Клинок архангела (ЛП)

Посмотрев ей в глаза, Иллиум произнёс:
— Я Иллиум. — Хонор угрожающе оскалилась на любопытство в его золотистых глазах.
— Хонор.
Дмитрий быстро кому-то позвонил и открыл дверь со стороны водителя.
— Если Валерия попытается что-то сделать, — бросил он Иллиуму, — оторви ей руки.
Голубокрылого ангела совсем не обеспокоил приказ. Вдобавок к очевидному доверию Дмитрия, такая реакция ясно говорит о том, что, Иллиум не просто красивая мордашка.
Хотя, подумала Хонор, уловив острый ум в этом выражении лица, когда Иллиум говорил с Дмитрием, он точно способен использовать влияние внешности в своих интересах.
— Елена и Рафаэль возвращаются, — произнёс он. — Будут около шести.
Кратко кивнув, Дмитрий сел в машину.
— Хонор, хватит заигрывать с Иллиумом. Только подпитываешь его тщеславие.
— Он прав. — Иллиум обошёл машину и открыл ей дверь. — А ещё, в отличие от некоторых, я джентльмен.
Когда она села в машину, встретилась взглядом с ангелом и задумалась, кто же кроется за этой красивой внешностью, очарованием и голубыми крыльями?
— Спасибо. — Его взгляд был оценивающим… почти нежным.
— Ты не такая, как остальные.
— Что?
Дмитрий уехал прежде, чем Иллиум смог уточнить. Оглянувшись, она увидела, что он провожает их с задумчивым выражением лица, расправив крылья утреннему солнцу. Серебро отражало свет, создавая ощущение миража.
— Мне казалось, — начала она, когда Иллиум исчез из виду, — ангелы выше вампиров в пищевой цепочке.
Но Иллиум подчинялся приказам Дмитрия.
— Он — один и Семёрки, приближенных к Рафаэлю, — пояснил Дмитрий, когда они выезжали за ворота. — А я ими руковожу.
Правая рука Рафаэля. Теперь его положение яснее.
— Мне ещё не доводилось встречать ангелов, похожих на Иллиума.
Несмотря на невероятную внешность, он был более «очеловеченным», чем любой другой бессмертный, с которыми ей доводилось встречаться. Тяжёлый взгляд.
— Флиртуй с ним, если хочешь, но ты — моя. — Суровые слова шокировали… и нет.
— Не знаю, что вообще между нами, — сказала она, признавая то пламя, что горело между ними с самой первой встречи, — но знаю, что для моего психического здоровья, мне стоит держаться от тебя подальше.
— Плохо, — сказал он так же безэмоционально, как и когда стрелял в Валерию. Это пугало.
Разумный ответ. А вот неразумно, что она хотела коснуться его угловатого подбородка, который каким-то образом, смягчал Дмитрия. Невероятно.
— Если до этого дойдёт, я умру за свободу, — призналась она. — Я больше никогда не стану пленницей. Ни твоей, ни чьей-то ещё. — Эту клятву она дала себе на больничной койке, и готова сдержать её ценой своего сердца.
Дмитрий легко переключил передачу.
— Хонор, я не намерен тебя ломать. — Резкий тон сменился чёрным шёлком, греховным и дразнящим, а насыщенный аромат шоколада проник в самые кости Хонор. — Планирую соблазнить. — Всплеск тепла в теле, импульс влечения, который не следовал никаким правилам рационального поведения… И навязчивая идея, с которой она не могла бороться.
— Дмитрий, хоть одна женщина тебе отказала?
— Одна. — Он улыбнулся уголком губ, пробуждая желание обхватить лицо и коснуться своими губами его. — Я на ней женился.
***
Дмитрий не знал, почему сказал это Хонор. Ведь ни с кем о таком не делился. Знал лишь Рафаэль, и архангел уважал желание молчать на этот счёт и не бередить незаживающую рану. — Томми, — произнёс Дмитрий, меняя тему, когда Хонор открыла рот, чтобы спросить про единственную женщину в его долгой-долгой жизни, которая держала его сердце, — это Томас Бэкворд III.
Хонор вперилась в него, но поняла намёк.
— Томми — сокращённое имя.
— Валерия подтвердила.
