Синдикаты на краю империи (СИ)
— А с ним что? — нахмурился Райнер.
— Погиб на дуэли, — вздохнул Гриднев. — Вчера.
Райнер, безусловно, знал бы о столь неприятном инциденте, если бы находился в гимназии. Но, как назло, куратор по своему обыкновению пропадал на полигоне.
— Вот что… — Покончив с формальностями, Райнер уставился в окно со скучающим видом. — Сегодня расширяется спектр оружия, которое вы можете носить в пределах школы.
— Правда? — заинтересовался Кротов.
— Я говорю об оружии, которое выдаётся гимназистам из школьного арсенала, — пояснил свою мысль Райнер. — Напоминаю, что эти клинки, а также ударно-дробящие игрушки, можно применять исключительно на гимназической территории в целях самообороны. Правило не затрагивает аристократов. Наследники знатных родов могут приходить с личным оружием.
— И что нам дадут? — вновь поинтересовался Кротов.
Я вспомнил, что этот персонаж, некогда назвавший меня «грязнюком», на самом деле не относится к благородному сословию. Родители Кротова недавно вступили в клан на правах слуг, поэтому прихвостень Барского не может разгуливать с танто по улицам и резать каждого встречного, если вздумается. До пробуждения, во всяком случае. И с рядом оговорок.
— Короткие клинки, — последовал холодный ответ куратора. Кротов Райнеру тоже не нравился. — Боевые ножи, не дотягивающие до классических танто и одноручных мечей по длине. В рамках этих ограничений выбор предоставляется учащимся.
— И что нам делать сейчас? — спросил Ираклий.
— Топать в школьный арсенал, — Райнер поднялся со своего места. — Я вас проведу. Не растягиваться, не шуметь, не отставать. Никаких туалетов и курилок. Всем понятно?
Класс угрюмо молчал.
— Вперёд.
Спустившись во двор, мы предсказуемо направились к арене. Дождались, пока Райнер поговорит с охранницей. Дамба в чёрной форме позвонила Виктору Савельевичу, согласовала массовое посещение и лишь после этого открыла подвальную дверь.
Внизу нас встретил хранитель — почтенного возраста персонаж с лысеющей головой, седыми усами и толстыми очками в роговой оправе. Я уже видел этого человека. Мы общались при подготовке к моим первым дуэлям.
— Второй этап, — бросил на ходу Райнер. — Ножи.
Хранитель важно кивнул и обратился ко всем присутствующим:
— Дамы и господа! Прошу поднять руки, если вы не нуждаетесь в социальном вооружении.
Несколько ладоней взметнулось вверх. Преимущественно аристократы, пользующиеся древними привилегиями. Среди тех, кто не нуждался, была и Маро Кобалия.
— Подождите на улице, — попросил Виктор Савельевич. — И не забудьте подписать отказные бланки у вахтёра.
Райнер махнул рукой в сторону выхода и увёл отказников.
— А вам я подберу что-нибудь приличное, — улыбнулся хранитель.
Я последовал за своими одноклассниками в смежный зал, бросая взгляды на великолепие подвала. Стенды, напольные стойки, вделанные в стены крепления… Гимназической коллекцией можно было оснастить целую армию!
Второе помещение тоже изобиловало стендами, но доминировали здесь металлические боксы, открывающиеся кодовыми замками. Пенсионер выслушивал пожелания каждого, а затем подбирал клинок в зависимости от силы, длины руки и ещё кучи одному ему известных параметров. Действовал хранитель быстро и чётко. Показывал ученику образец, получал удовлетворительный кивок, после чего разблокировал нужную камеру с выдвижными полками, где лежали аналогичные ножи в фиксаторах.
У меня скопилась неплохая подборка холодняка, созданного Фёдором по каталогу, но в школу я мог таскать разве что кастет. Не потому, что запрещал Устав. Просто не хотелось светиться с клинками, которые я, по логике вещей, не мог раздобыть без клановой лицензии. Прикинув, что действовать зачастую приходится в узких коридорах и сортирах, я выбрал для повседневной носки тычковый нож. Такой из руки хрен выбьешь, да и телекинез сквозь пальцы может не сработать.
