Пламенный цветок (СИ)

— Нет! Осуждать беременную женщину — подло и низко, а уж тем более ту, что решилась выносить второго полукровку! — тут же укорила себя Нэйдж. Об особенностях детей эльфов она знала ещё со времён обучения в Волшебном городе, и потому подвиг Зарины казался ей полным сумасшествием. Вот только это непростое обстоятельство создавало дополнительную проблему, но, вопреки здравому смыслу и изредка прорезающемуся где-то в глубине голосу совести, Нэйдж всё сильнее овладевало почти нестерпимое желание непременно вновь завоевать Этьена. Заполучить его во что бы то ни стало! Это крайне предосудительное чувство проснулось в ней, когда они ненароком встретились после ужина в коридоре. Нэйдж ускользнула из комнаты, намереваясь провести небольшую разведку во дворце, но не особо в том преуспела. Только собираясь спуститься на первый этаж и исследовать внутренний двор, она внезапно столкнулась с Этьеном. Как же она жалела, что не могла хоть немного позаигрывать с ним! Всё её существо жаждало флирта: горячая волна окатила тело, взбудоражив все чувства разом. И лишь боязнь выдать себя вынудила её отшатнуться. Не здесь и не сейчас! Она — Торина, и не должна кокетничать с мужем собственной сестры! Но что если возникший к ней интерес у Этьена был связан с его тайными чувствами к принцессе? Судя по насмешливым вопросам, тот не гнушался поддразнить сестрёнку, а это его наступление, когда он едва не прижал её к стене…
Нэйдж тряхнула головой, стараясь выбросить из неё постыдные воспоминания, и поглядела на дневник. Об Этьене в нём не было сказано ни одного дурного слова. Торина считала его кем-то вроде друга, и потому подлые обвинения Витора были ей особенно неприятны. Но возможно ли, что принцесса, будучи крайне несмышлёной и наивной просто не видела и не осознавала, что за добротой и заботой Этьена скрывается нечто иное? Эта мысль крепко засела в голове, не давая покоя. Нэйдж обещала себе присмотреться к эльфу и не торопиться с выводами, тем более что возможностей просто наблюдать за ним у неё оказалось предостаточно. Королевская семья собиралась в полном составе на все трапезы.
Перед завтраком к ней пришла уже знакомая болтливая служанка Сэлина и вновь навязала ей «излюбленное» и до ужаса неудобное платье. Высокий воротник сдавливал шею, узкие рукава сковывали движения, а корсет был затянут так туго, что Нэйдж начала сомневаться, что частые обмороки принцессы связаны именно с её обострённой чувствительностью. Бедняжке просто не давали нормально дышать! Лично Нэйдж на такие жертвы идти не собиралась, потому, пока служанка занималась её причёской, немного расслабила шнуровку.
— Сегодня после завтрака прибудет портниха с примеркой свадебного платья, — сообщила она.
— А мне нельзя заказать ещё какие-нибудь новые платья? — с надеждой спросила Нэйдж, тоскливые и жутко неудобные наряды принцессы обещали в скором времени вывести из себя.
— О! — воскликнула Сэлина и едва не уронила расчёску. — Конечно, можно! Думаю, эйла Бетина будет только счастлива! Раньше вы никогда не проявляли особого интереса к одежде…
— Раньше я не была невестой, да и замужней даме не пристало ходить в тех же платьях, что и в девичестве, — выдала Нэйдж, в очередной раз поражая служанку глубокомыслием. Сэлина неоднократно уже замечала, что недавнее происшествие оказало крайне благоприятное воздействие на принцессу. Торина в её глазах выросла и приобрела свойственную рассудительным и умным леди серьёзность. Нэйдж же в вновь упрекнула себя в беспечности. Ей никак не удавалось толком вжиться в роль и каждый раз приходилось одёргивать себя после очередного промаха.
Так на завтраке Нэйдж, здороваясь с семьёй, не удержалась и мило улыбнулась Этьену, но тут же отвела взор, опомнившись, что не должна встречаться с ним взглядом. Эльф отреагировал странно: на его лице отразилось недоумение и даже некая растерянность, тогда, как Зарина тут же всполошилась.
— Похоже, кошмары перестали тебя мучить, верно, Тори? — поджав губы и нахмурившись, спросила она.
Нэйдж только склонила голову в знак согласия, так и не открыв рта. Молчаливость Торины порой спасала её от более серьёзных ошибок. Но как же трудно было удержаться от острот, вертящихся на языке, и легкомысленного флирта!
