Сто страшных историй

На широких плечах – дорожная накидка. Холщовая сумка за спиной. И над всем этим – лупатая маска карпа. А чего я ждал? Все безликие на службе у Карпа-и-Дракона носят такие маски. Мигеру, к примеру, носил. А вот чего Мигеру не носил, так это соломенной шляпы поверх рыбьей головы.
– Как тебя зовут? – спросил я.
– Широ́но, – откликнулся слуга нутряным басом.
Казалось, он бубнит в пустую бочку. У меня аж в животе заурчало от его голоса. А потом заурчало в голове, когда он добавил:
– Барудзиро́ку Широ́но.
Фамилия, отметил я. Не только имя, но и фамилия. В сочетании с ростом, осанкой и опрятностью, а главное, с веером, который приличествовал слуге как рыбе зонтик, все сложилось в единую картину. Странно, что я не понял этого раньше.
– Самурай?
– Ронин, – буркнул Широно.
Глазки карпа взирали на меня с высоты, будто на юркого малька.
– Самурай без хозяина? Можешь радоваться, теперь у тебя есть хозяин. Впрочем, ты больше не самурай. Ты давно уже не самурай, правда? Любой, кто пойдет на корыстное фуккацу, нарушив закон будды Амиды, теряет не только лицо, но и сословие. Даже трупожоги и уборщики выше такого человека.
Я знал, что веду себя оскорбительно. Другой каонай на месте Широно снес бы мои слова с глухой бездумной покорностью, понимая, кто он есть на самом деле, но в этом верзиле крылось слишком много гордости для безликого. Я вдвойне оскорблял его, ставя на место в присутствии Сэки Осаму, во дворе, полном хмельных дознавателей. Это было необходимо, мне до зарезу требовалось, что называется, с порога объяснить Широно, кто он, кто я…
Чепуха. Ничего такого не требовалось. Гром и молния! Я мстил ему за то, что он не Мигеру, что Мигеру больше нет рядом со мной. Меньше всего в этом был виноват Барудзироку Широно, но боль требовала выхода. Есть ли лучшее лекарство против своей боли, нежели боль, причиненная кому-то другому?
Мне было стыдно. Мне было больно. Издевки в адрес Широно помогали, как мертвому припарки. Хорошо еще, старший дознаватель не вмешивался. Смотрел, слушал, молчал.
– Привыкай служить, – следовало остановиться, но я не мог. – Привыкай, иначе тебе будет трудно со мной.
– Не будет, господин, – прогудел Широно.
Ага, вот я уже и господин. Верзила понял, к чему я клоню.
– Почему? Ты считаешь меня слабым? Мягкосердечным?
– Я уже был слугой, господин. Пять лет, день в день.
– Ты был слугой?
Он кивнул. Маска карпа качнулась с потешной величавостью.
– Ты ведь сам назвал себя ронином, откуда у тебя господин?!
Он пожал плечами:
– Я стал слугой по распоряжению главы службы Дракона-и-Карпа.
Он так и сказал: Дракона-и-Карпа.
Ты понимаешь, кто я, да, Широно? И мое дареное кимоно с новыми гербами тебе не требуется – ты все знаешь без гербов? Наверное, то, что заменяет тебе лицо, сейчас кривится в ухмылке, надежно укрытое под рыбьей личиной.
– Кому ты служил до меня? – спросил я, уже зная ответ.
– Дознавателю Абэ, господин. Вашему предшественнику.
– Все пять лет?
– Да, господин.
– И за эти годы он не сумел привести тебя к твоей заветной цели?
– Нет, господин.
Мог бы и не спрашивать. Достигни Широно цели, ради которой безликие идут на службу к дознавателям, и я бы лишился возможности разговаривать с ним в мире живых. Это все саке, туманит разум. Болтаю невесть что.
– Ты грамотен?
– Да, господин.
Проклятое саке! Конечно, он грамотен. Пять лет службы у дознавателя…
– Возьми мою одежду.
– Ту, что на вас, господин?
Издевается? Мстит за мою насмешку? Или туповат по жизни?!
– Ту, что мне подарили. Она лежит на перилах крыльца. Отнеси ко мне домой. Я расскажу, куда идти.
– Мне известно, где вы живете, господин.
– Откуда?
– Я сказал, – вмешался Сэки Осаму. – На случай, если вы останетесь здесь, а его отошлете.
И тогда я совершил самый дерзкий поступок в своей жизни.
– Я могу отказаться? – спросил я у начальства. – Отказаться от этого слуги?
Я ждал гнева, ярости, угроз. Вместо них я услышал грустный вздох.
– Нет, Рэйден-сан, не можете. Это не ваш выбор, это мое решение. Я его не отменю. И потом, что бы дал вам отказ? Ваше сердце не примет никого, потому что вы помните, как ушел из жизни ваш предыдущий слуга. Заменить человека другим человеком нельзя, если в деле участвует сердце. И что же? Вы станете отказываться от одного слуги за другим? Выискивать причины, доводы? Если даже дать вам право выбора, вы не сумеете выбрать. В конце концов вы ткнете пальцем наугад, а потом будете все время мучиться из-за этой нелепой случайности.
 
