Курьерская служба — 2. Новичок (СИ)

Василий подошёл и пнул ногу Евгения — та неприятно и неестественно качнулась, и я понял — перелом. На миг возникла мысль добить кровного врага. «Но перелома будет достаточно», — подумалось мне. Кто-то же должен будет рассказать о произошедшем. К тому же, с такими мелкими уродами в качестве врагов куда веселее.
Сида вместо меня разбудила Анука — врезала по небритой щеке пощёчину так, что он мигом очнулся и вскочил, как разбуженный от спячки шатун. На всякий случай мы все синхронно отодвинулись на шаг.
— Где я?! Что? Моё горло, этот урод меня ранил! Ого, кто это их так?
— Я! А баря вылечить! — сказала Анука.
— Вылечил? Меня? Баря, молодец! Спасибо! Я отплачу, честно!
Он стиснул меня в дружественной хватке.
— Какой ты меркантильный! Рёбра мне не сломай, да и негоже барина так.
Затем Сид хлопнул себя по карману, привычным движением проверяя мобильник.
— Так, пистолет на месте, а где мобильник? — растерянно спросил он.
— Следить, — Анука показала сначала на ухо, потом куда-то в воду.
Василий пояснил:
— Анука почуяла. Телефон же электронный, не матрицированный. Там был не то чип следящий какой-то, не то злоумышленное приложение. Они через тебя, Сид, отслеживали перемещение Эльдара.
— Вот дерьмо… Вы его за борт, да? Могли хотя бы карту памяти достать. Там музыка была.
— Новый купим, не переживай.
Сид грустно вздохнул и посмотрел в воду, пытаясь разглядеть телефон на мелководье. Катер тем временем приближался, и мы подошли попрощаться с Анукой.
— Я вот подумал, барь, — сказал Сид. — К нам её точно некуда поселять. К матушке твоей — тоже небезопасно. Может, к Сергеевой? К пенсионерке твоей. Заодно языкам научит, она же учитель.
— Посмотрим, — кивнул я. — Лишь бы нормально добралась.
Катер был побольше того, что я использовал как орудие убийства — с приличной каютой и мостиком. Василий умелым движением поймал трос, поданный молодым капитаном, и помог судну пришвартоваться. Капитан даже не удосужился поздороваться с нами. Зато из каюты катера вышла женщина средних лет — в утеплённом комбинезоне с капюшоном, и я не сразу узнал её лицо.
— Антонида…
— Антоновна, — подсказала женщина. — Мы с вами виделись в Новгороде-Заморском. Мне спустя три дня пришло задание… Уже по другой линии, не Курьерки. А вот и наш ребёнок. Здравствуй, Анука.
Они пожала инуитке руку с серьёзным видом, как взрослой. Я вздохнул с облегчением. Пока моя интуиция была спокойной — всё выглядело как нормальный план, который легко выполним. А ещё больше успокаивало настроение Ануки — она и вовсе выглядела радостной.
— Мы пойдём, — сказала Антонида Антоновна и повела Ануку в каюту, но остановилась у самого входа. — Как у вас машина, кстати? Вы скоро обратно поедете?
— Скоро. С машиной всё нормально, спасибо. Мне надо успеть вернуться в Дальноморск. Мы там оставили Андрона. Хотя… не подбросите, кстати?
— Нам совсем в другую сторону. Авианосная группировка ждать не будет, знаете ли. До свидания.
На прощанье Анука подошла к Сиду и обняла, как старого друга, а затем протянула что-то крохотное в руке.
— Карта памяти! Спасибо, сеструха!
— До свидания, барин, — коротко и слегка холодно сказала она мне.
Путь до Дальногорска с пересадкой на одной из станций вездеходов оказался одновременно и далёким, и быстрым. Мы успели вернуться засветло, голодные, грязные и уставшие. Признаюсь, я расслабился. Андрона в номере не было. Позвонил — ответил, что “беседует в баре, и лучше не мешать”. Попросил возвращаться скорее.
Номер воспринимался уже родным домом — такое часто бывает на пятый день проживания в съёмном жилье. Попросил у администратора ужин в номер, заказал в магазине самую дешёвую “звонилку” для Сида. После чего отправился в душ. Насколько же приятен простой душ после долгой поездки! Я едва услышал, что звонит телефон.
— Ты всё выполнил хорошо. Она уже сделала первую пересадку, сейчас на пути на материк.
— Я — молодец? — переспросил я. — Знаешь, сколько мы пережили за эти восемь часов?
— Молодец. И Сид — молодец. В общем… для меня лично ты прошёл испытательный срок. Никогда не думал, что скажу это, но я горжусь тобой.
 
