Низвержение Света

Кажется, этот Сэрс сразу меня раскусил, но ему было все равно – ему плевать на чужую кровь, на красоту, на доброту и на злость. Их в этом тупом ордене, кажется, учат как раз на все плевать с высокой колокольни. До меня уже гораздо позже дошло, чем я рисковала – могла ведь никогда уже не выйти из темницы живой. Или странный кейсар убил бы меня тем пинком. Благо мое тело способно к довольно быстрому исцелению, а иначе я бы вообще могла не выбраться из леса. Я ненавидела его всей душой пару месяцев, затем еще неделю припоминала замеченные в нем странности, а потом напрочь позабыла. Но вот сегодня, стоило только увидеть его на улице Эльдуса, как сама же выскочила навстречу, чтобы поболтать. Будто бы мы когда-то в прошлом были добрыми друзьями, которые очень друг по другу соскучились.
Я смотрела на старческое сморщенное лицо и улыбалась от уха до уха. Просто знала, что светлый заклинатель не будет меня убивать на глазах у мирных горожан – ему так положено себя вести только в глухих лесных чащах без свидетелей. Обращаться к нему на вы я прекратила еще тогда, три года назад, теперь-то зачем к официальности возвращаться?
Пришлось вспомнить о его словоохотливости, когда вместо приветствия он произнес только:
– Ви.
– Надо же, – я искренне удивилась. – Ты помнишь мое имя? Всех своих знакомцев в голове держишь или только самых хорошеньких?
Он некоторое время думал, а затем выдал:
– Нет.
Я от души расхохоталась. Уже и забыла, каким душевным собеседником может быть этот зануда. А заодно остро вспомнилось и другое: с ним что-то не так – и хоть он мне не нравился с первого взгляда, но природное любопытство требовало докопаться до истины, как и в прошлый раз. Даром столько лет прошло.
– Господин Сэрс, – я сама удивляла себя этой настойчивостью, – кажется, я задолжала тебе бутылочку вина. Ты все-таки мне жизнь спас. Пока оба сделаем вид, как будто не помним, что после чуть не пришиб. Свободен на часок? Я теперь имею возможность тебя угостить.
– Я не пью вино.
Аж четыре слова подряд! Да мы с ним точно уже заклятые друзья, раз он уделил мне целых четыре слова. Но суть ответа меня не обрадовала:
– Даже вина не пьешь? Боги, что за жалкую жизнь ты влачишь! Тебе хоть что-то можно?
– Да. Уйти сейчас.
Вот и конец феерической встречи. Не бросаться же на его спину с визгами и уговорами остаться. Но через несколько шагов старик остановился и снова обернулся ко мне:
– Как ты живешь?
– Тебе интересно, не зря ли меня спасал? – поняла я.
– Да.
И вдруг мне беспричинно стало перед ним стыдно. За платье это, за накрашенные ресницы и алые губы, как будто мой образ означал нечто плохое.
– Не твое дело, – ответила я с легкой улыбкой и зашагала обратно к карете. Порадовалась, что все-таки подвернулась возможность мне уйти первой, а его оставить в замешательстве.
После того злополучного леса я поняла, что недостаточно сильна. Гонору во мне от знатного пинка заметно поубавилось, урок не прошел бесследно. А значит, мне стоило обучаться магии и развить ее настолько, чтобы больше ни одна мразь не посмела меня обидеть. Кто-то из торговцев подсказал, что на юге полно мелких орденов, которые принимают почти любого – и отправилась в путь. Если полукровки могут освоить магию Света, то теоретически и я сумею, но без наставников мне эту сложную науку не постичь.
Однако почти два года я безрезультатно обивала пороги – мне отказывали везде, сколько бы ни умоляла. Где-то меня называли слишком взрослой, чтобы начинать обучение, а где-то просили продемонстрировать любое проявление силы – просто чтобы подтвердить ее наличие. Да вот только серебристые искорки из моих пальцев не сыпались, сколько я ни тужилась, а черный дым показывать в этом мире недопустимо – сразу разгадают мою природу и казнят на месте.