– Откуда вы знаете?
– Я старший дознаватель, – господин Сэки вздохнул еще раз. – Это значит, что я долго был просто дознавателем. Я сменил достаточно слуг, чтобы приобрести необходимый опыт. Я видел, как меняют слуг мои сослуживцы, это тоже сыграло свою роль. Вас ждет та же судьба, не сомневайтесь. И потом…
Я отступил на шаг, когда начальство стало прежним.
– И потом, что это еще за капризы? Берите, что дают, и благодарите!
– Спасибо, Сэки-сан!
– Не слышу!
– Премного благодарен, Сэки-сан!
– Уже лучше. Считайте, что Широно достался вам от покойного дознавателя Абэ в наследство. Наследство – это хорошо, поняли?
– Да, Сэки-сан! Наследство – это хорошо!
Что еще я унаследую? Жену дознавателя Абэ? Детей? Имущество? Имя?! Я уже представлял, как после смерти меня кладут в могилу к дознавателю Абэ, дабы мы окончательно воссоединились, но печальную картину разрушил истошный вопль за воротами:
– Фуккацу! Я хочу доложить о фуккацу!
– Это к вам, Рэйден-сан, – заметил Сэки Осаму, поворачиваясь, чтобы идти.
– Ко мне?!
– К кому же еще? Вы тут самый трезвый. Секретарь Окада примет заявление, а потом направит заявителя к вам в кабинет. Уверен, это дело не окажется слишком утомительным. Что-то подсказывает мне, что оно вряд ли пойдет по ведомству Дракона-и-Карпа. Обычное фуккацу, каких двенадцать на дюжину…
– Но я…
– А вы что себе думали? Три особых дела в год, а все остальное время сиди-прохлаждайся?! И не надейтесь! Живо приступайте к выполнению своих обязанностей!
– Слушаюсь, Сэки-сан!
Не дожидаясь, пока стражники откроют ворота, я рысцой припустил к управе. Обернулся, махнул Широно рукой: «Задержись! Прихвати одежду и следуй за мной!»
Верзила все понял в лучшем виде.
 
Глава вторая
 
Пустые формальности
  
1
 
«Хватит нести околесицу!»
 
– Ваше имя?
– Котонэ. Котонэ с Малого спуска.
– Я вижу перед собой мужчину, но вы представляетесь женским именем. Почему?
– Потому что я женщина! Мать этого мерзавца…
Тщедушный человечек тычет сухонькой лапкой себе в грудь:
– Видали? Убийца! Скажите, у вас нет еды?
– Еды?
– Хоть чего-нибудь, а? Горстку риса? Дюжину черных ос?
– Черные осы? Что за ерунда?!
– Вы никогда не ели черных ос? Жареных шершней? О, как они похрустывают на зубах…
И добавляет свистящим шепотом:
– Умираю от голода…
Я прихватил из дома пару рисовых колобков, завернутых в бамбуковые листья. Во время попойки все думал достать их из рукава, закусить, да как-то не собрался. Неловко есть в компании, когда остальные пьют без закуски. Если же разделить колобки между сослуживцами, выйдет по три рисинки на брата. Только брюхо дразнить! И наконец…
Короче, вот они, колобки.
– Берите. Э, куда вы хватаете! Один берите, второй мне.
Он глядит на второй колобок, не моргая. Глаза блестят от слез. Так тонущий смотрит на доску, проплывающую мимо, вне досягаемости рук несчастного. И что вы думаете? Я сжалился? Решил остаться голодным в пользу бедолаги? Вы правильно думаете. Я прибираю второй колобок, откладываю в сторону, накрываю листьями. Сурово хмурю брови: нечего, мол, руки тянуть!
– Вы сказали: убийца. Это ваш сын убийца?