Синдикаты на краю империи (СИ)

После ужина мы немного потрепались на разные темы, затем я поиграл с Федей в шахматы и отправился истязать своё повзрослевшее тело в тренировочную комнату.
Всю ночь Джан искала таинственного коллекционера, но всё, что ей удалось обнаружить — это влажные сны какой-то девушки с его участием. Девушка жила в Неваполисе, а мы не были уверены, что Кирилл Сперанский находится в этом городе.
Утром, пока все спали, я перебросил домоморфа в глухую горную чащу и засел с винтовкой на балконе. У меня имелся бинокль ночного видения, с помощью которого я высматривал зазевавшихся зверушек. Кофе в термосе согревал душу и тело.
Мне повезло.
Буквально через час сумел подстрелить лесного кота.
Чувство было такое, словно стреляешь золотыми слитками или государственными облигациями. Оттеснив жабу в глубины подсознания, я отправился на осмотр.
Особь была довольно крупной, сантиметров восемьдесят, с «‎обрубленным» на конце хвостом. В предрассветных сумерках дохлая кошка казалась блеклой, почти нереальной. Серо-коричневый окрас, чёрные полоски и расплывшееся красное пятно на груди. Я бил с двухсот метров, так что промахнуться было сложно.
Минут десять ушло на то, чтобы разделать труп ножом. Опять же — для очистки совести и детального изучения раны. При наличии выходного отверстия я понимал, что пуля прошила животное насквозь. Прикинув траекторию, я осмотрел ствол ближайшего дерева. Дырка в наличии, пули внутри нет. Расковыряв кору, я окончательно удостоверился в том, что сердечник исчез.
Победа.
У меня осталось четыре патрона, один из которых я собираюсь применить в ближайшее время. И, скорее всего, закажу себе новую партию через неделю-две. Посмотрим.
Котяру я закопал и с чистой совестью вернулся к Бродяге.
Первым проснулся Федя — видимо, от холода. Мы успели занять положенное место на одном из верхних этажей пансионата «‎Берёзка» и подключиться к газопроводу, но апартаменты остыли. Конвекторы нуждаются в постоянном притоке газа, а если их материализовать повторно, некому будет нажать кнопку электроподжига. Я запустил отопление где мог, но в спальни к своим соседям из чувства такта решил не проникать. Хотя мог бы, и не обязательно через дверь.
С Фёдором мы пересеклись на беговой террасе.
Мальчишка увязался за мной, героически преодолел четыре круга, но вскоре выдохся. Я к этому моменту навернул кругов двадцать и даже не планировал сбавлять темп. Через полчаса мы встретились в тренировочной и приступили к обычному комплексу утренней зарядки.
— А почему «‎карма» не работает? — спросил толстяк, пытаясь дотянуться до носка правой ноги.
Все помещения были оснащены конвекторами «‎Альфакарм».
— Я в лесу сегодня хотел погулять. Грибочки там, ягодки…
— Ну-ну, — хмыкнул оружейник.
В следующие сорок минут Фёдору было не до усмешек. Я заставил беднягу отрабатывать боковые удары по груше, затем добавились кроссы и джебы. Ноги пока не подключаем — я же не садист.
Федя сдох уже минут через пять.
Я фехтовал новенькой шпагой с манекеном, когда прилетел вопрос:
— Как это у тебя получается?
— Что? — я нанёс укол в голову.
— Ты не устаёшь.
— Я тренируюсь.
— И я.
Фух.
Начинается.
— Дружище, — я оборачиваюсь и смотрю на страдальца. Фёдор лениво тыкает перчатками грушу. Без энтузиазма и огонька. — У тебя проблемы с лишним весом. Ты вчера что ел на ужин?
— Много чего, — мальчик вытер лоб тыльной стороной перчатки. — Отбивные, торт, салатик. Нарезку из балыка, копчёную форель…
— Достаточно, — прервал я. — А днём?
— Тут рядом есть шикарный ресторанчик, я тебе говорил. Там харчо можно заказать, лобиани и хачапури-фазули.
— Угу. А завтрак?
— Каша, сардельки, какао. Апельсинку ещё.
— Хм, — я наморщил лоб. — Не знаешь, кто дважды просил добавки? И дожал все сардельки, которые Джан варила?
Мальчик смутился.
А потом выдал:
— Ну, я. Да там их было всего две дюжины… Я растущий организм!
