Прекрасная, как река
Я порылась в сумке в поисках карандаша. Перевернув лист, написала на обороте:
Жюли взяла лист и прочитала мой ответ.
– Что? Какое сокровище?
– Его нет. Просто чтобы их запутать.
– Странно.
Давно мне этого не говорили. Я машинально закатила глаза.
С полчаса мы гуляли вдоль берега реки, собирая ракушки и камни. Мне не хватило карманов, чтобы унести всю добычу, но оставить ее было даже приятно. Я подумала: повезло этой красоте – провести жизнь возле воды.
Мы вернулись к дуплексу, и Этьен припарковал машину у входа. Для меня это было символическое действие – мы как бы официально уведомили соседей, кто теперь владелец.
Здание смотрелось великолепно, солнечные лучи падали на жестяную крышу, и были заметны все дефекты фасада. Белая краска облупилась, окна кое-где треснули, крыльцо угрожало не выдержать еще одной зимы без ремонта, клумбам перед домом не хватало ухода и тюльпанов.
У меня была тысяча причин радостно избавиться от маминого наследства, но я не могла представить, что откажусь от дома. Какой безумец сделал бы это?
Хоть я и знала, что «Лунный круг» нес в себе негативную энергию, атмосфера в доме казалась другой. Да, там было грязно и пусто, но я знала: если мне помогут, у меня получится сделать из него уютное гнездышко. И все же, подумала я, не мешало бы сжечь несколько аромапалочек шалфея, чтобы очистить место.
Войдя, я открыла все окна. Спертый воздух не хотел просто так исчезать. Я спустилась узнать у Этьена, захватил ли он достаточно сильный освежитель воздуха. Этьен говорил с соседом.
– А, вот как раз и она. Знакомьтесь – Фабьена!
Этьен широко улыбнулся мне. Он знает, каких колоссальных усилий требует от меня поддержание разговора с незнакомцем.
– Добро пожаловать в Сент-Огюст, Фабьена. Я живу здесь уже шестьдесят четыре года! Абориген, как говорится. Приятно видеть по соседству молодых людей!
– А вы?..
– Фернан!
Я протянула ему руку, думая, что перед этим он наверняка пожал руку Этьену. Ладонь его была холодной и шершавой. Я на несколько секунд закрыла глаза, чтобы забыть это прикосновение. Ничего не могу с этим поделать – люблю людей, но, чтобы трогать их, мне надо их хорошо знать.
– Я рассказывал Этьену, что раньше тут была булочная. Очень удобно, каждое утро покупаешь свежий хлеб. Раньше – это когда я ребенком был, то есть давно! Вот сколько ты дала бы мне лет?
Глядя на него, я сморщила нос. Это у меня такой тик, он проявляется, когда я испытываю неловкость. На вид Фернану было шестьдесят с хвостиком. Высокий, худой, с седыми волосами, падающими на лоб и шею. Массивные дымчатые очки от солнца скрывали цвет его глаз, но достаточно было видеть его улыбку, чтобы понять: они у него лукавые. Глядя на его обувь, я тоже улыбнулась: на нем были великолепные красные адидасы с тремя белыми полосками сбоку. Не дожидаясь моего ответа, он подбоченился и, приподнявшись на носках, объявил:
– Мне семьдесят девять лет!
Я не могла оторвать взгляд от адидасов.
– Фернан, я влюбилась в вашу обувь.
Рассмеявшись, он снял очки и нагнулся посмотреть на свои ноги.
– Это благодаря внучке! Она любит водить меня по магазинам. Говорит, я самый крутой дедушка. Сейчас для этого немного нужно, правда? Пара башмаков – и ты крут!
– Вы выглядите безупречно!
– А знаешь, что в этом здании после булочной продавали? Угадай!
Фернану определенно нравились загадки. Обернувшись, я взглянула на дом.
– Тут был ресторан?
Фернан рассмеялся.
– Нет! Если только ты не ешь свои письма.
– Почтовое отделение?
Он был рад, что я догадалась, а я была рада тому, что только что осознала.
– Погодите, выходит, здание расположено в торговой зоне?
Фернан развернулся и направился к своему дому, подняв палец вверх, чтобы мы его подождали.
Этьен взглянул на меня. Мне было непонятно, как истолковать этот взгляд.
– Я сказала что-то неуместное?