 
— Знаешь, мне тоже стало намного легче, потому мы с Кэриной присоединимся сегодня к твоей послеобеденной прогулке! — чуть смягчившись, сообщила Зарина.
Перспектива оказаться рядом с обеими самыми раздражающими принцессами Нэйдж совсем не порадовала, она уже подумывала, как бы ей ненароком слечь с каким-нибудь лёгким недомоганием, когда в разговор вдруг вмешалась королева.
— Боюсь, нашей милой Тори сегодня будет не до прогулок в саду, — заявила она, и на её полноватом лице засверкала счастливая улыбка. — Нам тут по секрету доложили, что наша дорогая дочь собралась сменить гардероб! И, разумеется, к платьям нужны ещё туфли и украшения, потому мы послали за башмачником и ювелиром, они обещали прибыть уже после обеда!
Нэйдж едва сдержала улыбку, понимая, что только что избавилась от нежелательного общества, в то же время она наказала себе быть поаккуратней с болтливой Сэлиной. Её длинному языку не стоило доверять ничего действительно важного.
— В таком случае, может, ты с нами сегодня прогуляешься, дорогой? — получив отказ, Зарина тут же начала атаковать мужа. Но тот оказался невероятно предусмотрительным и весьма элегантно нашёл себе занятие:
— Ваше Величество, — обратился он к королю. — Вы уже кому-нибудь поручили размещение барона и свиты Бэрлока?
Как оказалось, простодушный король совсем позабыл о прибытии гостей, и Этьен с почти нескрываемым удовольствием тут же взял на себя эту непростую обязанность.
«Так вот, как ты тут выживаешь!» — хмыкнула про себя Нэйдж, поняв, что эльф использовал похожую тактику. Исподволь покосившись на него, она вновь ощутила, что сердце стало чаще биться в груди, а мысли, словно искупавшись в патоке, начали слипаться. Как же ей хотелось вновь привлечь его внимание, насладиться тем невероятным чувством превосходства, которое пробуждалось в ней, когда на неё взирал тот, кто её отчаянно желал! Однако этот запал мгновенно остыл, стоило ей вспомнить, что надумай она проделать такое, и всё обожание достанется слабовольной Торине, а вовсе не блистательной Нэйдж. Прикусив губу, она с растущим раздражением осознала, что в ближайшее время никаких романов крутить ей не предвидится, иначе затеянная игра просто теряла всякий смысл.
«Сама себя лишила всякого удовольствия!» — бесилась Нэйдж, стоя на примерке. Свадебное платье оказалось не ярко-красным, не кипенно-белым и даже не изумрудно-зелёным, а непривычно золотисто-жёлтым. Ажурное и воздушное, оно само по себе напоминало распустившийся цветок. Пышные многослойные юбки походили на нежные лепестки, а плотный позолоченный корсет — на столбик-сердцевину. Нэйдж жалела только об отсутствии зеркала. Ей ужасно хотелось увидеть себя в подобном великолепии. Но узреть всю её красоту могли лишь портниха с парой суетящихся вокруг помощниц, и королева-мать, усевшаяся в кресло и наблюдающая за процессом. Именно с ней советовались по каждой детали, начиная от выбора золотистой каймы и заканчивая расположением и направлением фрагментов юбок. Нэйдж отводилась роль молчаливого манекена, которому надлежало только вовремя поворачиваться, поднимать или сгибать руки и стойко держать осанку. Спустя час это начало всё больше напоминать изощрённую пытку. Нэйдж страдала и изнывала от безделья. Она успела подумать, казалось, уже обо всём на свете и заодно утонуть в жалости к себе. А ещё посочувствовать Этьену! В конечном счёте, её и вовсе посетила мысль, что если бы ей пришлось годами торчать в подобном скучном месте, она не то, чтобы кучу любовников сменила, а точно бы сама какую-нибудь войну развязала!
Прошло никак не меньше двух часов, прежде чем портниха и её помощницы, наконец, сняли с Нэйдж ставший уже ненавистным свадебный наряд. Одна из прислужниц принесла несколько обрезов ткани, другая же притащила целый ворох готовых платьев. Нэйдж с интересом покосилась на новые одеяния, замечая несколько довольно странных цветовых сочетаний. Малиновые пышные юбки кому-то в голову пришло соединить с лазурным корсетом и ко всему прочему прибавить ещё апельсиновые рукава-бантики. Совершеннейшая безвкусица!