Книга вторая Упрямый доходяга (СИ)

— В себя, — угрюмо буркнул я, вкладывая старрх в заспинные ножны, а два здоровенных полуавтоматических пистолета в расширенные под них кобуры, — Не могу больше выносить эту жизнь! По пять часов в ратуше!
— Стреляйся на улице, — бодро посоветовал мне старикан, которому явно пришлись мои беды по нраву, — Только сначала разберись, что творится с небом, а потом уже давай, стреляйся. Только аккуратнее, отдача действительно сильная, можешь пальчик вывихнуть!
Вот язва. Но в чем-то он прав. С небом действительно творилось что-то неладное. Мгла, вечно висящая в паре десятков метров над самыми высокими крышами домов, вела себя необычно. Налившись угрюмой чернотой, она вела себя как взболтанный кисель, периодически погромыхивая в своих внутренностях зеленоватыми молниями. Незервилль от такой иллюминации принял законченный вид городка ужасов, так как испуганно хлопающие глазами местные чрезвычайно легко могли бы быть приняты за неживых и алчущих крови зомби.
Ну, они действительно были неживыми и действительно алкали крови, но на самом-то деле, душевные же люди!
Те двое суток, с момента моего назначения местным шефом полиции, пронеслись вприпрыжку. Вот я беру значок, вот спускаюсь в бухгалтерию, работа, краткий миг, когда пахнущие какими-то незнакомыми духами волосы Эльмы втыкаются мне в нос, пока дочка обнимает меня, потом сон, потом снова бухгалтерия, и вот я получаю приказ явиться в полдень к «Теплому приюту». Мог бы, конечно, выспаться, но что — по улицам с автоматом ходить? Не смешно.
Пелена над городом действительно была какая-то совсем уж мрачная и зловещая. Немногочисленные прохожие, попадающиеся мне по пути, постоянно кидали взгляды вверх, ежились и ускоряли шаг. Я один шел неспешно и солидно, периодически затягиваясь сигаретой и посматривая по сторонам. Шерифу бегать нельзя, особенно если он от горшка два вершка и сорок килограммов до того, как сходит в туалет. Вот отъемся, подкачаюсь, стану блондином-крепышом, вот тогда уж и приобрету хоть какую-то солидность.
Засада меня ждала в переулке, за пару поворотов до «Приюта».
— Дядя Магнус! — из узкого прохода между домами мне помахала рукой улыбающаяся Элли, подруга дочери.
— Элли? — растерянно поднял я брови, глядя на зеленоватую девочку-призрака, висящую, как обычно, в 10–15 сантиметрах над плитами Хайкорта, — Привет! Ты что тут делаешь?
— Вас жду, — прямодушно сказал полупрозрачный ребенок с видом, как будто для девочки-призрака вполне нормально ожидать шерифа-кида в темных переулках зловещих городов, — Хотела поговорить.
— А почему домой не зашла, как обычно?
— Наедине, — голос Элли внезапно как-то изменился. Стал суше? Строже?
К ней я подошел уже сосредоточенный и готовый к любой новой гадости, что захочет мне подкинуть этот мир. Элли слишком близка с Эльмой и частый гость в моем доме.
— Слушаю тебя, — сообщил я девушке, подходя к ней почти вплотную. Она сделала пару шагов назад, но лишь для того, чтобы не светиться в окружающем нас сумраке на всю улицу. В переулке кроме нас никого не было.
— Отец хотел, чтобы я вас убила! — зажмурившись, выпалила девочка, — Вас, дядя Магнус и Эльму!
Я похолодел, сразу поняв, кто её папа. Точнее, кем он был. Но нужно было уточнить.
— Ты про Баунда сейчас, Элли? — мягким тоном спросил я, внутренне кляня себя за то, что не догадался спереть из арсенала хотя бы пяток «пуль восстания», специальных боеприпасов против местных жителей. Если обычного желтоглазого убить было реально, лишь приложив побольше усилий (или пуль), то вот призрака…
— Да, — понизила тон она, — Только я ничего не собиралась делать, правда! Отцу было больно, всегда! Он был не в себе!
Призраков мало, призраки не имеют семей в привычном понимании. Они объединялись в «семьи» по двое-трое, но девочку брать к себе никто не захотел. Элли сильно не повезло сначала попасть в лапы Энно, а затем стать привидением. Два года назад её приютил Бальтазар, лишь изредка бывающий дома. Поначалу, конечно, он ей уделял больше времени, но бывший барон крайне недвусмысленно давал понять девочке-призраку, что её будущее зависит от его воли. Не сказать, что он плохо к ней относился, наоборот, но вот последний его приказ она выполнять не собиралась. «Убить Криггсов, если пелена над городом останется после моей смерти».
 
