Пламенный цветок (СИ)

— Моя милая Тори, с тобой же ничего не произошло? Ты не поранилась? Тебя никто не обидел? Ты же у меня такая хрупкая и беззащитная! Старший капрал Одрин сказал, что ты ночевала в лесу, как какая-то бродяжка! А леди Лэурина принесла те жуткие лохмотья, в которые превратилась твоя одежда! Не могу даже представить, какой ужас ты испытала!
У королевы был приятный, глубокий голос. И снова Нэйдж не успевала и слова вставить, впрочем, её опять никто и не желал слушать. Поникшего пристыженного вида вполне хватало, чтобы поток упрёков принцессы и переживаний королевы продолжал беспрестанно литься. Признаться, это быстро начало утомлять и приносить всё меньше полезных сведений. Венценосные особы начали всё больше повторяться, а потом королеве Мирине взбрело в голову показать свою младшую дочь придворному лекарю, и Нэйдж не выдержала.
— Я здорова! — выдала она, повысив голос, а потом для пущего эффекта добавила в воцарившейся изумленной тишине: — Со мной всё в порядке! Единственное, что мне сейчас действительно нужно, это нормально поужинать!
Королева Мирина от потрясения потеряла дар речи. Она уставилась на Нэйдж широко распахнутыми глазами, будто увидела какую-то диковинку, и беззвучно открывала и закрывала алые губы.
— Как ты можешь грубить нашей матушке, Тори! — возмутилась Зарина, при этом та тоже выглядела настолько ошеломлённой, что Нэйдж сразу осознала допущенную ошибку. По-видимому, нрав младшей принцессы был настолько кротким и покладистым, что та никогда не позволяла себе перечить и, вероятно, даже высказывать своё мнение. Личность, прямо скажем, совершенно противоположная тому, кем являлась сама Нэйдж.
«Воистину удивительно, чтобы подобное создание помыслило о побеге!» — озадаченно подумала она, поспешно соображая, что делать дальше: раскрыть карты и рассказать королеве и принцессе, что произошло недопонимание, и она вовсе не Торина, или же примерить на себя роль беззащитного цветочка. Желудок тихо заурчал, испортив момент и предопределяя выбор. Звук тут же привлёк внимание обеспокоенной королевы:
— Моя несчастная малышка, что же тебе пришлось испытать! Конечно же, тебе нужно прийти в себя, а мы накинулись, как стая коршунов! — Она вновь удручённо покачала головой, а потом, повернувшись к застывшей у дверей прислуге, деловито приказала: — Немедленно подайте младшей принцессе какие-нибудь закуски в её покои!
— Но матушка, — тут же возмутилась Зарина. — Как мы можем сейчас отпустить Тори? А вдруг она вновь надумает сделать ещё какую-то глупость⁈
— Не говори ерунды! — оборвала её королева. — Торина уже сполна искупила свою ошибку! Подумать только, ночевать одной в лесу, без тепла и достойного пропитания! Так что оставь сестру в покое, и займись лучше собой. Старший капрал Одрин сообщил, что твой муж прибыл на Линк и уже занимается поручениями Его Величества. Если всё сложится благополучно, мы встретимся с ними уже за ужином!
При упоминании о супруге Зарина переменилась в лице. Её глаза ярко вспыхнули, а губы озарила счастливая улыбка.
— Наконец-то, — прошептала она, кладя исхудавшую руку на живот. Весьма красноречивый жест заставил Нэйдж насторожиться, но засуетившаяся вокруг прислуга не дала ей сосредоточиться. Взбесившийся желудок, словно нарочно, принялся вновь жалобно бурлить и истязать приступами голода. Это окончательно сбивало с мыслей, и потому Нэйдж просто позволила сопроводить себя до покоев Торины, и весьма обрадовалась, когда заметила на круглом столике в будуаре чашку с дымящимся напитком и накрытое крышкой серебристое блюдо. Внутри на изящных фарфоровых тарелочках её ждал лёгкий салат, щедро приправленный неизвестными семенами, у которых оказался пряно-землистый вкус, несколько ломтиков ужасно солёного сыра, и две тончайшие полоски желтоватой рыбы, чей вкус особенно понравился Нэйдж. Прохладная мякоть буквально растаяла во рту, оставляя после себя приятное чуть островатое послевкусие. Лишь поглотив нехитрый перекус и немного приглушив чувство зверского голода, она с уже нескрываемым любопытством принялась осматриваться.
