Превозмоганец-прогрессор. Книга 1

– Любопытно, – хохотнул дружинник. – Только тебя совсем не понять почти. Фэйз. Меня зовут Фэйз. А тебя? Откуда ты? – он больно схватил уже отходившую девушку за ягодицу и ухмыльнулся ей: – На ночь тоже ко мне приходи. Наш барон – добрый сеньор, – пояснил он Игорю, подмигнув, и снял с пояса совсем крохотный бурдючок. – Угощайся. Хлебни чего покрепче.
Густ, пару раз огребший от попаданца неприятностей, явно уважением своих сослуживцев не пользовался. Ничем иным такое довольно дружелюбное отношение к пленнику Игорь объяснить себе не мог.
– Спасибо, – кивнул он, беря в руки протянутую ёмкость. – Меня зовут Игорь. Я с Лапандии, из королевства Монголия.
Вынув из бурдючка деревянную пробку и принюхавшись, бывший сержант спецназа сильно расстроился. И дело было вовсе не в том, что угощение дружинника оказалось низкопробной вонючей сивухой, а в том, что всё же сивухой.
В прочитанных Егоровым книгах про попаданцев в прошлое или иной средневековый мир самым первым, простым и доступным для наших современников, приносящим сразу же огромные бонусы прогрессорским деянием являлась перегонка вина или браги в крепкие спиртные напитки. И частые споры заклёпочников в комментариях про преимущества той или иной конструкции самогонного аппарата или даже ректификационной колонны особой роли не играли. Главное, что, предложив механизм выпаривания и конденсации спирта, можно было нехило подняться по социальной лестнице и разбогатеть.
Но Игоря постиг очередной – он давно сбился со счёту, какой – облом. Перегонку в этом мире уже знали. А то, что сивуха у дружинника в бурдючке отвратительного качества, ни о чём не говорило – и в родном мире Егорова некоторые подобное в себя вливали.
Да что там далеко ходить: сосед деда после запрета на продажу «Боярышника» стал гнать примерно такое же пойло и пытался в первый день приезда Игоря угостить своим жутким первачом.
– Чего кривишься? – Фэйз уселся в телегу, нарушив ещё одну заповедь часового – хотя есть ли здесь таковые? – и извлёк из сумки, перекинутой через плечо, яблоко. – Возьми. У барона могут и получше подать, а у меня только такое. На, закусишь.
Игорь, стараясь не морщиться от отвращения, вначале продезинфицировав горлышко – мало ли какие тут болячки – приложился к бурдючку, посчитав, что пара глотков не повредит. К тому сорту людей, которым, если, что называется, на губу попало, потом неделю не остановишь, он не относился.
– Крепка, зараза, – выдохнул он, возвращая сосуд. – Градусов пятьдесят-шестьдесят?
– Чего? – переспросил дружинник. – Ты говори, чтобы я понимал.
– Не могу пока, – улыбнулся попаданец. – Я ваших академиев не заканчивал. Лучше ты мне что-нибудь расскажи. Понимаю я намного лучше, чем говорю. Только не быстро. Может, скажешь, за что хоть меня схватили-то? Я вроде никого не трогал, примус починял.
Фэйз Игорю был неприятен. И дело тут не в том, что пахло от стражника потом и дерьмом, и не в его почерневших и гниющих зубах, и даже не в его поведении с рабыней (Егоров прекрасно осознавал, что подходить с мерками своего мира к чистоплотности и менталитету средневековья не следует), а в характере его сторожа.
Фэйз был одарён той простотой, которая хуже воровства. Попаданец ясно видел, что с теми же улыбочками и смешками, с которыми дружинник к нему обращался, он легко его прирежет, как только получит такую команду. Но Игорь это своё мнение спрятал глубоко внутри – ему с этим мужиком детей не крестить, а вот информацию получать надо.
Разведчикам-нелегалам, если в Ливоре таковые имеются, тут сплошное раздолье и широчайшее поле деятельности, если судить по той откровенной болтливости, которую проявил дружинник в беседе с совершенно до этого незнакомым иноземцем.
