Милая, у нас не будет развода (СИ)

— А я не хочу быть здесь.
— Почему? — Лидия переводит на меня взгляд.
— Он хочет другую.
— Я слышала.
— Вы правда считаете, что у вас получится вернуть моему мужу огненное желание ко мне? — с вызовом вскидываю бровь. — Запрос-то у моего мужа в том, чтобы у него на меня, как он сказал, колом стоял.
— Вы на него обижены?
— Нет, блин, я в диком восторге от такой новости, — смеюсь я. — Блюю бабочками.
Жду, когда лидия возмутится моей злости и агрессии, но она умиротворенная и внимательная.
— Ни с того, ни с сего, — продолжаю я, — взял и заявил, что хочет другую. Вот пусть и идет к ней.
— Измена была? — Лидия смотри на Егора.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я люблю жену, и я прекрасно знаю по чужим примерам, что гулянки рано или поздно вскрываются. Оно мне надо усложнять себе жизнь? Она же гордая, — кивает на меня. — без последних трусов в мороз уйдет, а мне потом за ней по сугробам идти. Сам где-нибудь околею с сожалением и чувством вины, что проебал такую женщину.
— Не выражайся.
— Я спокойно отношусь к обсценной лексике, — Лидия все еще спокойна. — Иногда именно только она может выразить те эмоции должным образом, — смотрит на меня, — если в моменте подбирать правильные слова, то эмоция может ускользнуть.
— Я с вами не согласна.
— Ваше право.
— И вы мне не нравитесь.
— Так и должно быть, — пожимает плечами. — Другой вопрос, надо ли вам, чтобы я ковырялась в ваших ранах.
— Нет, не надо.
— Тогда можете идти.
— И это на все, что вы способны? — зло удивляюсь я.
— А вы все еще тут.
Я вскакиваю, в ярости шагаю к двери, у которой останавливаюсь и медленно выдыхаю и возвращаюсь на диванчик, обитый зеленым бархатом.
— Почему вы вернулись?
— Я не знаю, — закрываю глаза. — И вы часто будете задавать вопросы с почему?
— Да.
Смотрю на Лидию, а она все такая же спокойная.
— Я не верю, что можно разбудить страсть в человеке, который остыл.
— А я не обещаю, что вы вернете себе ту страсть, которая вас столкнула, — Лидия вздыхает. — Такая страсть оправдывается лишь новизной и риском, Инга.
— Видишь? — смотрю на Егора. — Слышишь?
— Однако, — Лидия опять не теряет маску флегматичности, — страсть, как и любовь, очень многогранная. И нет ни одной пары, которая познакомилась с ней обо всех ее проявлениях.
— Конечно, — усмехаюсь я. — Ведь столько неизведанных извращений в мире.
— Инга, — Лидия мягко улыбается, — вы остаетесь? Я не могу дать стопроцентных гарантий того, что вы обязательно спасете свои отношения. И это путь долгий. И да, очень непростой, но у вас есть возможность быть друг с другом честными. Разве вы не достойны спустя столько лет такой награды?
— Награды?
— Да, Инга, награды, — Лидия кивает. — Узнать человека с других сторон — это награда, а отдалиться, скрыть в себе самого себя от любимого — наказание.
— А если я боюсь… — мой голос становится тише. — Очень боюсь того, что не знаю своего мужа?
— А вы его не знаете, — Лидия, кажется, даже не моргаете. — Как и он вас. Вот и вопрос, хотите ли вы его узнать?
Я перевожу взгляд на Егора и не вижу в нем воодушевления. Только мрачную решительность.
— И я, так понимаю, — вновь обращаюсь к Лидии, — легко и просто не будет, да? Я буду злиться, плакать, возмущаться…
— Нет ничего хуже равнодушия.
Сжимаю переносицу. Я стою на карнизе перед убийственным прыжком. И я сейчас должна согласиться с тем, что наша семейная жизнь меня не устраивала, и прыгнуть. Прыгнуть вместе с Егором и в полете увидеть его честность, которая может преобразить его с любимого и стабильного мужчины в чудовище.
Да и я могу оказаться кем-то другим.
Я ведь свыклась со своей ролью, и мне придется отдирать маску милой и хорошей жены с мясом от лица.
Да, легче и проще сбежать без последних трусов на мороз.
Но тогда какой был смысл выходить замуж и рожать сыновей, которые сейчас сидят на уроках с синяками под глазами? И ведь поставили себе синяки не по разным сторонам, а под одну. Правую.
— Я остаюсь, — убираю руку с лица и шепчу, — вот теперь можно и воды.
   
