Синдикаты на краю империи (СИ)

— Садись, — приказал я. — Иначе умрёшь.
Виктор передвинул какой-то рычаг, и мы стали подниматься к самым облакам.
Повышает ставки, мудак.
— Не держи меня за идиота, мальчик, — голос Рептилии избавляется от вкрадчивых ноток. Я слышу сталь. — Ты прикидываешь шансы на успешную посадку. Нет, ты не сядешь без моей помощи. Вероятнее всего, разобьёшься в жилом массиве. Или движки угробишь. А ещё можно переборщить с контролем давления. Так что убивать меня… невыгодно. Но ты это сделаешь, как только получишь желаемое, верно?
— Без вариантов, — я даже не стал спорить.
— Парадокс, — вздохнул Виктор. — Я хочу жить, поэтому не посажу дирижабль.
— Ты не будешь летать бесконечно, — возразил я. — Еда, вода, топливо. Сам понимаешь.
— Конечно. Давай заключать сделку.
Обдумываю своё положение.
Сделка должна подкрепляться гарантиями. Не важно, кто кому и что пообещает. Я могу завалить Рептилию на земле, ему ответить нечем.
— Мы оба погибнем, — сказал я.
— Удивительно точное наблюдение, — в голосе собеседника прозвучал сарказм. — И какие у меня варианты? Помереть от твоего ножичка либо забрать тебя с собой на тот свет? Второй вариант выглядит предпочтительнее.
— Что ты предлагаешь?
— Вступай в наши ряды. Для тебя почти ничего не изменится, разве что получишь мощное прикрытие. Проблемы закончатся. Будешь выполнять наши задания…
— У меня есть идея получше.
Шагнув за спину Виктору, я накинул ему цепь на шею, перехватил поудобнее и начал душить.
Сектант захрипел, попытался просунуть под звенья пальцы, но я держал крепко и продолжал сдавливать. Мужик побагровел, попытался ударить меня кулаком, но я поставил блок и продолжил своё чёрное дело. Через несколько минут тело обмякло. Увидев расползающуюся под ногами лужу, я отступил вправо.
Дирижабль больше не набирал высоту.
Авиатор сместил рули, и я понял, что мы летим по нисходящей траектории. Прямиком на скопление высоток в рабочем районе.
Что ж, оно и к лучшему.
Выбегаю в накренившийся салон. Пулей спускаюсь по трапу, выхватываю из-под нижних ступенек тубус и возвращаюсь на мостик.
Нет, мы не падаем.
Корабль изменил угол наклона, винты продолжали работать, но всё выглядело так, словно мы идём на посадку. Точнее, врезаемся в одно из фабричных общежитий.
Я не просто так стоял за спиной Рептилии. Переговоры с теми, кто пытается меня убить, я не веду. Вместо этого я наблюдал за действиями авиатора, срисовывал показания приборов.
Наматываю кусаригаму на локоть.
Усаживаюсь вместе с Проектором в свободное кресло. В ноздри бьёт запах мочи, но это мелочи. Главное сейчас — провести дирижабль по касательной вон к той крыше. Если траекторию я рассчитал правильно, аппарат обогнёт две пятиэтажки, перелетит через кирпичный забор и врежется в груду металлолома на территории машиностроительного завода. Меня это уже не касается.
В жилых помещениях дирижабля довольно тепло.
Расстёгиваю куртку.
Берусь за штурвал и начинаю маневрировать.
Виктор пытался задурить мне мозги сложностью управления, но это было враньём. Крутишь штурвал по часовой стрелке — смещаешься вправо. Против часовой — влево. Двигаешь колесо вокруг центрального шара — меняются вертикальные углы. Ничего сложного, если вдуматься. Винты на пилонах регулируемые, они-то и управляют кораблём. Датчики, высотометры и прочие циферблаты… они, безусловно, важны. Но я не собираюсь сажать аппарат. Потому что не справлюсь с этой задачей.
Руль чувствительный.
Я это понял, когда чудом разминулся с фабричной трубой. К этому моменту со мной уже пытались связаться воздушные диспетчеры и прочие официальные лица — передатчик разрывался от сигналов вызова наземных служб.
А вот и заветная крыша.
Так, пора застёгиваться.
На улице холодновато.
Тень гондолы накрывает плоскую крышу девятиэтажки с выростами лифтовых шахт и вентиляционными грибками. По моим прикидкам, до поверхности крыши — метров пять. Ну, это я набросил с учётом двух уровней гондолы.
Ещё немного…
Пора.
Делаю себя проницаемым и проваливаюсь вниз — сквозь перекрытия и дно гондолы. Становлюсь материальным уже в полёте. Группируюсь, падаю в снег.
 
