Синдикаты на краю империи (СИ)

Когда мы достигли поверхности плато, я понял, что лента стены — это четырёхметровый бетонный забор, который проще сравнить с фортификационным сооружением. Прямо средневековый замок, а не полигон. Только не хватает пулемётных турелей и фашистов с собаками, чтобы превратить эту хрень в какой-нибудь Вульфенштейн.
На КПП нас ждали.
Райнер вылез наружу, подошёл к бронированному окошку в стене, что-то показал охраннику и, обернувшись, махнул рукой. Тяжёлые откатные ворота с лязгом разомкнулись, открывая доступ в святая святых. Именно здесь, на громадном каменном столе, готовились к грядущим битвам ударные соединения Дома Эфы. Двуногие танки, решающие исход сражений.
Гимназисты притихли.
На протяжении всего пути в салоне царило оживление. Шутки, смех, взаимные подначки. Даже Барский, отбросив врождённое высокомерие, перестал отыгрывать роль мудака и на час сделался обычном подростком.
Я никогда прежде не бывал на танковых и прочих полигонах. Вообще не представляю, как выглядят подобные локации. Я вообще крайне редко служил в армиях и всяких там ополчениях. Если была возможность уклониться — всегда уклонялся. Не люблю терять своё время и убивать людей по низким расценкам.
Так вот, передо мной простиралась обширная территория, продуваемая всеми ветрами, и снабжённая искусственными либо естественными препятствиями. Пересечённая, как говорится, местность. Насыпные холмы, заболоченные участки, травяная зона, песчаная полоса, небольшое озерцо… И речушка, которая срывалась с горных уступов, несла свои воды через весь Аскхат по укреплённому жёлобу канала и ныряла в зарешеченную трубу, которую архитекторы вмонтировали прямо в крепостную стену.
Вдоль стены, обращённой к морю, я заметил группу однотипных ангаров, несколько пятиэтажных зданий и строения, смахивающие на ремонтные мастерские. А ещё — какие-то бочки и бесформенную груду металлолома, поросшую сорной травой.
Автобус свернул налево, неспешно подкатил к пятиэтажному дому со знакомым гербом на фасаде и припарковался у края заасфальтированной стоянки. Кроме нас, здесь располагались преимущественно легковушки и нечто, имеющее отдалённое сходство с эвакуатором.
— Всем на выход! — скомандовал куратор.
Первым из автобуса выбрался Барский.
За Львом потянулись остальные.
— А как сюда мехов привозят? — я ткнул локтем ребро Гриднева. — Ни железной дороги, ни нормальной трассы. Серпантин узкий…
— Они сюда пешком топают, — Игорь сделал страшные глаза. — По жаре. И сбрасывают всех, кто задаёт глупые вопросы, в обрыв.
— Я серьёзно.
Староста молча указал в небо.
Я поднял голову и увидел высоко над полигоном раздутую тушу грузового дирижабля. Тень от аппарата медленно наползла на охраняемую территорию, достигла дальнего ангара и упрятала его в полумрак.
Даже не верится, что существуют подобные исполины.
Я залип и не сразу понял, что куратор отдаёт новые приказы.
Нашу группу вели в административное здание.
  
Глава 3
 
Дирижабль завис над плато и начал медленно опускаться, маневрируя винтами. Боковой ветер мешал аппарату приземлиться возле ангаров — его сносило к обширному пустырю с жухлой травой. В итоге мощные движки и мастерство пилотов сделали свою работу. Транспортная гондола коснулась земли.
Я увидел, как группа людей побежала к аппарату, откуда уже были сброшены швартовочные тросы. Пара минут — и тросы были закреплены в металлических кольцах, вбитых в скальную породу. Откинулся пандус. Доводчики плавно опустили стальной язык на траву.
— Не отвлекайтесь! — рявкнул один из вышедших на крыльцо офицеров. — Марш в распределитель!
Райнер нахмурился.
Подошёл к офицеру, перекинулся парой слов.
Не знаю, о чём они там говорили, но вояка кивнул и немного сбавил обороты.
— Гимназисты! Меня зовут сержантом Дмитрием Петренко. Я дежурный командир по вопросам вербовки. Сейчас мы проследуем в распределитель и постараемся… хм… выявить у вас наличие способностей по управлению мехами.
Райнер кивнул.
 