Глава 9. Скажи это!
 
— Давай, признавайся, какие ты мне смелые эксперименты хочешь предложить, чтобы разбудить в себе страсть? — смотрю на Егора, скрестив руки.
— Для начала я должен захотеть их предложить, — невозмутимо парирует он мой выпад.
— Вот оно как? — охаю я. — Значит и кружевные труселя тебе от меня не нужны? Такие, что кружев там на ноготок, но зато вся жопа наружу.
— А ты их, что, надела? — Егор вскидывает бровь.
— Нет!
— Может, зря?
— А у тебя там что-то зашевелилось?
Егор переводит взгляд на Лидию, которая с интересом за нами наблюдает.
— Я в глазах жены теперь импотент, — Егор медленно выдыхает.
— А кружева вас заинтересовали? — Лидия совсем не смущена нашим разговором.
— Не в таком тоне, — Егор качает головой.
— А в каком надо? — цежу я сквозь зубы.
Лидия в ожидании приподнимает бровь.
— Что, я должен показать, как надо? — Егор тихо удивляется.
— Да, — Лидия кивает. — Как Инга должна была сказать вам о кружевах?
— Да, мне тоже интересно, — хмыкаю я, принимая психолога во временные союзники.
— Ну… — Егор разминает шею и поправляет галстук. — Я могу, — косит на меня взгляд, — ты зря думаешь, что я не настроен серьезно.
— Так ты уже начал?
Щурится, медленно разворачивается ко мне, поддается в мою сторону, вглядываясь в глаза и хрипло шепчет:
— Милый, — выдыхает, закусив нижнюю губу, а затем низко так воркует, — на мне новые трусики.
У меня сейчас глазные яблоки выпадут. И так широко распахнуты глаза, что я чувствую боль в тонких мышцах век.
— Кружевные, — Егор едва заметно щурится.
У меня сейчас макушку сорвет, как крышку с кипящего котелка.
Он настроен серьезно.
И нет, не отпустит он меня с чемоданом к маме и папе.
Это не про него. От него по сугробам не убежишь. И с трусами, и без.
— Инга.
— Что? — я аж взвизгиваю, когда меня тихо окликает Лидия. Прижимаю пальцы к губам. — Простите. Я просто… в шоке…
Егор опять откидывается на спинку дивана и деловито закидывает ногу на ногу. Покачивает носком туфли.
— Инга, вы можете повторить…
— Нет, — я аж крякаю от удивления. — Не при вас…
— Я выйду.
— Она выйдет, — Егор смотрит на меня.
Все. Лидия вылетает из моих союзников в стан врага.
— Я вам дам пять минут, — Лидия встает, сверяется с часами и выходит. — Через пять минут вернусь.
— Это какой-то изврат, Егор, — зло шепчу в его сторону. — При чужом человеке… Я…
— Я не заслужил хотя бы попытки? — смотрит на меня. — Я был тебе плохим мужем?
— А это уже наглая манипуляция, — с осуждением качаю головой. — Так нельзя.
— Да, — он кивает. — И я считаю, что я заслужил того, чтобы ты сейчас прекратила играть в тупую скромницу и сказала мне про трусы. Ты от меня детей родила, Инга! Тебе их не ветром задуло!
Стискиваю зубы, сжимаю кулаки и медленно выдыхаю.
— Ты сейчас как-будто ежа родишь, — зло щурится на меня.
— Да ты прям брызжешь сексом, ага.
— Про трусы скажи, — поскрипывает зубами, — может, и забрызжу.
Закрываю глаза, сглатываю и разжимаю кулаки.
Он, что, думает во мне не осталось женской очаровательности?
Или это я так думаю?
Это я боюсь, что мои томные выдохи и сладкий голосок не тронет его.
Это я боюсь фиаско перед ним. И мне страшно быть глупой и никчемной клушей перед ним.
У меня аж ладони вспотели.
— Ладно, — приглаживаю волосы и серьезно всматриваюсь в глаза Егора. — Я скажу, но это останется здесь. Только вздумай потом… в шуточки все это вывернуть.
— Я и не думал…
— Все, замолчи.
Еще пару секунд, и я, скользнув взглядом по лицу Егора, поддаюсь к нему. Глаза в глаза.