, что это поможет ей проснуться. Но, увы, демон, стоявший напротив, не растаял и не рассеялся. Всё было наяву.
— Я верну вас домой, чтобы вы могли всё спокойно обдумать, — сообщил Аулус, подходя к стене. Его пальцы быстро нарисовали большой круг, который тут же начал наполняться стремительно сгущающейся серебристой дымкой. Не прошло и пары секунд, как густой туман превратилась в зеркальную гладь, в отражении которой Рениса увидела мастерскую дядюшки Ре. Комната выглядела точно так же, как и в день, когда Аулус приходил в последний раз. Демон жестом подозвал Ренису к отражению.
— Буду ждать вашего ответа, — сказал он напоследок, после чего исчез сам, рассыпавшись в воздухе на сотню огненных пташек.
Рениса, недолго думая, шагнула в портал, и уже через миг её окутал запах красок и масла. Но не успела она насладиться этим пьянящим ароматом, как дверь мастерской с грохотом распахнулась, и в комнату влетел растрёпанный отец. Он тяжело дышал, словно после длительной пробежки, и выглядел крайне обеспокоенным.
— Слава Полозу, ты здесь! — хватаясь за грудь, произнёс он. — Собирайся скорее, надо возвращаться домой!
— Что-то случилось? — озадаченно переспросила она.
— Случилось⁈ — На губах Роша возникла горькая ухмылка. — Да, дочка, случилось. Муж твоей сестры возродил древнее царство и теперь призывает преклонить колено всех нагов, которые хотят вернуться в былые земли.
Древнее царство? Это ещё что такое? Рениса с недоумением уставилась на отца. Она была совершенно сбита с толку: слова Роша показались ей бредом сумасшедшего. Однако совершенно разбитый вид отца не оставлял сомнений. Рош был не из тех, кто верил непроверенным слухам и позволял каким-то сказкам одурачить себя.
— И что же? — Рениса тщетно пыталась понять, что это всё могло значить. — Мы переселяемся?
— Не городи ерунды! Мы всегда были верны кобре и Полозу! Вот только твой паршивец-брат посчитал иначе! Видите ли, его там сразу назначили главным послом! Мальчишку! И о чём этот, будь он трижды проклят, Даркал только думает!
— Рэл нас предал? — переспросила Рениса, и резкий удар кулаком по дверному косяку объяснил всё раньше, чем отец, вновь хватаясь за грудь, простонал:
— О Полоз, почему мои дети так стремятся опозорить меня⁈
Лицо Роша исказилось от боли. Только сейчас Рениса заметила, как потемнели его прежде яркие глаза, и в них раньше времени появился змеиный зрачок, — первый признак перехода в последнее возвышение.
— Прости, — выдавила Рениса, чувствуя, как горлу подступает комок, а глаза наполняются слезами.
Настроение 10. Раскаяние. Этьен
Этьен:
Он не мог поверить, что его, как котёнка, вышвырнули из спальни. И не кто-то в порыве ревности или возмущения попранием морали, а девушка, которая всего несколько минут назад готова была ему отдаться. С ней, определённо, что-то произошло.
— Неужели опять эта брачная метка? — разочарованно спросил Этьен сам себя и устало привалился к влажной стене потайного хода. — Что это за колдовство только такое⁈
Он тщетно пытался восстановить в памяти все события, ища момент, когда именно случился перелом, но это было безнадёжно. Возбуждённый мозг отказывался думать и анализировать. Тело всё ещё изнывало от неудовлетворённой страсти, которую не способна была остудить даже холодная каменная стена. И опять его терзало досадливое чувство, что над ним издеваются.
— Ну и что мне теперь делать? — Вопрос повис в сыром воздухе.
Неохотно Этьен повернулся и взглянул на секретную панель.
«Может, вернуться, и попытаться магией снять клеймо? — возникла нелепая мысль, но он тут же её отогнал. — А что если меня выгнали вовсе не из-за неё?»
