Самый тяжелый наркотик (СИ)

- Ты как маленький неразумный ребенок, которого нужно кормить с рук, с напрочь отсутствующим чувством самосохранением, - мой ответ определенно не понравился Каерину. - Если ты не будешь питаться, то убьешь себя намного раньше, нежели это сделают наркотики.
- У меня все под контролем, - поджала я губы.
- Ты не даешь отчета своим действиям, Минам, - покачал головой собеседник. - Ты даже не можешь вспомнить того, что произошло на корабле. Твою память разлагает настолько любимая тобой отрава.
Высокий светловолосый мужчина, словно скала, возвышавшийся надо мной, был чертовски прав.
- Я не в состоянии что-либо изменить, - закрыла я болезненные глаза.
Каерин прошел по грязному помещению и, остановившись у самодельной работающей горелки, стоявшей на столе, раздраженно произнес:
- За неполные трое суток тебе удалось создать целую нелегальную лабораторию, - он взял в руку одну из колб с синей жидкостью. - Если ты надеешься на чудодейственную силу наркотиков, то определенно делаешь это зря, Минам, потому что я не позволю.
- Не смей, - выдохнула я лишь одно слово.
- Ты не убежишь с помощью психотропных средств от трудностей, и кратковременное чувство эйфории не принесет тебе облегчения, - зло сжал руки Каерин.
- Нет! - успела выкрикнуть я, прежде чем ариец смел со стола многочисленные лабораторные принадлежности и медицинские препараты.
Я упала на колени, пытаясь спасти хотя бы что-то, но разбушевавшийся ариец разбил вдребезги абсолютно всё. Разноцветные жидкости растеклись по полу, порошки осыпались пылью, а сохранившееся со времен рудокопателей оборудование больше не подлежало восстановлению.
- Я не думала, что можно ненавидеть еще больше, но тебе в очередной раз удалось меня удивить, - пришла я в ярость. - Ты только что своими руками подписал мне смертный приговор! Ты убил меня, Каерин! Если ты думаешь, что ради выживания я прибегну к альтернативному варианту, то ошибаешься. Я лучше умру, чем сделаю это.
- Сейчас в тебе говорят эмоции, Минам. Через несколько дней ты изменишь свое мнение, - сделал шаг навстречу ариец.
- Стой на месте!
- Сколько ты продержишься? День? Два? Три? - саркастично поинтересовался собеседник.
- Убирайся! - грубо ответила я. - Я не хочу тебя больше видеть!
- Ты сама приползешь ко мне на коленях, сладкая, - не сдержался ариец.
- Чертов извращенец!
В суженных зрачках разозленного мужчины и по его сжатым в тонкую полоску губам читалась непоколебимость в своем решении. Он медленно выдохнул, словно пытался успокоиться, и, прежде чем выйти, сказал:
- Я подожду, Минам.
Запустив пальцы в волосы, я снова опустилась на пол, и из моей груди вырвался стон. То, что адмирал имперского военно-космического флота собрался меня шантажировать, было низко, жестоко и аморально. Но самым худшим являлось другое: мои руки дрожали от нестерпимого желания прикоснуться к Каерину, и бороться с собой было намного труднее, чем с ним. Мне хотелось ощущать его рядом, впитать кожей каждое движение навстречу и чтобы сзади были крепкие руки - до боли, до помутнения рассудка. У меня была неутолимая жажда обнять адмирала, услышать биение его сильного сердца и почувствовать горячее дыхание, словно мне осталось жить несколько дней. Каерин был слишком близко и в то же время недосягаемо далеко, смотреть на него, не имея возможности дотронуться, было мучительно вдвойне.
Ариец с завидной регулярностью приходил ко мне в лабораторию, но я неизменно отправляла его автостопом в другой конец вселенной. Я старалась лишний раз не покидать ее пределы, потому что с каждым разом доверяла себе все меньше, в то время как Каерин часто уходил наружу, возвращаясь с дичью и занимаясь разведывательными операциями.
Возле базы горнорабочих стояло несколько с честью выдержавших тяжесть лет ангаров, однако ничего интересного в них не нашлось. Обнаружились лишь заросшая дикими растениями ремонтная мастерская, множество специализированной техники с облупившейся краской и коррозией металла и пара упаковок аспирина.
 