Выпускаю тубус.
Серп кусаригамы скрывается в рыхлой массе.
Ух, прямо как в детстве. Прыгаешь с какой-нибудь верхотуры в сугроб и возишься там, пока родители не потащат обратно. Это воспоминания из первой жизни, задолго до того, как в наш посёлок пришли римляне и всех вырезали, а меня угнали в рабство… С тех пор я разучился играть и наслаждаться снегом. Утратил интерес.
Поворачиваю голову вправо.
Дирижабль несётся к свалке.
Как по расписанию.
Уверен, что по факту крушения начнут проводить расследование. Обнаружат трупы, следы насильственной смерти. Даже определят тип оружия. При этом никто не догадается, что убийца проходит сквозь стены, а не, скажем, телепортируется. Я бы подозревал именно прыгунов.
Очищаю кусаригаму от крови, аккуратно сматываю. Достаю из внутреннего кармана изогнутый чехол, надеваю на серп. Это у меня на случай, если нет рюкзака. Кама слишком острая, порежет любую ткань, включая нейлон и полиамид. Дальше надо обвязать себя цепью на поясе, пропустив груз через ременную петлю, а чехол с камой засунуть в задний карман. Куртку застегнуть. Всё. Тёплая одежда отлично маскирует оружие, и я не буду привлекать внимание правоохранителей. Записывайте лайфхак, вдруг пригодится.
Что ж, топаем отсюда.
Меня заинтересовала кубическая надстройка с обшарпанной, местами, проржавевшей дверью. Дёргаю за ручку — предсказуемо заперто. Просовываю голову сквозь полотно… так и есть. Выход на лестницу. Проникаю внутрь, спускаюсь на два пролёта и упираюсь в решётку. Здесь уже все солидно, висит амбарный замок. Мне плевать. Просачиваюсь в подъезд, иду на условно верхний этаж и вызываю лифт.
Хоспаде, как уныло всё выглядит.
Голубые стены, исписанные трёхбуквенной мудростью, оплавленная кнопка вызова, жестянка-пепельница в углу. Длиннющий коридор с рядами деревянных дверей, за которыми, я так понимаю, обитают сельские работники завода. Зарешеченная лампа под потолком. Лифтовая кабина производит совсем удручающее впечатление: застарелая вонь, следы неубранной и засохшей блевотины, продавленные и выжженные кнопки этажей. Стены изрисованы, исцарапаны, местами заляпаны чем-то сиреневым.
Еду вниз.
Мне повезло. Население общаги разбрелось по цехам, и здание казалось необитаемым. Если у этих люмпенов имеются дети, а ведь наверняка имеются, то они в школах и детских садах. Камеры наблюдения в таких местах не стоят.
Когда я выходил в полумрак первого этажа, прогремел мощный взрыв.
Ударная волна была столь сильной, что со стен посыпалась штукатурка.
Я прикинул расстояние до предполагаемого места падения дирижабля. Километр или около того. В любом случае, баллоны наполняются инертным гелием, а это давление. Разрушил оболочку — получи взрыв. Всё логично.
Выхожу из подъезда.
Осматриваюсь.
И понимаю, что единственный способ уехать из этой клоаки — угнать чужую тачку. А знаете, что пугает меня в этой истории больше всего?
Тачка всего одна.
И это жуткий рыдван, по сравнению с которым даже «Запорожец» покажется лимузином.
  
Глава 27
 
На моём лице расплывается блаженная улыбка.
Знаете почему?
Потому что я разлёгся в горячей ванной, погрузившись в пену и собственные мысли. Мог бы, наверное, и раньше ванну заказать. А ещё можно раздобыть чертёж джакузи, научить Бродягу собирать эти штуки…
Фух.
Хорошо.
Угнанный рыдван я бросил на границе Промышленного района. Пару кварталов одолел пешком, купил талончик на автобусной остановке, миновал реку, пересел на трамвай… Ещё через две пересадки мои злоключения подошли к концу. Я успел выбраться до того, как силовики перекрыли все главные магистрали. К заводу, на котором прогремел взрыв, подтянулись пожарные машины, полиция, «скорая». Не знаю, что случилось с гром-бабой, но её вполне могут допросить. Если делом заинтересуется клан, то с помощью телепатов. А это влечёт серьёзные проблемы, ведь я особо не скрывался. Другое дело — как связать мою скромную персону со взрывом дирижабля и двумя трупами? Которые будут сильно обезображены. Или вовсе сгорят. Хрен там кого опознаешь после катастрофы…