Шатаут (ЛП)

Видимо, пришло время обратиться за консультацией к специалисту. Мне явно нужно было проверить голову. Почему, во имя господа бога, я почувствовала необходимость сказать его матери, что едва встречала её сына, когда было всё наоборот? Почему я почувствовала необходимость скрыть отношения, которые, очевидно, имели место, и она явно что-то знала об этом? Ничего из этого не имело смысла.
Не то чтобы я стыдилась Ригли.
Это было в тысячу раз хуже, чем скрывать отношения от моей мамы. Это была его мать. Она заслуживала лучшего отношения, чем это. Моя мама заслуживала лучшего.
На самом деле, я начала задаваться вопросом, заслуживает ли меня Ригли? Я относилась к нему так, как будто он был моим грязным маленьким секретом, когда всё, чего я хотела всю свою жизнь, это — быть с ним. Я бы кричала с крыши, что он мой… не считая того, что это не соответствовало происходящему. Это было отвратительно, и я ненавидела себя за ложь. Мне следовало рассказать Ригли то, что я сказала Донне сегодня. И лучше раньше, чем позже.
Сообщения — не лучшая идея, потому что так не услышишь нюансов в голосе человека. Я хотела, чтобы он услышал меня и знал, что мне жаль, что я действительно не понимала, почему не сказала правду о нас.
Я открыла кран и брызнула прохладной водой на лицо. У меня осталось немного макияжа после путешествия и этого дня. Вытирая глаза и высушивая лицо, я расправила плечи и решила, что уклонение от темы на данный момент лучшая тактика. Пока я здесь, то не против поговорить о Ригли, но, если возникнут вопросы о том, как часто с ним встречаюсь, я постараюсь сменить тему.
В итоге у Бруксов я провела чуть больше часа. Я решила, что пришло время уйти, когда Мэйси объявила, что беременна и попыталась убить Доджера, потому что он сделал предложение о покупке дома, который она, по-видимому, также хотела приобрести. Он получил дом. Воистину, это была самая странная вещь, которую я видела.
Эта семья, безусловно, была создана для небольших передряг, но мой желудок не мог выдержать больше волнующих новостей, или еды, если уж на то пошло. Я решила, что собираюсь провести следующие три дня, размышляя о том, что сделала, что мне нужно изменить, и о чём нам с Ригли нужно будет поговорить, когда я вернусь в кампус.
Возможно, пришло время повесить те самые ярлыки.
  
Глава 11
 
Поездка домой оказалась короткой, но приятной. Я скучала по дому и присутствию родителей рядом. Легко справляться с тем, что ты не видишь их каждый день, когда ты так далеко, но быть с ними рядом напомнило мне обо всех забавных причудливых вещах, которые мы всегда делали. Всё это прекратилось, как только я съехала. Но я не могла дождаться, чтобы вернуться. Ригли, казалось, пропал со вчерашнего дня, и я задавалась вопросом, может быть, я просто чересчур много размышляла о всяком? Единственным способом было узнать — это увидеть его.
Аврора встретила меня в аэропорту, вся такая улыбчивая со своими скачущими каштановыми локонами.
— Как делишки, подруга? — она ухмыльнулась, как идиотка.
Я погрузила свою сумку в багажник и скосила на неё взгляд.
— Привет. Что заставляет тебя быть бодрее, чем обычно?
Она чуть не подпрыгивала на носочках.
— Ох, только что мой парень сказал, что хочет, чтобы я познакомилась с его семьёй. Представляешь? Я поеду в Северную Каролину на несколько дней рождественских каникул.
Я была рада за неё.
— Вау, встреча с семьёй — довольно большое дело. Должно быть, все между вами становится серьёзным.
— Ага! Достаточно серьёзным, раз он полагает, что я заслуживаю того, чтобы позволить его семье встретиться со мной. Я не какая-то девушка из колледжа, чтобы перепихнуться и повеселиться, а затем отбросить её в сторону ради шлюшки в следующем семестре.
Мы выехали на шоссе, и я заморгала, глядя на неё.
— Так много информации и предположений в этом предложении. Не думаю, что ты когда-либо была случайной шлюшкой. Бишоп всегда казался таким обожающим тебя до ужаса. Не стоит удивляться, что он хочет отвезти тебя домой и познакомить с родными. Ты должна быть удивлена, что он хочет сделать это всего через пару месяцев ваших встреч.
 