Этьен скривился, вспоминая, отчего он всегда так старательно избегал замужних дам, предпочитая свободных девиц. Одно дело опасность появления ревнивца-мужа, тут хотя бы можно было поразмяться в драке и выпустить пар, но совсем другое муки совести у той, что решилась на измену. Вот эти метания, страдания и сомнения, выливаемые на любовника, низводили всякое желание вновь связываться с подобными женщинами. Да и как мог он подумать, что она такая? Казалось, вот теперь он уже точно должен был успокоиться и разочароваться, но этого упорно не происходило. Нэйдж оказалась совершенно особым случаем. Что бы она ни делала, как бы себя ни вела, его тяга к ней только продолжала расти.
— Безумие какое-то, — проворчал Этьен и, оттолкнувшись от стены, побрёл в кабинет. В конце концов, можно поспать и на диване. Не возвращаться же в супружескую спальню после всего того, что было!
Однако ноги сами собой привели его именно к покоям Зарины. Этьен упёрся в знакомую стенку книжного шкафа и тихо выругался. Он уже поворачивал назад, как до его ушей донеслись характерные звуки рвоты. Осознание пролетело подобно пущенной в цель стреле, и Этьен рванул в комнату. С треском распахивая потайную дверь, он ввалился в спальню, но почти тут же замер, едва не налетев на сжавшуюся в комок жену. Зарина то ли сидела, то ли лежала, подогнув под себя колени и упираясь локтями в пол. Её голова зависла над полом, а взлохмаченные волосы свисали вниз. Этьен пробежался обеспокоенным взглядом по комнате и даже в свете ночной лампы смог увидеть чудовищную картину: постель, сдернутое одеяло, наполовину упавшее вниз, прикроватный коврик и пол вокруг были заляпаны кровью. Похоже, приступ начался внезапно, и Зарина не успела добраться до уборной. Словно в подтверждении этого, тело жены, застывшее при его появлении, опять содрогнулось от нового позыва. Напрасно та попыталась сдержаться, ниже склоняя голову и спешно прикрывая рот ладонью. Кровавый поток хлынул сквозь пальцы, а тело начало трясти мелкой дрожью. Сомнений не осталось — малыш-полукровка жестоко мстил своей матери за недавнюю истерику. Этьен резко присел на пол и только протянул руку к Зарине, как жена нервно дёрнулась в сторону. Блеснули испуганные залитые слезами глаза, но она поспешила вновь спрятать их под свисающими лохмами.
— Зарина, не глупи! — придвигаясь к ней, предостерёг Этьен, но от него вновь отшатнулись.
— Не надо… — сдавленно простонала она. — Не смотри…
— Ты сошла с ума? — Её упрямство начинало злить. — Он же прикончит тебя!
— Я… я справлюсь! — всхлипнув, прошептала Зарина. Она неуклюже принялась отползать обратно к кровати, но новый приступ скрутил её раньше, чем удалось сдвинуться хоть на четверть хвоста дракона.
— Да что ты несёшь! — Этьен с раздражением вскочил и в два шага добрался до неё. Не особо церемонясь, он подхватил слабо сопротивляющуюся жену на руки и направился в уборную. Зарина сжалась ещё сильнее и прикрыла руками лицо и всё ещё не оставляла тщетных попыток успокоить своё тело, чтобы то не тряслось. Как Этьен и предполагал, ночная рубашка жены тоже оказались изгваздана в крови. Он замедлил шаг, и чуть покачивая Зарину, словно младенца, принялся магией утихомиривать разбушевавшееся внутри неё дитя. Малыш оказался крайне рассержен и жаждал бунтовать. Материнские слёзы раздражали и нервировали, не давая успокоиться, так что даже окружившей его магии не удавалось с ним совладать.
«А капризный нрав ты уже успел унаследовать, как и бестолковое упрямство», — с неудовольствием отметил Этьен, прежде чем резко тряхнул жену.
— Посмотри на меня! — Не просьба, а облечённый магией приказ.
— Но… я… не дол-жна… — проблеяла Зарина, отчаянно сопротивляясь.
— Прекрати! — вспылил Этьен, и она подчинилась.
Её руки чуть съехали, размазывая кровавые потёки и открывая лишь припухшие покрасневшие глаза. Этьен увидел плескавшиеся в них боль и страх. И это заставляло себя чувствовать настоящим чудовищем. Это же он, Этьен, довёл не рождённого ещё сына и его мать до такого состояния! И если бы интуиция не привела его сюда, к утру Зарина была бы уже при смерти. Его безответственность сегодня могла приковать беременную жену к кровати на долгие месяцы!