– Да нет, Фаб. Только нам-то какая разница, в торговой зоне или нет?
– Просто интересно.
Фернан вернулся в компании женщины.
– Знакомьтесь, это Дениза.
Мысленно я обычно сравниваю людей с фруктами, овощами, животными или предметами. Дениза напоминала грифель, которым пользовались весь учебный год. Когда-то он был длинным, но теперь практически стерся.
Это была миниатюрная пухленькая женщина с невероятно голубыми глазами. Подстриженные словно по линейке рыжие волосы до ушей придавали ей озорной вид. Она подошла ко мне и посмотрела прямо в глаза. Я отсчитала три секунды, прежде чем перевести взгляд. Для меня невыносимо, когда кто-то пялится на меня в упор.
– Этот дуплекс – наполовину коммерческое жилое здание. Это я продала его Дежарденам, когда была агентом по недвижимости!
Она пристально смотрела на нас с Этьеном.
– Ты ее дочь, да? А ты ее сын?
Моя улыбка исчезла, и я нахмурилась.
– Ты дочь бывшей владелицы дома?
Я бросила взгляд на Этьена, не зная, надо ли отвечать.
– Как-то вечером твоя мама постучала к нам в дверь.
Я со страхом ожидала продолжения.
– Мы знали, что она была членом «Лунного круга», но я ее не боялась. Не так, как Марселя… У нее были большие серые глаза, такие добрые. Уж я-то умею отличать хороших людей. Она попросила позвонить по телефону. Я провела ее в гостиную и вернулась на кухню. Ну и, конечно, чуток подслушала разговор…
– Ох, Дениза!
Фернан поднял очки на лоб. Он выглядел обескураженным тем, что его жена сплетничает. Обескураженным, смущенным или пристыженным. Жена, смеясь, ущипнула его за плечо.
– Перестань! Ты тоже ее слушал, ты такой же проныра, как и я.
Мы посмеялись, и Дениза продолжила:
– Я слышала, как она говорила, что соскучилась по осени в Дэмоне. Она просила человека на том конце провода приехать за ней, когда стемнеет, чтобы Марсель не увидел, как она уезжает. Мне стало жаль ее. Я разогрела суп и налила ей тарелку. Когда она положила трубку, я предложила ей сесть и поесть. Бедняжка, она была кожа да кости!
– Дениза!
Фернан бросил на жену выразительный взгляд.
– Хватит тебе… Ребятам необязательно знать все детали.
– Она была больна, Фернан, ты сам ее видел! Не могу же я сказать им, что она была кровь с молоком! Неожиданно для меня ваша мама заговорила о вас двоих. Красивый темноволосый парень, высокий, и красивая румяная брюнетка, ростом пониже. Это вы, я уверена.
Этьен хотел сказать, что он не совсем сын, но Дениза перебила.
– Ты ее мальчик.
У всех глаза были на мокром месте.
– Знаете, я всю ночь не спала после того, как она пошла обратно домой с Марселем. Я все высматривала из окна, приедет ли за ней тот человек, которому она звонила. На второй вечер я услышала, как напротив нас припарковался автомобиль. Похожий на этот.
Она указала пальцем на машину Этьена.
– Да, это я за ней приезжал.
Довольная собой, Дениза повернулась к мужу.
– Видишь, Фернан, я разбираюсь в автомобилях! На следующий день мы поехали навестить нашу Леа – она живет в паре городков отсюда. Когда мы вернулись вечером, в дуплексе полиция надевала на Марселя наручники. По слухам, он пришел в ярость, узнав, что Жизель уехала. Выбросил во двор все, что было в доме, прямо на мешки с мусором, и угрожал смертью кому-то из членов секты. Мне так соседи сказали. Правда это или нет – кто знает. Может, его сердце было разбито?
В этот момент нас заставил подпрыгнуть сигнал подъезжающего внедорожника. Взглянув на меня, Этьен проворчал:
– Улыбаешься, потому что это он сигналит!
– Не встречать же его постной миной…
Шарль вылез из своего пикапа. Я всегда удивляюсь тому, какой он огромный. На нем были старые джинсы, бежевые рабочие сапоги и черная футболка с белой надписью «Lighthouse» [10] – так называется моя любимая песня Патрика Уотсона. Бросив взгляд на телефон, я подумала, что сюда трудновато добраться за полтора часа.