Когда она поняла, что мольбы и просьбы не сработают, сменила тактику и решила обменять информацию на жизнь. В итоге, обошлись парой сломанных костей. Дмитрий ломал те же кости, что были повреждены у Хонор, судя по рентгеновским снимкам.
«— Прошу, Дмитрий, — всхлипывала Валерия. — Не становись монстром из-за смертной. — Дмитрий улыбнулся в искреннем веселье.
 
— Дорогая Валерия, я стал монстром задолго до твоего рождения. — Он стал им, когда сожгли его дом, лишая лучшего в жизни».
— Пока ты была наверху, Веном обыскал местность, — проговорил он, возвращаясь из воспоминаний, которые вечность его преследовали, — и сказал, что Томми ушёл в подполье.
Хонор заёрзала на кресле, и до него донёсся лёгкий аромат полевых цветов.
— Он не может знать, что мы вышли на его след. — Её аромат обернулся вокруг него, затрагивая то, что не удавалось ни одной женщине.
— Нет, — подтвердил он, стискивая руль, — но ему хватает связей, чтобы понять в каком направлении мы идём.
Хонор заметила складки в уголках его губ, и у неё зачесались пальцы разгладить их. Сумасшествие. Это убьёт её.
— Мы едем домой к Томми, — продолжил он. — Посмотрим, что сможем найти.
Этот дом такой же показушный, как и дом Валерии. Витиеватые линии на молдингах, уродливые обои, которые вероятно покупались из-за цены, а не для красоты, мебель неуместная и в цветастый орнамент, которая настолько же уродливая — и дорогая — как и обои. Но главная — спальня.
— Ого, — протянула Хонор, уставившись на огромную круглую кровать с атласными простынями и тысячью подушек отороченных мехом. — Не думала, что помимо порнофильмов, у кого-то есть такие кровати. — Не сдержавшись, она подняла взгляд. — Зеркальный потолок. Я в шоке.
Дмитрий начал смеяться… Такой дикий и прекрасный звук, который резко оборвался.
— Хонор, выйди из комнаты. — Ледяной приказ.
У Хонор сдавило внутренности. Так просто развернуться, выйти и дать ему защитить себя — именно это и пыталось сделать опасное существо — но поступить так значило уступить ублюдкам, которые пытались её уничтожить.
— Я больше не стану убегать, — возразила она спокойно, хотя внутри бушевал гнев. — Покажи. — Один напряжённый момент тёмные глаза изучали её.
— Хонор.
— Есть битвы, — тихо сказала она, выдерживая его взгляд, в котором скрывалось так много тайн, — в которых женщины должны сражаться сами.
Его скулы стали отчётливее.
— Позади тебя.
Чёрно-белая фотография занимала всю стену от пола до потолка. На ней изображена обнажённая женщина, запястья которой были закованы в цепи, а ноги раздвинуты и прикованы к полу. Голова у неё была опущена, лицо скрывали волосы. По одной стороне груди тела кровь из ран, откуда кормился вампир. Этой женщиной была Хонор.
Подойдя к образу, который угрожал вернуть её в кошмар, Хонор достала кинжал и медленно, методично начала разрезать его на лоскуты.
— Я забыла, — призналась она, подавляя ярость, бурлящую внутри, — что они фотографировали.
Щёлк. Щёлк. Звук затвора вновь унизил, хотя она считала себя закалённой против всего, что уроды могли с ней сделать. — Затем они принесли видеокамеру. — А значит, где-то есть видео с ней. Видео, где она пытается не кричать, когда Томми издевался над ней.
Поэтому она забыла — не могла вынести стыда, что другие, возможно даже её друзья, увидят её пленённой, беспомощной и униженной… но не полностью забыла.
— Мы найдём оригиналы фото и видео. — Дмитрий с тихой и контролируемой яростью начал ходить по спальне, обыскивая пустые полки. — Он хранит их для себя. Это секрет, потому что понимает, если распространит фото — и я приду перерезать ему горло.
— Ты не знаешь этого наверняка. — В груди Хонор разлилась тяжёлая и невероятная боль. Дмитрий подошёл и помог ей снять последние куски фотографии, наблюдая, как и их она уничтожает.
— Несмотря ни на что, — начал он, когда последний кусок упал к её ногам, — эти фото никогда не увидят свет.
В его глазах она увидела леденящее душу обещание смерти.
Томми не самый умный из мужчин — они нашли карты памяти с фотографиями и видео в стенном сейфе.