 
Покои младшей принцессы своим убранством напоминали кукольный домик. Вычурная белоснежная мебель на тонких ножках казалась хрупкой и ненастоящей. Стены, выкрашенные в нежно-розовый, украшали кремовые молдинги и затейливая растительная лепнина. Ажурный столик расположился в центре, вокруг него стояли милые кресла с узкими подлокотниками и низкой спинкой. У окна среди горшков с азалиями и кадок с кипарисовиками возвышалось резное бюро, предусмотрительно закрытое на ключ. А ещё в гостиной находился маленький диванчик, обитый розовым бархатом, и невысокий узкий книжный шкафчик, внутри которого Нэйдж с удивлением обнаружила целую коллекцию эльфийских романов. Она не сдержала ухмылки, осознавая, что упрёки Зарины не были напрасными. Подобное чтиво и в самом деле годилось разве только для того, чтобы забивать головы невинных дев всякой романтичной белибердой. И, похоже, мечтательная тихоня Торина попала под их влияние, раз решилась на бегство. Оставалось только рассекретить личность неведомого обольстителя-кавалера, помощь которого, несомненно, помогла принцессе покинуть дворец.
«История так же банальна и до неприличия вульгарна, как и все романы об Этьене», — фыркнула про себя Нэйдж, припоминая сомнительное содержание тех опусов, с которыми ей довелось познакомиться в библиотеке Торика.
С не меньшим интересом она исследовала спальню. Сначала её внимание привлёк стенной шкаф, наполненный огромным количеством роскошных нарядов. Чего здесь только не было: и пышные бальные платья из дорогих тканей, и более скромные повседневные наряды, удивительные в своей элегантной простоте, и кружевные накидки, и мягкие тёплые плащи. И всё же, при столь явном богатстве и разнообразии, просмотрев несколько одеяний, Нэйдж ощутила разочарование. Унылые однотипные фасоны почти всего гардероба куда больше подошли бы монашке, решившей запереться на всю жизнь в забытом богами монастыре, а не особе королевских кровей, призванной блистать при дворе. Закрыв шкаф, Нэйдж остановилась перед высоким трюмо. Без косметики и ярких нарядов она уже не выглядела ослепительной роковой красоткой. Бледно-голубое платье с высоким кружевным воротом и утянутые в тугой узел волосы заставили и вовсе походить на девочку-подростка. Конечно, довольно милую и симпатичную, но всё же достаточно неприметную, что при желании её вполне можно было засчитать за часть меблировки. Признаться, подобное преображение, совсем не вдохновляло. Отвернувшись от зеркала, Нэйдж уставилась на огромную кровать. Та занимала большую часть просторной комнаты. С резных столбиков свисали газовые занавески, у изогнутой спинки возвышался целый отряд белоснежных подушек, но самым интересным оказалось плотное покрывало с узором причудливых цветов. Нэйдж нахмурилась, ища в памяти их название. Похожая на розовое сердечко верхняя чашечка обнажала на венчике пару светлых шпорцев. С виду весьма очаровательный и романтичный цветок, он всё же вызывал у Нэйдж смутное беспокойство.
«Дицентра», — вспомнила она, поражаясь странным выбором для принцессы. Из плоских чёрных семян именно этого цветка варилось зелье, способное разрушить любые чувства. И как она только могла о таком забыть? Разве не этим зельем угостила её «любящая» свекровь накануне свадьбы? Жаль, что его чары тогда так и не подействовали. Ей не стоило выходить замуж…
«А что, если…» — внезапная мысль коснулась сознания, резко переменив отношение к тихоне принцессе. Желая найти подтверждение возникшей догадке, Нэйдж подлетела к бюро. Маленький замочек недовольно звякнул под воздействием магии. Нэйдж спешно откинула крышку и принялась просматривать многочисленные ящички. В самом нижнем она наткнулась на тисненую тетрадку, спрятанную под стопкой писчей бумаги. Как и на бюро, на ней обнаружился небольшой замочек, который тут же был безжалостно сброшен. Нетерпеливо перелистнув страницы к последней записи, Нэйдж озадаченно погрузилась в аккуратные строчки, выведенные изящным почерком. Но углубиться в чтение ей не дали. Взгляд успел выдернуть лишь слово «кошмар», когда в дверь покоев постучали, и в будуар вошла прислужница. Нэйдж швырнула дневник принцессы в открытый ящик, торопливо запечатывая его магией.