Савельич бросил взгляд на мои ладони и за пару минут подобрал искомое. Т-образная конструкция, двусторонняя заточка и зазубренное лезвие. Рукоять легла в ладонь, как влитая.
— Ну как? — поинтересовался хранитель.
— Самое то, — я нанёс прямой удар по невидимому противнику, приноравливаясь к весу. — Вы гений.
Пенсионер, судя по всему, впечатлился моим признанием.
— Держи, — Савельич извлёк из камеры кожаный чехол. — С этим посолиднее будет.
Глава 16
— Это всё? — я в недоумении просмотрел письмо по диагонали. Наверное, в десятый раз. — Все инструкции?
— Других нет, — отрезала Джан.
Ничего нового Убыток не сообщил. Неизвестно, откуда атакует Чёрное Око, но есть предположение, что оператор сидит на западе. Так и написано: на западе. Без конкретики. Проекции всегда копируют внешний облик оператора, поэтому в случае столкновения с проекцией надо запомнить её лицо. Именно ЕЁ, ведь оператор — женщина. Что касается ограничений по расстояниям, то они есть — чем больше дистанция, тем больше энергии ки требуется оператору. Проблема в том, что моя противница, вероятно, достигла второго ранга одарённого. А это означает, что она освоила непрерывную циркуляцию и не нуждается в медитативном восстановлении.
Фотографий нет.
Адресов нет.
По Чёрному Оку информации — ноль.
Тариэл обратил особое внимание на тот факт, что проекции используют в бою техники и умения своих потенциальных жертв. Иными словами, к боксёру придёт боксёр, к мечнику — мечник. А это означает, что проекция способна устроить мне весёлую жизнь, учитывая мой богатый опыт владения холодным оружием. Зато стало понятно, с какого перепуга та сучка мастерски орудовала кусаригамой…
Получается, эти проекции… они в некотором роде будут и моими слепками.
Из хороших новостей: проекции не умеют создавать оружие. Поэтому внедрение этих сущностей происходит в два этапа. Сначала оператор-ясновидец находит жертву, изучает её повадки и получает представление о стиле боя. Запускает тестовую проекцию — призрака, который невидим и неосязаем. Призрак напитывает себя умениями жертвы, «привязывается» к ней и находит по любым координатам при повторной заброске. На втором этапе оператор закачивает в своё порождение больше энергии через артефакт, делает проекцию вещественной и осуществляет телепортацию. Всё это делается с помощью Проектора, которым манипулирует оператор. И да, телепортация какая-то странная — у выживших очевидцев возникали ощущения «колеблющегося пространства».
По спине пробежал неприятный холодок.
Мистика, одним словом.
Неведомый оператор может наблюдать за мной сквозь тысячи километров, запускать проекцию, копировать оружие и технику боя… Получается, Око знает обо мне гораздо больше, чем хотелось бы. Оператору известен мой адрес. Не исключено, что адепты тайного общества видели школу, в которой я учусь. Банк, в котором я храню деньги. Мои огнестрельные игрушки…
Да они держат меня за яйца!
Стоит накатать анонимку инквизиторам — и даже проекции запускать не понадобится. Наблюдай себе со стороны за работой профессионалов. Приедут какие-нибудь «чёрные воронки», оттуда выберутся люди в сутанах, и с этой секунды за мою жизнь никто гроша ломаного не даст.
Возникают логичные вопросы.
Во-первых, почему я отделался так легко? Первая проекция потерпела поражение, но ведь можно послать вторую? Третью? И так, пока однажды меня не прирежут. Это ведь не люди, их не жалко. Можно тестировать не только кусаригамы. Брать шпаги, мечи, копья. Теория вероятностей на стороне противника. Рано или поздно я сделаю ошибку и проиграю бой при прочих равных условиях. Потому что я — всего лишь человек.
Тогда почему за мной не приходят?
Не обязательно нападать в пределах дома, где и стены помогают — в прямом смысле этого слова. Жертву можно подловить в тёмном переулке, в школьном дворе… Да хоть в капсуле канатки! Выбрать момент, когда я мочусь в писсуар или читаю учебник. Застать меня врасплох тяжело, но почему никто не пытается?