Дескать, молодец.
Исправляешься.
Мои одноклассники направились к двери. Я — следом. Бросил мимолётный взгляд на пандус грузовой гондолы… и заметил нечто бесформенное, металлическое. Нечто катилось. То ли на движущейся платформе, то ли само по себе.
— Жаль, что Маро с нами нет, — буркнул Гриднев. — Я слышал, она воевала на этих штуках.
Да, госпожа Кобалия — ветеран со стажем.
Нас провели в квадратное помещение без мебели. Ни стульев, ни лавок. Только окно с открытой на проветривание форточкой. И дверь, за которой исчез сержант Петренко.
Странная тут армия, конечно.
Пускают на объект школоту, позволяют наблюдать за выгрузкой ценного оборудования… Или не такого уж ценного? Пойми этих клановых.
— Сейчас вас будут вызывать, — сказал Райнер. — По одному.
— Артефакторное тестирование? — блеснул эрудицией Барский.
— Верно, — куратор даже взглядом Льва не удостоил. — Те, кто справится с тестом, будут приглашены на полигон. Вас ждёт второй этап проверки.
— Что за этап? — спросил я.
— Тест на отклик, — пояснил куратор. — Мех должен вам подчиниться.
Первым вызвали Барского.
— И помните, — строго произнёс куратор, — всё, что вы здесь услышите, остаётся с вами.
Многозначительная фраза. Подписка о неразглашении? Так ведь мы — школьники. Несовершеннолетние. У меня жетон, но это другой разговор совсем…
Ладно, посмотрим.
Барский вышел из двери через пять минут. Никому ничего не сказал и покинул помещение с суровым видом. Дальше вызвали Гриднева. Ещё через четверть часа — меня.
Смежная комната отличалась столь же показательным аскетизмом, только мебель здесь присутствовала. Минимальный набор. Стол, два стула, сейф в углу. Последний я отнёс к мебели авансом — вояки использовали металлическую конструкцию в качестве подставки под телефон.
Петренко кивнул на свободный стул.
Я сел.
В центре столешницы лежала пластина, испещрённая квадратиками, треугольничками и кружочками. Они тут что, «‎Игру в кальмара» снимают?
— Твой дар не имеет значения, — сказал сержант. — Ты можешь быть целителем, прыгуном, морфистом. Кем угодно. Это Пластина Тоффлера. Артефакт Предтеч, улученный каббалистами. Я буду указывать номера фигур, ты — нажимать на них пальцем. Вопросы?
Качаю головой.
— Начали. Один.
Протягиваю указательный палец и жму на треугольник с единичкой в центре. На противоположной стороне артефакта вспыхивает голубым второй треугольник. С такой же цифрой.
— Четыре.
Это круг.
Касаясь фигур, я чувствовал движение ки. Пластина непостижимым образом активировала скрытые резервы моего организма. И перекачивала в себя микроскопические дозы энергии.
— Шесть.
Очередная связка. Квадраты, между которыми протянулись незримые и непостижимые пути.
— Два.
У меня сложилось ощущение рандома, но сержант проводил тестирование с видом знатока.
— Теперь пойдут комбинации. Простые последовательности, но ты должен быстро нажимать. Понял?
— Да.
— Три, семь, один, четыре.
Послушно тыкаю в пластину, соблюдая порядок. Энергия вновь передаётся артефакту, на пластине загораются фигуры.
Справившись с последовательностями, мы приступили к проверке… да хрен его знает, чего. Я водил пальцем от одного треугольника к другому, вычерчивая ломаную кривую. Следовало провести маршрут, не касаясь других фигур. Задача усложнялась тем, что сержант диктовал цифры всё быстрее и быстрее.
Минут через десять тестирование закончилось.
Петренко уставился на меня.
— И? — я не выдерживаю.
— Пластина показывает способность одарённого взаимодействовать с каббалистическими проводниками. Мы выявляем разные факторы, главный из которых — скорость реагирования.
— Какого реагирования?
— Пластины, разумеется.
— Так я непригоден?
Надежда умирает последней.