Несколькими сутками ранее, когда бывший подопытный находился без сознания, я отправила из центра управления аварийный сигнал SOS. Это было единственным, что мне удалось сделать при помощи древнего, не подававшего признаков жизни оборудования. Каерин пытался его починить, используя детали, найденные в ангаре, однако веры в успешность данного мероприятия не было.
Оставалась надежда лишь на то, что кто-нибудь, отследив сигнал, организует спасательную операцию. Время, проходившее в ожидании, было бесконечным, как сама вселенная, и с каждым новым днем становился отчетливее привкус обреченности. Единственным моим чувством стала острая психогенная боль, и то, что болевые ощущения возникали в мозговых структурах, отвечающих за психоэмоциональное восприятие, никоим образом не делало ситуацию лучше. Я словно плавилась в озере, горящем огнем и серой, и даже ночь не приносила облегчения, ведь в моем распоряжении не было ни инъекций с сильным обезболивающим действием, ни прочих анальгезирующих средств. Иногда я забывалась коротким тревожным сном, и, находясь между сном и явью, начинала путать одно с другим.
Свернувшись в позе зародыша, я старалась лишний раз не шевелиться, чтобы не провоцировать боль, которая была подобна вспышкам сверхновой. Когда ко мне в комнату в очередной раз вошел Каерин, я, не оборачиваясь, сквозь зубы процедила:
- Уходи.
- Перестань мучить себя, Минам, - голос арийца был раздраженным и злым. - Ты уже несколько дней ничего не ешь и даже не встаешь.
- Мой ответ остается неизменным.
- Что ты пытаешься доказать? - не оставил меня в покое мужчина. - Что имеешь ослиное упрямство и можешь терпеть боль? Ты уже это подтвердила, хватит, сладкая. Пожалуйста, прекрати.
- Я не хочу слышать твой голос, - скривилась я.
- Мне страшно заходить к тебе в комнату, потому что есть вероятность обнаружить мертвое тело, и я несколько минут стою перед дверью, решаясь войти. Если тебе настолько противно, просто закрой глаза и думай о чем-нибудь другом, я все сделаю сам.
- Нет! - ответила я с упрямством, от которого остался лишь призрак былой отваги.
- Для того чтобы осуществить задуманное, мне твое согласие не надо, Минам, - неожиданно произнес Каерин. - Я на порядок сильнее тебя, к тому же ты слаба, словно новорожденный младенец. Ты не в состоянии даже поднять руку, не говоря уже о том, чтобы оказать сопротивление.
- Ты не сделаешь этого, - вздрогнула я, в неверии посмотрев на своего личного мучителя.
- Надеешься на мою честь и благородство? - иронично спросил ариец.
- Я уповаю на то, что, несмотря на проведенный над тобой эксперимент, в тебе осталось хотя бы что-то человеческое.
- Благодаря твоему непосредственному участию, неимоверным усилиям и поразительному упрямству не осталось ничего, Минам.
- Имперцы двуличны, лживы, хладнокровны и жестоки, как маньяки с нарушенной психикой, и ты, Каерин, являешься выдающимся тому доказательством.
- Ты не предоставляешь мне свободы выбора, сладкая, и буквально заставляешь совершать безнравственные поступки, - был категорично настроен мужчина. - Ты можешь называть меня последними словами, проклинать и с чувством ненавидеть, но ты будешь жить. Даже если мне придется применить грубую силу и связать тебя по рукам и ногам, я не позволю тебе сделать то, что ты задумала.
- Ты превращаешь мою жизнь в невыносимый ужас.
- Я не хочу причинять тебе боль, Минам, и постараюсь быть как можно более аккуратным, - его тяжелый взгляд я чувствовала буквально кожей. - Прости меня.
 
- Никогда.
Во взгляде Каерина читались отчаянная решимость и уверенность в правильности своих действий.
- Не подходи ко мне! - воскликнула я, когда мужчина сделал шаг в мою сторону, и воздушная стена отбросила его назад.
Опрокинув большой стол и разрушив собой несколько перегородок, ариец остановился. Он поднялся, выпрямившись в полный рост, и медленно, но неизбежно, как апокалипсис, направился ко мне. От ударов стихий мужчина начал ловко уклоняться, в помещении вспыхивали огненные шары и мелькали яркие молнии, нанося урон окружавшей обстановке, но только не Каерину.