Магией и Кровью (СИ)

Практически сразу мы выехали из пограничного лагеря, а через три часа мы покинули земли дроу.
6. В таверне.
Спустя два часа скачки по эльфийским землям показалась деревня, в которой мы решили переночевать. Не всё ж в лесу спать, тем более что приближалась гроза. Правда Мэл уверял, что она пройдёт мимо и не намочит нас. Я настаивала на своём. У меня на грозу нюх. Как бы смешно это не звучало, но я всегда хорошо чувствовала приближение дождя. Вот только эльф мне не верил. Нэст на всё это лишь улыбался.
Гроза настигла нас на подходе к деревне, так что спор я выиграла. Правда Мэл что-то намагичил и дождь нас не мочил, но теплее от этого не становилось. Ветер, как и прежде, был холодным и сырым.
К счастью в деревушке была таверна, в которой мы решили остановиться. Так как конюха не было, Нэст сам пошёл размещать, кормить, поить и чистить лошадей, а нас с эльфом отправил заказать еду и подготовить комнаты.
В таверне было тепло и сухо, но не слишком чисто. Зато многолюдно (если можно так сказать). Всё большое помещение занимали столы с лавками и стульями. И практически все они были заняты. Надеюсь, пара комнат у них найдётся.
— Почему здесь так мало эльфов? — спросила я Мэла, оглядевшись вокруг, — Мы же пересекли границу.
— Границу мы пересекли, но желающие заработать найдутся везде. Особенно если рядом есть один из главных трактов, по которому постоянно курсируют торговцы. Да и это всего лишь пограничье. В основном наш народ живёт в сердце Леса. Ты займи стол, а я пойду, посмотрю комнаты.
Стол я заняла, но сидя просто так сложно согреться. Безумно хотелось горячего чая.
— Простите? — обратилась я к стоящему за стойкой то ли гному, то ли орку, то ли ещё кому. — А можно мне травяного отвара?
— Деньги вперёд, — был мне хмурый ответ.
— Мой друг с вашим работником пошёл смотреть комнаты. Он вернётся и всё оплатит, — я была настроена весьма мирно, ещё не известно, что здесь за традиции.
— Вот как придёт, так и закажешь.
— А если я спою? — похоже, придётся попробовать себя в роли барда или менестреля.
— У нас тут уже есть один певец, — сплюнул хозяин таверны и кивком головы показал на один стол, за которым сидел какой-то парень, кажется эльф, но не чистокровный, — Пел он хорошо, но не долго. Напился в зюзю, гад, и сидит себе. Одно хорошо, заплатил сразу, иначе вышвырнул бы его отсюда с радостью.
— Да вы не волнуйтесь, я тоже хорошо пою. И денег за это просить не буду, только кружку горячего отвара из трав, чтоб согреться, — хозяин просто махнул на меня рукой, мол делай что хочешь.
Я подошла к пьяному менестрелю и попросила у него (о чудо!) гитару, пообещав вскоре вернуть. Тот немного сопротивлялся, не желая отдавать дорогую сердцу вещь. Только я оказалась настойчивей.
Повернувшись к залу, я стала пробовать и настраивать под себя инструмент. А потом…
Я позабуду дом и друзей, — начала я, прохаживаясь по залу,
Полкоролевства отдам за коня, — слова разносились по всей таверне
И я буду верен любимой своей,
Если она не бросит меня.
И я буду верен любимой своей,
Если она не бросит меня.
Я безнадежно влюблен в паруса,
В скрип башмаков и запах дорог,
Вижу чужие во сне небеса,
Но иногда вижу твой порог.
Вижу чужие во сне небеса,
Но иногда вижу твой порог.
Доли бродяжьей мне ли не знать -
Горный ручей да краюшка луны,
Может, в пути суждено мне пропасть,
Только твоей в том нету вины.
Может, в пути суждено мне пропасть,
Только твоей в том нету вины.
Песни мои станут петь у огня
В пыльных харчевнях дальней земли,
И прокричат по весне про меня
Дикие гуси — братья мои.
Я целовал паруса кораблей,
Полкоролевства отдал за коня,
И я был бы верен любимой своей,
Если б она не забыла меня.