— Растущий, — согласился я. — В ширину.
Федя насупился и до конца тренировки со мной не разговаривал. Тяжёлый случай. Не знаю, как его воспитывала тётя, но культура питания оставляет желать лучшего.
 
За завтраком мы обсудили проблему Сперанского.
— Я не могу его отыскать, — сказала Джан.
Сегодня я готовил, раскладывал по тарелкам овсяные хлопья и заливал всю эту историю молоком. А ещё охлаждал сваренные вкрутую яйца.
— Почему? — я завинтил кран с холодной водой. — Ему ничего не снится?
— Так не бывает, — возразила Джан. — Если только он не прикрывается каким-нибудь артефактом. Или не возит с собой другого морфиста.
Над этим я не задумывался.
Логика в словах девушки была. Коллекционер артефактов может иметь при себе амулет, обеспечивающий защиту от всевозможных попыток влезть в подсознание. Или прочесть мысли.
— Нам придётся сгонять в Баку.
— Чего? — Джан поперхнулась соком и закашлялась. — Совсем очумел? Мне в школу, тебе — тоже.
— У нас нет выбора, — ставлю перед девушкой тарелку. — Компас у этого типа. Администратор велел его забрать. Без Компаса мы не отыщем Великий Артефакт.
— Знаю, — Джан опустила ложку в молоко с хлопьями.
— Мы переместимся туда в воскресенье, — ставлю вторую тарелку перед Фёдором, а третью — напротив пустого табурета. — На один день.
— А почему не в субботу? — поинтересовался с набитым ртом оружейник.
— Потому что у меня факультатив по пилотированию.
* * *
Нет ничего хуже ожидания.
Ты лежишь, смотришь на мир через окуляр оптического прицела, а снаружи — плотная пелена дождя.
Позиция была выбрана идеально. Заброшенная стройка, на которой некогда пытались возвести многоквартирный дом. Бетонные опоры, перекрытия, серые лестничные марши. Грязь, мусор, валяющиеся пивные бутылки, дерьмо и запах мочи по углам. Уродливые граффити. Фрагмент кирпичной стены. Застройщик собрал деньги с дольщиков, а потом кинул всех, скрывшись в неизвестном направлении. Для юга России — обычная картина.
Я подтащил к краю площадки мешки с окостеневшим цементом, расстелил на бетоне старое тряпьё и картон. Не бог весть какая защита от промозглого ноябрьского утра, но лучше, чем ничего.
Последний месяц осени явил мне самый неприглядный и депрессивный лик Фазиса. Солнечных дней практически нет, дожди могут идти по три дня и больше. Вместе с ливнями и штормовым ветром пришёл холод. Температура упала чуть ли не до нуля, по ощущениям — ещё ниже.
Не ной, Крикс, сказал я себе.
Человека можно уничтожить, но его его нельзя победить.
И вот я наблюдаю за домом, который окружён мандариновыми деревьями. Рядом — целая улица таких же. Окраины, ага.
Дистанция — восемьсот метров.
Прошло два часа, а ничего примечательного не происходит. То проедет раздолбанная машина, то нарисуется мусоровоз, к подножкам которого пристроились коммунальщики в тёмно-зелёных непромокаемых плащах. А то и забредёт в глухомань усталый прохожий, согнувшийся в три погибели под порывами ветра.
Когда долго ничего не происходит, есть риск прозевать главное.
То, зачем пришёл.
Я в таких случаях концентрируюсь на мелочах. Провисшие провода с дождевыми каплями, дремлющий на крытой террасе котяра. Мужик, выбрасывающий пакет с мусором прямо из окна своей тачки…
Когда депрессия проникла в каждую клеточку моего тела, ситуация изменилась.
К дому подкатили два пикапа, запарковались прямо у ворот и начали выплёвывать из салонов упырей в кожаных куртках. Упыри, не скрываясь, доставали из ножен клинки. Мачете, кукри, танто. Я насчитал шестерых. Водилы остались в тачках, моторы никто не глушил.
Затаив дыхание, я следил за происходящим.
Из ближайших переулков начали подтягиваться люди. Бедненько одеты, с железками в руках. Ножи, кастеты, обрезки арматуры. Самодельные кистени. Цыгане были вооружены похуже своих оппонентов, но превосходили Тварей числом. Не успели последние опомниться, как их взяли в окружение.