Я бралась за любую грязную работу, лишь бы прокормиться. Если оставалась лишняя монетка – покупала книги и пыталась тренироваться светлой магии самостоятельно. То ли она вообще не была мне подвластна, то ли все же без учителя никак не выйдет. Вот так я и пришла к осознанию первой личной несправедливости: у меня гигантский наследственный магический резерв, но использовать его при Свете я не могу, поэтому вынуждена притворяться бездарностью. А после одного печального случая я разочаровалась во всех светлых магах – они, оказывается, тоже часто мелочные, жадные и жестокие. Среди нищих найдется больше доброты, чем в их хваленых орденах.
 
Я тогда как раз пыталась навязаться ученицей в одну школу, потому целую неделю нарезала вокруг нее круги. И на ближайшей дороге нашла дедка – он свалился с повозки, и что-то внутри у него сломалось. Лошадка давно ускакала, оставив его умирать под тяжкие боли. Во Мраке только некроманты что-то понимают в поднятии людей на ноги, но я в этом не смыслила. Поэтому сначала рванула в школу, чтобы привести лекаря к пострадавшему, но меня даже слушать не стали. Тогда я волоком дотащила дедка до ворот и потребовала, чтобы светлые маги облегчили его страдания. На что мне равнодушно назвали цену лечения, которую ни я, ни он заплатить не могли. Так и помер он на моих руках. Я оставила тело у них на пороге – пусть хоть с этим разберутся. Плюнула в ворота напоследок и решила, что в ордена больше ни ногой. Далеко не все маги Света служат Свету. Слыхала про исключения и что в некоторых орденах правила дотошно исполняются, а благородству обучают едва ли не с пеленок, но это был явно не тот случай, который тем не менее отложил отпечаток на моем отношении ко всем заклинателям.
После начала поиски заработков, и с этим проблем не возникало. Если меня принимали в посудомойки, то уже через пару дней просили разносить еду в зале – чтобы клиенты почаще заходили поглазеть на новую работницу. Если брали в служанки, то чтобы через недельку попытаться зажать в углу хозяйскими ручками. Я могла за себя постоять – и даже не всех в итоге убивала, а только самых озверевших. Но была вынуждена осознать и вторую личную несправедливость: моя внешность – это далеко не только преимущество. И либо я сама пользуюсь ею как козырем, либо найдутся те, кто захотят ею пользоваться по собственному усмотрению.
Мне приходилось менять города и занятия. Я успела побывать и танцовщицей на площадях, и зазывалой в дорогие лавки, и даже моделью, на которой швеи демонстрировали свои новые наряды. А год назад пришла к мысли, что с меня хватит – я до смерти устала метаться в попытках выжить, когда такой нужды вообще не было. Мне просто достаточно было обзавестись богатым ухажером – и больше никогда не тешить публику за монетку.
Последнее провернуть было легче легкого – многие мужчины хотели заполучить меня в личное пользование. Я флиртовала с ними, принимала щедрые подарки – и тянула с окончательным выбором. Мне претила мысль связать свою жизнь с одним из них, несмотря на то, что в последнее время среди моих кавалеров появились благородные, молодые, солидные, бедные, богатые, вежливые, добрые, спокойные и неугомонные – выбор на любой вкус. Кого-то я долго водила за нос, пока терпение ухажера не иссякнет, самым привлекательным доставалась пара поцелуев и куча жарких обещаний, которые я вовсе не собиралась исполнять, кого-то начала искренне уважать – особенно если вместо цветов и украшений они догадывались дарить мне книги. Молодое тело уже давно требовало страсти – и однажды я решилась, выбрав самого привлекательного из своих ухажеров, молодого и перспективного сына главы города Эльдус. Но в последний момент передумала – и вышвырнула его на улицу без портков. Дело не закончилось скандалом только потому, что и сам глава города также не терял надежды мне понравиться, хотя был уже трижды женат. А мои запросы выросли – я могла уже стать не любовницей, а женой богача. Однако замуж я хотела еще меньше, чем к ним в постель. Уверена, что если когда-то и приму подобное решение, то причина моего замужества будет грандиозной и вряд ли связанной с любовью до гроба. В небольшом Эльдусе меня знали почти все. Женщины называли потаскухой, а мужчины – богиней, ради улыбки которой можно и жизнью заплатить. Забавно, что и те, и другие были одновременно правы и ошибались.