Курьерская служба — 2. Новичок (СИ)

Да, я откровенно сорвался, но, с другой стороны, я честно планировал отомстить за эту выходку, так что мой поступок был достаточно честным и естественным. Лукьян даже не защищался и не стал контратаковать — держал в руках что-то в целлофане и стаканчик с кофе, удивительным образом умудрившись его почти не расплескать.
— Ай! Ой! Прекрати, ты чего!
— Судари, богом молю, вы б потише, поспокойнее, — попросил таксист. — Машина казённая за счёт конторы, если чего испачкаете или сломаете — вам же прилетит от начальства…
Я успокоился и отряхнулся.
— Вот, возьми, — протянул Лукьян замасленный кусок теста. — Пирожок с капустой. И кофе. Специально для тебя взял. Думал, отпразднуем первые чаевые. Хотя после такого… надо бы за окно выбросить! Ведёшь себя, как люмпен из подворотни!
— Терпеть не могу с капустой. То есть, тебе тоже сто пятьдесят упало?!
— Ну да. Чего уж, ублажил баронессу, да? Ты у нас теперь мальчик, оказывающий…
— Ещё слово, — заткнул я его, взглянув испепеляющим взглядом. — И я буду бить уже по лицу.
— Если бы со мной что-то такое случилось, я бы обязательно рассказал. Что там было? Я видел, что прилетел геликоптер, это кто, муж?
Я залпом выпил кофе, надкусил пирожок, прожевал и выбросил оставшуюся часть в окно.
— Да уж, хорошо ты за халявные сто пятьдесят рублей проставился. Ничего я тебе не расскажу, Лукьян. Дворянская тайна. Клиентская. А теперь вези меня в быстропит и заказывай нормальную еду.
Удивительно, но он согласился, хотя и ворчал всю дорогу и грозился, что пожалуется. На самом въезде в Москву остановились у кафе быстрого питания “Гюнтер” — я часто видел их вывески и знал, что это какая-то международная сеть. Оказалось, норвежская, из Винланда, появившаяся в России, судя по всему, из-за потепления отношений с бывшим заклятым врагом в девяностые. Кормили, впрочем, недурно. Салат “Кайзер”, напоминавший обычный “Цезарь”. “Томбургеры” с говяжьей котлетой, названные в честь неизвестного мне города и похожие как две капли воды на своих созвучных кузенов из других реальностей. Батат-фри с чесночным соусом — я уже заметил, что батат здесь использовали почти так же часто, как и простой картофель. В довершение ко всему — компот из манго. Вышло всё на семьдесят копеек.
В дороге я разглядел своё кольцо. На нём были четыре едва заметные насечки, которые делили расширенную часть на три отрезка. Один из отрезков теперь был почерневшим. Значит, барон действительно полез мне в разум, но кольцо сдержало меня, полностью потратив один из трёх зарядов. Интересно, догадался ли он, что мне помог артефакт? И будет ли продолжение расследования? Ответа пока что не было.
Остаток дня длились "разборы полётов", оглашение оценок и заполнение отчёта. Отчёт заполнялся быстро и просто — нужно было проставить несколько галок.
"Клиентъ отказывался платить", "Запрещенный груз", "Доставка была опасна для жизни", "Проблемы съ транспортомъ", "Негостеприимное обращение", "Шантаж и вымогательство", "Попытка сексуального контакта", " Попытка сенситивного воздействия", "Сложности съ поискомъ места вручения". Разумеется, я не стал отмечать ничего, что могло бы бросить тень на меня и Эльзу Юлиевну, отметив только "Сложности с поиском места вручения".
Мы получили пять от клиента и других отчитавшихся, а ещё куратор объявил, ехидно прищурившись:
— Напомните господам Циммеру и Мамонтову, чтобы они проставились по завершению практики. Потому как не припомню такую сумму чаевых за всё время работы в учебном центре.
— Проболтаешься про баронессу — придушу, — шепнул я Лукьяну.
— Значит, всё-таки было! — с довольной рожей ответил Лукьян.
Ей богу, как школьник.
После два часа шли частные практикумы по клиенто-ориентированной психологии и сенситивике. Я сообщил преподавателю, что почти раскрыл навык и коротко описал произошедшее.