Правда, вначале Игорю пришлось выложить свою легенду о попавшем в кораблекрушение путешественнике из Монголии, обрадоваться, что эта его выдумка легко прошла как вполне достоверная и не вызывающая подозрений (впрочем, попаданец не отметал возможность, что у более сведущих и грамотных вопросы всё же могут возникнуть), а потом огорчиться, что его вранье может выйти боком.
 
Нет, оказывается, до откровенной бесчеловечности здесь не дошли, приравнивать оказавшегося в сложной ситуации человека к преднамеренно явившемуся в лес браконьеру никто не станет, смертная казнь или увечье Игорю за пойманных зайцев и щук не грозит, но вот отработать «королевское угощение», взятое без разрешения, придётся по-любому. Отправят ли Игоря каторжанином на находившиеся неподалёку угольные копи или определят на службу в замке у самого барона, который действительно оказался вассалом короля – это его пленитель решит сам после допроса, как и срок отработки.
– Так что же мне, – разозлился Игорь, – воду одну только надо было пить?
– Не понимаю. А у вас что, по-другому?
– Нет, так же, – соврал попаданец, оболгав родные пенаты, чтобы не плодить лишних подозрений. – Но хотелось бы надеяться на милость твоего барона. Сам ведь говоришь, что он добрый сюзерен.
– Это к тем, кто ему служит, – опять засмеялся весельчак Фэйз.
Как оказалось, Игорь был захвачен бароном Кримом Роем, который вместе со своей женой Нокой, дочерью Эфрой и другом, лэном Аганом Машвером – от Кольта попаданец уже знал, что лэнами называют не имеющих титулов дворян – третий день охотится в королевском лесу, имея на это пожизненное право, дарованное нынешним королём Вернигом Вторым за подвиги, совершённые в недавней войне с республикой Зеерад. Именно в той войне барон Рой захватил достаточно трофеев, чтобы оплатить инициацию и пять магических умений.
Познания Кольта в вопросах магии были весьма ограничены, а может, им с Игорем просто ещё не хватало словарного запаса для объяснения сложных понятий, однако кое-что попаданец всё же узнал.
Инициация в маги здесь осуществлялась нанесением на тело татуировок определённого рисунка с помощью вещества, получаемого от сжигания печени какого-то обитающего в глубинах океана морского чудовища.
Охотиться на тех диковинных океанских зверей не представлялось возможным – до среды их обитания невозможно добраться, да и размеры их таковы, что любому охотнику при встрече с ними лучше удрать побыстрее. Зато иногда они сами, по непонятным людям причинам, выкидываются на берег и умирают.
И тогда наступает время жрецов – что Храма Порядка, что Храма Хаоса, – которые получают нужный им для инициации и магических заклятий состав. Как уж и чего они делают, мальчишка не знал, но слышал не раз, что один человек, если ему позволяют денежные средства, может получить на выбор до пятнадцати максимум магических умений-заклинаний – их большего количества не позволяет сама природа организма местных обитателей.
– Сколько же он денег на всё потратил?! – изобразив восхищение, поинтересовался Игорь.
Понятно, что ему всё хотелось узнать о новом для себя мире, но то, что касалось магии, вызывало у попаданца любопытство вдвойне.
– Много, – в голосе дружинника появилось самодовольство, как будто бы это он купил себе инициацию, – и это при том, что три года назад, когда господин обратился в Храм Порядка, цены на магическое приобщение упали вдвое. В тот год много наргов – говорят, не меньше пяти – выкинулись на континент. А у вас в то время с наргами, поди, также было?
– Да, то же самое, – подтвердил догадку Фэйза Игорь. – Как с цепи сорвались и давай выскакивать на берег.
Попаданец уже понял, что нарги – это и есть те животные, которые где-то в океанских глубинах собирают магическую энергию и выносят её на поверхность, позволяя обычным людям обретать способности одарённых. Кстати, как понимал сейчас Игорь, а правильно или неправильно – жизнь покажет, если он, конечно, выпутается из передряги, иск-маги ничуть не уступали прирождённым, кроме того, что не могли участвовать в инициации новых магов.
– Фэйз, ты чего там болтаешь с иноземцем? – С другого края поляны к ним направлялся Итом. – Ты посмотрел, сколько эти скоты ленивые дров наготовили в замок, или всё время тут болтал сидел?