Последний из Братства. Культ Бога Битв (СИ)
— Давно не виделись, Мрачный Клинок.
Женя был так поражён произошедшим, что выдал самую искреннюю и честную реакцию, на какую вообще был способен:
— Да ну на***.
Глава 158
Жене прилетел мощный подзатыльник. Тарас прощал ему брань в самых редких случаях и присутствие всей семьи служило слишком отягчающим фактором, чтобы ему спустили такое с рук. Зато парень быстро вернулся в реальность и таки пожал протянутую ладонь.
— Как это вообще случилось? — спросил Женя.
Тарас в ответ просто пожал плечами.
«У вселенной есть чувство юмора» — именно такую фразу использовал бы Тарас, не пройди большая часть его жизни в Яме. После той долгой схватки на осаде Забытого Предела он вышел на улицу — проветриться. Он успел успокоиться ещё в домене Бога Битв, но осадок остался даже когда он вернулся в реальность.
Он потерял контроль над собой. В первые недели игры у него были опасения подобной ситуации, но позже, в какие бы переделки он не попадал ему всегда удавалось держать себя в руках. Но тогда он услышал фразу, слишком хорошо ему знакомую, ассоциирующуюся с одним из самых плохих дней его жизни. Окружающая обстановка тоже соответствовала: бездыханное тело Жени со вскрытым горлом, окружение группой противников, намеревающихся его добить и звуки битвы, доносящиеся откуда-то издалека.
Псы мертвы. Он убил их всех ещё в тот день, отомстив за Макки и остальных. Однако они смогли настигнуть его ещё раз таким вот необычным образом. Слишком сильно он расслабился, забыв о собственных душевных травмах, поэтому настроение в тот день у него было на редкость поганое. Не из-за пережитой боли, а из-за потери контроля над собой.
Именно поэтому, когда он, возвращаясь домой, увидел перед своей дверью Юлю, да не одну, а с Верой первой реакцией был испуг. Случившиеся было наглядным подтверждением того, что знакомится с сестрой было ещё слишком рано. Но было уже поздно. Вера сразу узнала его и мгновенно поняла почему ранее так расчувствовалась её старшая сестра.
Слёз, конечно, было много. Он даже подняться по пролету не успел: Вера просто сбежала вниз и чуть ли не прыгнула на него, крепко сжимая в объятьях. Сестра повисла на нём как жук, он её в таком положении и до квартиры донёс.
Разговор был долгим. Тарас старался сделать рассказ о свей жизни чуть менее ужасным, чем всё было на самом деле. Вышло, конечно, не очень. Достаточно было услышать «арена» и «четырнадцать лет» чтобы понять каким неудачным образом складывалась его жизнь до обретения свободы.
Осознание того, насколько сильно отличается их судьба очень тяжело далось Вере и успокаивать её пришлось пару часов. Особенно болезненным был тот факт, что она в детстве вообще забыла о нём, пусть это была и не её вина. Окончательно она успокоилась только после того, как они пообедали и Тарасу удалось переключить разговор сначала на его кулинарные навыки, а затем и на прочие свои интересы.
Правда сначала пришлось погасить волну её недовольства, вспыхнувшего, когда она поняла, насколько долго (несколько месяцев!) её старшая сестра ничего ей не рассказывала о найденном брате! Вера оказалась человеком, не сдерживающим свои эмоции от слова совсем. Когда ей было грустно — она рыдала, когда ей было весело — она смеялась и танцевала, когда злилась — высказывалась без всяких стеснений и ограничений. Впрочем, человеком она была не злопамятным и, когда первый всплеск сходил, она возвращалась к своему стандартному безобидному состоянию.
Вот и сейчас Тарасу было достаточно сказать, что это было его желание не рассказывать Вере о нём. Потом был плавный переход на осмотр местных достопримечательностей — клочков пространства, отведенных им под определенные занятия — и Вера сразу же позабыла о любых претензиях к старшой сестре.
Юля, к его удивлению, расслабилась и испытала облегчение, когда он сказал, что произошедшее на осаде не было сделано специально, для того чтобы помочь Первому Ордену на осаде. Он то ожидал каких-то опасений или сомнений по этому поводу: он ведь кучу народу положил в припадке бездумной ненависти, пусть и в виртуальной реальности.