— Спасибо. Я доверяю тебе, отец, хотя мы давно не виделись. И, несмотря на то, что не знаю, какие цели у тебя по поводу Ануки. К чему такая забота о моей крепостной, отец?
Голос стал чуть более резким, видно я задел за живое.
— У меня нормальные цели. Тринадцать с половиной процентов сечения, ты видел? Она на вес золота. Таких мощных по стране — пара тысяч. Можно ставить на реактор, можно в боевые климатологи, можно… Я уж не говорю о том, что дети могут получиться золотые, но тут заставлять не буду.
— Евгеника? Чистопородное разведение? Ты тоже в этом замешан, пап? Хотя концовка фразы мне понравилась.
— Ты за кого меня принимаешь?! — рявкнул отец. — Чтобы я к связи с крепостной принуждал? Да я обо всех этих увальнях как о родных детях пёкся. Ты же видел, семью шаманов продать пришлось — представляешь, каково мне было? Ладно. Вообще, я тебя похвалить хотел. Мне вернулись деньги за твоё обучение. Тридцать семь тысяч. Из них двадцать четыре я потрачу сейчас на транспортировку… крепостной и её обустройство. Тринадцать тысяч — тебе. Сиду отстегни сколько-то. И остальным сколько-то.
— Хорошо. Потрачу с умом. Мы скоро увидимся?
— Надеюсь, сын. Пока — отдыхай. И осторожнее в пути.
В телефоне булькнуло сообщение.
“Платёжный счёт: 104 руб. 82 коп. 
Накопительный счётъ: 16170 руб.” 
В трубке раздались гудки, а дверь номера кто-то настойчиво принялся долбить.
— Откройте, Эльдар Матвеевич!
И тут я вспомнил, в каком состоянии оставил в Кристаллогорском порту племянника владельца гостиницы.
  
Глава 25
 
Во-первых, я оценил успешность возможного отступления. Из номера был выход в соседний, где поселился Сид, но сильно бы меня это не спасло — выход был на том же этаже, всего в трёх метрах от моего номера. Имелся ещё и пожарный выход — узкий карниз за окном, ведущий к вертикальной лестнице по фасаду здания. Но это при всех моих способностях и многожизненном опыте выглядело самоубийственно.
Да и не любил я прятаться и убегать. В конце концов, помимо пистолета и навыков самообороны, у меня был неплохо подвешенный язык и дипломатия.
Я накинул халат и открыл дверь. За ней стоял Царенко с парой мордоворотов.
— Мы войдём, — сказал он безапелляционным тоном, и они прошли в холл номера.
Несмотря на напряжённые лица, я понял, что никто меня убивать не собирается. По крайней мере, пока.
— Я к вашим услугам.
— Во-первых, Эльдар Матвеевич, я пришёл принести извинения за… хм… несчастный случай в лифте на концерте. Наш концертный комплекс очень следит за безопасностью в помещениях, и если это будет предано огласке — это повредит моей репутации.
— О да. Понимаю. Социалист, пыряющий ножом дворянина из Москвы — думаю, такая информация запросто окажется в московской прессе.
За спиной у босса один головорез спросил другого: «Что такое пресса?», и второй пожал плечами.
— Потому я прошу не распространяться о данном случае в московских кругах. Заверяю вас, что виновник найден и наказан. Иван, покажи?
Он повернулся к одному из мордоворотов. Тот достал из-за пазухи распечатки фотографий: на них был тот самый парень в толстовке, связанный, сидящий на стуле и с кровоподтёками на лице. Я решил изобразить милосердие:
— Вы оставили его в живых? Он же просто молодой придурок.
— Оставили. Теперь — во-вторых. Мы знаем о случившемся в порту Кристаллогорска. Да, нам… мне было известно про охоту моего племянника за одной крепостной. Вам должно быть понятно, что люди вашего с ним возраста порой испытывают нездоровый интерес к одарённым подросткам.
— Ошибаетесь. Мне это непонятно. И чуждо.
— Хм, — Царенко поджал губы. — Одним словом, должен сказать, что я не был заинтересован в её краже и вымогательстве.