Моя выдумка внезапно обрела если не плоть, так зеленоватый полупрозрачный силуэт, смотрящий на меня сейчас просительно-растерянным взглядом.
— У меня теперь нет будущего в этом городе, — уныло проговорила Элли, — Дом и имущество отца отойдут городу, а меня поселят в общежитии…
— С будущим разберемся, — решился я, — Пока перебирайся к Эльме, со всеми вещами, что у тебя есть. Думаю, она будет рада.
— Вы… не шутите? — глаза у висящей в воздухе девчонки стали квадратные-квадратные.
— Ты первое здравомыслящее существо, что я встретил в этом городе, — честно признался я со вздохом, — Даже Зальцер Херн подает к пиву хлебные печеньки, хоть и соленые. Переезжай, Элли. Будем рады.
Призрак улетела, лучась улыбками и изрекая негромкие «спасибы», а я еще раз вздохнул. Шарики у Бальтазара действительно сыпались со страшной скоростью, но не восхищаться бывшим бароном было нельзя. Я даже не мог воспринимать его как противника или вредителя, нет, он дрался! В отличие от Эскобара Мадре, самого залезшего под нож к маньяку, спаянный с собственной мертвой плотью призрак боролся, реализовывал самые разные планы, хватался за любую соломинку! Ему было жутко больно, он жил в постоянной агонии, но скрывался, продолжая что-то делать.
Я вспомнил, как задрожал шериф, рассматривая лежащие на моей ладони «пули восстания». Он, нежить, не мог сдержать радости, понимая, что скоро всё кончится. Но даже тогда, даже уже получив пять разрушающих энергетику пуль в грудную клетку, он до самого момента смерти продолжал клевать Доннорифту мозг, играя роль, что выдал сам себе.
— Криггс! Вы что тут замерли? — раздался со спины возглас Ахиола.
— А, мэр, добрый… день? Я слегка задумался, — развернулся я к начальству, тыкая пальцем в небо, — Если это можно назвать добрым. Не знаете, что у нас творится с погодой?
— Помните, я говорил вам о госте, что город вынужден принимать? — развел все шесть рук в стороны полуголый бог в шароварах, — Источник нашего гостя перегружает все Пятно. Мы над этим работаем, скоро всё придёт в норму. Идемте представимся, Криггс. Она должна быть уже возле «Приюта».
Два поворота до отеля я прошел, целиком погруженный в свои мысли. Где одна девчонка, там и две, ничего страшного, а вот перегородку им типа фальшстены наверх нужно будет поставить, все равно Эльма и треть свободного места не освоила. Также хорошо бы выяснить, чем призраки питаются, и что им нужно вообще для жизни и счастья. Ну а будущее вопрос вообще решаемый на раз — от бухгалтера, вышедшего из-под моей любящей руки, Ахиол точно не откажется, кто бы ему в уши не пел…
— Магнус, соберитесь! Вот и она, ваша новая подопечная!
Я незаинтересованно поднял взгляд, слегка возмущенный тем, что меня отвлекают и… застыл.
Она танцевала прямо у «Теплого Приюта», крутясь на месте и вознося на цыпочках руки к громыхающему зелеными молниями небу. Она озорно и свободно смеялась, изгибаясь в коленцах, а затем вновь вытягиваясь во весь свой немалый рост. Длинная, тонкая, худая, с копной всклокоченных нечёсаных волос, с безумно-радостной усмешкой, она делала пируэты, подпрыгивала, и смеялась, смеялась, смеялась.
— Её зовут Аврора Аддамс, шериф Криггс, и она…
Слова Ахиола растворились для меня в тяжелом мрачном воздухе Незервилля точно также, как и слышимый до этого смех. Они пропали, отсеченные ватной пеленой, упавшей мне на уши и глаза. Я видел только её.
 
Нетвердый шаг.
Еще один.
Еще. Еще. Еще.
Пальцы, проклятые непослушные пальцы так медленно выдирают эти громоздкие, тяжелые и неудобные пистолеты, всученные мне ворчливым Рейхгарденом. Но, наверное, именно в этот момент, где-то глубоко-глубоко в душе, я очень благодарен этому старому, дохлому и ворчливому желтоглазому. Калибр у этих утюгов — зверский!