В любом случае этот разговор был отложен рассказом о собственном быту. Вере было интересно всё. Она быстро поняла, что не стоит спрашивать о времени, проведенном в Яме, поэтому сосредоточилась на настоящем. Тарасу было о чем рассказать и что показать. Сейчас Вера как губка впитывала информацию о своём брате, о существовании которого она узнала чуть больше года назад. Она пыталась как можно сильнее наверстать упущенное время.
Тарас был не против. Он почти всё время говорил или показывал её что-нибудь внимательно наблюдая за реакцией и словами. Ему хватало выражения её лица и тех комментариев, что она давала чтобы понемногу изучать характер сестры.
Вера была как настоящий ураган. Веселая, любопытная, стоило её взгляду уцепиться за что-нибудь вызывающее у неё интерес, как всё внимание тут же переключалось на новый объект интереса, даже если с предыдущим ещё не успели толком разобраться. Тарас осознал, что у сестры при отсутствии мощного внешнего мотиватора определенно проблемы с концентрацией: так по темам и предметам не прыгал даже Женя в первые недели их совместного путешествия. Вопрос о том, как Вера учится вызвал у старшей сестры легкий смешок, подтвердив его предположение.
Ну, что ж, эта проблема более чем решаема. Знакомство с сестрой подтвердило самое главное — она здоровая и счастливая молодая девушка, родители которой тщательно о ней заботились и любили. А остальное уже не так важно.
Общались они до поздней ночи. Юля по такому случаю взяла им обеим внеочередной выходной. Учитывая, что Первый Орден только-только одержал крупнейшую победу, клуб мог позволить своим топовым игрокам немного отдохнуть.
Уже вечером, когда Вера наконец изучила в его квартире всё, что только можно и познакомилась со всеми его увлечениями, поднялся вопрос о нынешнем положении Тараса. Он ведь сбежал из психбольницы, в которую его поместили для изучения. По документам такого человека вообще не существует, ну или по крайне мере среди живых он не числится.
Обе сестры единогласно решили прибегнуть к помощи своего дяди — человека весьма влиятельного и сильного. Уверенность в его способности урегулировать эту ситуацию у девушек была такая, что Тарасу пришлось согласиться, хотя план включающий «разговор с глазу на глаз» c несколькими людьми контролировавших первые месяцы его жизни во внешнем мире по прежнему оставался для него актуальным.
Заверения сестер его сильно не впечатлили. Во-первых, люди во внешнем мире очень часто оказываются совсем не такими какими они себя представляют другим. Во-вторых, вставал вопрос о том, как отнесется к его появлению их дядя, ведь в глазах остальной семьи Тарас пока выглядел как потенциальная угроза. Тем не менее выбора ему фактически не оставили.
Их дядя был в стране и нашёл время встретиться со своими племянницами. Жилище у него, конечно, впечатляло своими размерами: всё их братство без проблем смогло бы проживать в такой махине. Реакция на появление Тараса у него была предсказуемая — недоверие и разумное опасение. Однако, его сестры, кажется, обладали даром убеждения действующим не только на него, но и на прочих членов семьи.
Михаил Сергеевич — так звали их дядю — согласился выслушать его, предварительно не вызывая охрану, но наедине. Вначале разговор у них не задался. История Тараса выглядела достаточно фантастично, особенно для человека сумевшего сколотить с нуля целую корпорацию. Поддерживать работоспособность Ямы, при этом успешно скрывая такое огромное предприятие от посторонних глаз на протяжении полувека, было бы, мягко говоря, непросто. Даже демонстрация шрамов на теле Тараса не смогли убедить его окончательно, хоть и произвели сильно впечатление.
Решение проблемы с доверием пришло неожиданно. Тарас как-то мельком упомянул, что постарался начать помогать семье ещё до знакомства, всячески способствуя укреплению Первого Ордена. Михаила Сергеевича это позабавило: он объяснил, что всё младшее поколение у них в семье играет в Дастриус и так или иначе связало себя с этой игрой. После короткого разговора Тарас узнал подробности и выяснил, что у сидящего напротив него мужчина есть двое сыновей. Один создал клан наёмников, понемногу растущий и набирающий силу. Второй — как бы парадоксально это не звучало, взялся в Дастриусе за ум.