Аврора посмотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
— Обожающим до ужаса? Клянусь, Хэдли, иногда ты слишком много говоришь как взрослая, а не девчонка, которой восемнадцать, и которая переживает лучшие годы своей молодости.
— И что это должно означать?
— Это значит расслабься и будь собой… по возрасту. Делай селфи, будь безрассудна, публикуй свою попку в Instagram, используй аббревиатуры…
Я засмеялась.
— Ты только что использовала «взрослое» слово.
— Заткнись, — подразнила она.
— Я делаю селфи.
— Да? Когда?
— Например, в библиотеке, когда мне скучно, или если думаю, что в моих зубах что-то застряло, и мне нужно проверить.
Она вздрогнула и закатила глаза.
— Така-ая бунтарка.
— Что? Да, я не публикую свою задницу на обозрение всяким чудикам.
— Ты упускаешь мою мысль. С тех пор, как ты вышла из аэропорта, твои плечи расправлены, твои волосы идеально заколоты, ты одета во всё цветочное, чёрт возьми! Расслабься.
Я вздохнула. Может, я и была напряжена. Мне не нужно было видеть Ригли сейчас с этим грузом обид или чего-то ещё. И при разговоре с ним о мелкой лжи, которую я сболтнула его маме, мне не нужно было выглядеть какой-то жёсткой стервой. Если бы я была расслаблена и беспечна во всём подобном, у него не было причин воспринимать это так же ужасно, как я чувствовала в тот день.
— Хватит обо мне. Расскажи всё о поездке и о том, сколько раз Ригли говорил, что скучает по тебе.
— Так по-девчачьи.
— Ага, давай, рассказывай.
Я провела остаток поездки, рассказывая о своём странном дяде и о том, как он рыгает каждый раз, когда выпивает вино. Она смеялась, когда я сказала, что мой отец взял меня на рыбалку, хотя было холодно и рыба не клевала, но у меня оказался самый большой улов дня… он сам. К сожалению, я зацепила папину шляпу, когда попыталась забросить удочку через голову, а не через сторону, как меня учили. Я перешла к рассказу о том, как случайно не поведала маме о Ригли, но затем выложила и про огромную невинную ложь его матери. Она съёжилась.
— Иисус, Хэдли. Почему?
— Я даже не знаю. Но почему он не сказал мне, что говорил со своей мамой о нас? — я скулила и сутулилась на сиденье.
Мы почти подъехали к общежитию.
— Если я правильно помню, то он говорил со своей мамой о тебе. На самом деле, уверена. Я была дома, когда он разговаривал по телефону с родителями, и твоё имя всплывало в разговоре. Это нехорошо. Ты знаешь, что сделала ваши отношения похожими на грязный, маленький секрет, верно?
Я потерла лицо рукой.
— Знаю. Но почему же ТЫ не сказала мне?
Она посмотрела на меня с видом «да ты шутишь, верно».
— Хэдли, я не предполагала, что это значимо. Если бы понимала, я бы сказала. Ты знаешь, что сказала бы… А он уже в курсе?
— Не думаю.
— Будет ли это иметь большое значение? Я имею в виду, действительно ли он так близок со своими родителями?
— Типа того. Вчера по телефону он вёл себя немного странно, и я боюсь, что он поговорит со своей мамой, прежде чем у меня даже будет возможность объясниться. Не то, чтобы у меня действительно были объяснения.
Оказавшись в кампусе, я вспомнила день, когда мои родители высадили меня перед общежитием, но теперь тот день казался таким далёким. Я не могла не вспоминать, как надеялась и волновалась из-за того, что была здесь, и чувствовала, что могу делать теперь всё, что за хочу — мир в моих руках. Я понятия не имела, что Бог собирается подтолкнуть меня в этом направлении, и теперь я была обеспокоена тем, что Ригли Брукс, мой возможный парень, будет злиться на меня за то, что я его скрываю.
— Ты собираешься пойти к нему? Я имею в виду, может быть, это ничего не значит.