— Артефактное реверсивное матрицирование, хочешь сказать… Рудословие. Ты хорошо запомнил мелодию, которую тогда напевал?
 
— Честно говоря — нет. Вообще, скорее всего, случайно услышал в такси.
— Постарайся вспомнить снова. Послушай навязчивые попсовые передачи. Или попытайся вспомнить, что ещё тогда происходило. Ты же знаешь, фиксация срабатывания навыка через мелодию — самое распространённое, хотя бывает и через жесты, через зрительный образ…
Очень не хотелось бы, чтобы навык срабатывал в момент соответствующего возбуждения, подумалось мне. Либо после просмотра смелой обнажённой живописи. А именно такое состояние у меня было, когда я убегал по подземному паркингу. Оставалось только последовать совету преподавателя и проштудировать популярные песни.
В конце дня к нам подошли Алла с Самирой.
— Предлагаю обсудить результаты в кабаке, — твёрдо заявила Алла. — Знаю отличный норвежский ресторан, "Норра рëк".
— Там есть безалкогольные коктейли, — добавила Самира.
Недолго поколебавшись, Лукьян согласился. Ресторан оказался оформлен весьма симпатично, подача блюд была великолепной. Паста с водорослями и лососем, тигровые креветки с соусом из лисичек, лабрадорский кальмар с томатами и прочее были изысканными, но вот цены… А нам, с Лукьяном, разумеется, пришлось заплатить за девушек.
Удивительно, но он и не возражал. Видимо, решил произвести впечатление своим кошельком и при каждом удобном случае говорил. В беседе он был в центре внимания, хотя не принял и капли спиртного. Рассказывал про бизнес отца, про то, как отлично учился в университете. Для меня это было идеально — я всё ещё плохо разбирался в местной культуре и старался не показаться невеждой, поэтому предпочитал слушать. И, конечно, он не преминул возможностью пару раз прикрикнуть на официантов и назвать их “гарсонами”, за что получил весьма скептический взгляд обеих девушек.
Я позволил себе пятьдесят острой травяной настойки и старался отмалчиваться, а девушки выпили по коктейлю. Алла рассказывала про свою заявку — им выпало доставить небольшой, но очень увесистый старинный сундучок с одной окраины Москвы на другую, в многоэтажку, в пентхаус к престарелой графине. Как часто бывает в кварталах новостроек, парковаться было тяжело, а на последний этаж вообще пришлось тащить по лестнице, потому что общественный лифт напрямую в апартаменты не шёл.
— У меня руки до сих пор отваливаются!
— У меня тоже, — кивнула Самира.
Наша темнокожая сокурсница, как и я, больше молчала, то и дело бросая на меня многозначительные взгляды. Разумеется, разговор зашёл и о нашем задании, Лукьян хитро прищурился, но, увидев мой холодный взгляд, юморить не стал.
— Оказалось, что баронесса — клиентка моей матери, попросила задержаться, кое-что сделать с её работами.
— О, художница? Какая-то известная? — заинтересовалась Самира. — Моя мачеха просто тоже рисует.
— Честно говоря, я с детства настолько устал от работы моей матушки, что не очень разбираюсь в искусстве. Как я понял, выставляется в Вене и Нюрнберге.
— Всё это современное искусство… вот раньше было! В эпоху контр-революции. Петров-Водкин, Валдхютлер, Маяковский!
— Он же поэт? — предположил я.
Все посмеялись.
— “Я достаю из широких штанин дубликатом бесценной материи. Смотрите, завидуйте, я — гражданин Российской Федеративной Империи!” — проскандировала Алла. — Слышала, но он их же всего с десяток написал. А картин — тысячи.
Да уж, бывает такое, подумалось мне. Иногда “пассионарий”-парадокс, чьи копии существуют во многих параллельных мирах, становится человеком искусства, но только совсем другого.
Интересно, удастся ли мне встретить здесь ранее знакомых личностей?
Вечер пролетел быстро, и мы засобирались по домам.
— Меня завтра мачеха поведёт знакомить с женихом, — под самый конец сообщила Самира. — Совершенно не хочется. Не то, что я — расистка, но…
— Портить такую генетику белой кровью, понимаю! — пошловато подмигнул Лукьян.