И я был бы верен любимой своей,
Если б она не забыла меня. *
Закончив песню, я обвела зал взглядом и вернула инструмент менестрелю, который смотрел на меня восторженным взглядом. Некоторые посетители, кстати, прониклись песней и аплодировали, некоторые решили выпить за не лёгкую судьбу бродяги, некоторые не обратили внимания на мою песню и продолжали спать лицом в салате или под столом, а двое самых наглых решили подойти. А вот это уже лишнее, ребята. Интересно, кто они — полукахары, полуогры? Для дроу у них сильно массивное телосложение.
 
— Хорошо поёшь, девка. Пойдём, для нас поголосишь. Давно у нас эльфийки не было, — пробасил один с наглой, сальной ухмылкой и кривым носом (наверное, его ему ломали). Второй молча лыбился и раздевал меня взглядом.
Бедняга менестрель пытался подняться из-за стола, но ноги его не держали, и ему пришлось сесть обратно.
— Если блондинка, то сразу беззащитная эльфийка? Хм. Зря вы это мальчики. Шли бы вы отсюда, пока целы, да здоровы, — проговорила я медовым голосом с улыбкой, старалась не выдать своей злости.
— Ха! А тебя никто спрашивать не будет и ничего ты нам не сделаешь, девка, и никто за тебя не заступится, — сказал тот, что пялился, и схватил меня за левую руку.
— А я вас предупреждала, мальчики, — сказала я с улыбкой, трансформируя руки.
Похоже, снова придётся вспоминать уроки борьбы. Правой быстро ударила первого в нос и, кажется, снова его сломала. Второй замешкался и тоже получил в нос. Первый тип поднял на меня злой взгляд, по его лицу текла кровь. Пока он не напал на меня, резко ударила его кулаком в солнечное сплетение, и следом обрушила на его голову руки, скреплённые в замок. Бандит рухнул на пол. Второй замахнулся на меня ножом. Перехватила его кисть и два раза ударила кулаком в солнечное сплетение, а затем в челюсть. Нож остался у меня, бандит присоединился к своему дружку.
Снова обвела таверну взглядом. Все сидели молча и смотрели на меня. Никто не решил помочь бандитам или мне, что было удивительно. А я воткнула нож в стойку и обратно трансформировала руки.
— Кто-нибудь вынесет отсюда этот мусор? — медовым голосом спросила я у хозяина заведения. Тот кивнул и куда-то быстро ушёл.
Через минуту, когда бандитов уже не было в таверне, а я спокойно пила горячий и вкусный отвар, спустился Мэл.
— Нэст не заходил?
— Нет.
— Сколько я должен за отвар?
— Нисколько. Меня угостили, — а ведь и правда.
О, а вот и Нэст.
— Вараэль, а что здесь случилось? Там два тела возле таверны лежат. Кто-то уже подрался?
— Типа того, — и пока никто из них не успел ничего спросить, подозвала хозяина, — Уважаемый! — махнула рукой, он быстро подбежал к нашему столику, — Нам лучшее мясное блюдо и гарнир к нему. Ребят, а вы что будете?
"И не надо на меня так смотреть, я всё равно ничего скажу, а вы думайте, что хотите" — думала я, изобразив на лице кристально честный взгляд и милую улыбку.
После того, как трактирщик ушёл, а эльф и маг сели за стол, я решила спросить:
— Ребят, а как тут дело обстоит с бардами и менестрелями?
— Да, как и везде, — ответил Мэл. — Они путешествуют и поют, где и что им вздумается или оседают где-нибудь.
— И их никто не трогает? — уточнила я.
— Тех, кто носит отличительный знак гильдии менестрелей — не трогают, — пояснил эльф, — Они могут спокойно пересекать границы и везде выступать. А те, кто не носит этого знака, считается просто бродягой, который хочет быть менестрелем, но в гильдию его не приняли. А для этого, поверь, должны быть очень весомые причины.
Что ж, это многое объясняет.
Через какое-то время, когда мы утолили голод и просто наслаждались напитками (я — травяным отваром, а эльф и маг — вином), к нам подошёл человек в тёмном плаще с капюшоном, закрывающим лицо. Также скрытности лица помогало слабое освещение таверны. Так что из-под капюшона выглядывал лишь гладкий подбородок, да угадывалось очертание губ.
— Здравствуйте. Позвольте присоединиться к вашей прекрасной компании, — тихо проговорил незнакомец, обращаясь ко мне.