Шатаут (ЛП)

Я прикоснулась к прохладному стеклу, прежде чем перейти к комоду, на котором всё ещё стояли мои лаки для ногтей. Я раздумывала, какой оттенок выбрать, и какой наряд будет ему соответствовать, в надежде, что Ригли заметит и похвалит меня за мой превосходный вкус.
Затем взгляд упал на шкаф, где хранилась моя небольшая коллекция бейсбольных мячей. Я открыла дверцу и заглянула внутрь, чтобы просто проверить. Да, коробка все ещё была там. Любой, кто нашел бы ее, подумал, что у меня просто была коробка с бейсбольными мячами.
Но это было не так.
Это были мячи, с которыми Ригли тренировался и после забывал забрать. Я ходила на поле и подбирала их на протяжении многих лет. Их было не так много, всего девять, но я любила каждый из них. Очень девчачья и глупая вещь, но для меня это было важно.
Моя влюблённость.
Взглянув на них и их изношенную кожу, я не ощутила того же, что раньше.
Почему? Почему я чувствовала себя столь иначе?
И почему ощущала себя чужой в своём собственном доме?
Это всё ещё был мой дом, и я знала, что, если мне когда-нибудь понадобится, я всегда смогу вернуться и жить тут. Но я начала задаваться вопросом, не заставляет ли колледж меня взрослеть раньше, чем я предполагала. Или, может быть, всё из-за отношений, которые возникли у нас с соседом по улице. Он менял меня. Я узнала, что моя влюблённость была сумасшедшей, и провела годы, тоскуя по парню, который, вероятно, не заметил бы меня в этом смысле, пока не увидел позже. Всё происходило тогда, когда должно было произойти. Это была не судьба, а реальность.
Я взрослела и росла. Мне не нужно было коллекционировать старые бейсбольные мячи и красить ногти из ложной надежды.
Прихватив коробку, я спустилась по лестнице, мама заметила меня, когда я добралась до нижней ступеньки.
— Эй, что там у тебя?
Она чистила целый мешок картошки.
— Хочу выбросить немного хлама.
Мама кивнула.
— Что это?
Я взглянула вниз и улыбнулась.
— Просто вещи, которые мне больше не нужны.
— Ладно. Когда закончишь, не против помочь мне приготовить запеканку из бобов?
— Конечно.
Следующие два часа мы с мамой болтали без умолку. Она хотела знать каждую деталь о колледже и о том, как у меня обстояли дела на самом деле. Я засмеялась и сказала, что она уже всё это знает. Словно мы не разговаривали несколько раз в неделю. Для неё это не имело значения, она рвалась услышать «новые» новости.
— А как насчёт парней? Кто-нибудь уже привлёк твоё внимание?
Я накрывала на стол и уронила вилку на обеденную тарелку.
— Парни?
Она посмотрела на меня скептически.
— Да. Ну, ты знаешь, мужчины? Противоположный пол?
— Секс? (прим. пер.: игра слов в оригинале, пол и секс на английском звучат одинаково — sex).
Я кашлянула.
Соберись, Хэдли.
— Я имею в виду, нет. Никаких парней. В моём художественном классе есть один интересный, но я даже не знаю его имени. Мы сидим слишком далеко друг от друга, чтобы вести разговор, а урок состоит в основном из слайдов.
Я лгала прямо сквозь зубы. Интересно, рассказывал ли Ригли о нас своим родителям, и упоминала ли Донна что-нибудь моей маме? Не потому ли она спрашивала?
— Ну, разве ты не можешь поймать его вне класса или что-то в этом роде? Ты же не стесняшка, Хэдли.
— Мама, я не собираюсь преследовать парня, как сталкер. Я имею в виду, что мне сделать, подойти к нему и сказать: «Привет, моё имя Хэдли Мартен. А твоё?». Кажется немного примитивным.
Она закатила глаза.
— Ну, было бы смешно, если б ты сделала это в таком тоне. Но не вижу причин, по которым ты не можешь подойти к кому-то и представиться. Кто знает, потенциально он может быть любовью всей твоей жизни.
Я засмеялась.
— Мама, это не эпизод «Дней нашей жизни». Был ли у меня когда-нибудь парень в старшей школе?
— Нет, но это потому, что ты всегда была без ума от Ригли Брукса.
Мои глаза расширились, и я споткнулась, возвращаясь на кухню.
— Как ты узнала?
Она бросила на меня свой мамин взгляд. Знаете, такой, который как бы говорит «Я все знаю».
 
— Ты это спрашиваешь всерьёз? Дорогая, ты, возможно, никогда не приходила и прямо не говорила своему отцу или мне, что он тебе нравится, но это было довольно очевидно, когда ты просила пойти на каждый из его бейсбольных матчей… и носила футболку с его номером.
Я надменно убрала волосы с лица.
— И мне было десять лет, мама.
Её брови взметнулись вверх.
— Мама, вот как? Ну, просто знай, что мама знает всё.
Возможно, это была правда, но, похоже, она была не в курсе, что сейчас я встречалась с тем самым парнем, в которого втрескалась ещё в десять лет.
— Итак, ты видела Ригли в кампусе?
Я прошла мимо неё, проверила таймер на духовке и готовность запеканки. Оставалось ещё десять минут.
— Кого? О, нет. Наш кампус слишком большой. Я и не думала, что увижу его в любом случае.
Теперь я нагло врала, и для этого не было абсолютно никаких оснований. Как и словесный понос. Стоило ему начаться, и я не могла его уже остановить. Поэтому я продолжала лгать.
— Кажется, я видела его однажды, но, честно сказать, мы никогда не разговаривали в школе, поэтому у нас нет причин говорить и в колледже. Понимаешь?
Снова этот мамин косой взгляд.
— Хорошо, как скажешь.
— Дамы, дамы, что же мои две любимые девушки готовят?
Мой папа зашёл на кухню и положил какую-то странную деталь на стойку. Почти бегом я кинулась к нему и прыгнула в его ожидающие объятия.
— Папа!
Он крепко обнял меня.
— Привет, принцесса, как дела?
Он внимательно посмотрел на меня.
— Всё хорошо. Мы с мамой почти закончили готовить. Похоже, тебе не помешает немного индейки.
Он усмехнулся и повернулся в сторону, пыхтя и поглаживая живот.
— Да, я занимался собой. Похоже, сработало. Я потерял несколько фунтов.
— Да, это заметно, — восторженно заявила я. — Ты выглядишь сказочно, папа!
— Спасибо, детка.
Он взъерошил мои волосы, которые отросли, став на несколько дюймов ниже плеч.
— Ты тоже хорошо выглядишь. Тебе нравится в колледже?
— Мхм.
Он оглядел меня сверху вниз.
— Я не вижу пятнашки первокурсника (прим. пер: Freshman Fifteen — так говорят о частом наборе веса первокурсниками фунтов на 15 из-за перехода на фастфуд в колледже) как у всех. Ты вообще ешь всю эту вредную вкусную пищу так, как студенту положено?
— Папа, — я закатила глаза. — Я прекрасно питаюсь.
Раздался звонок в дверь, и мы повернули головы, когда мои тетя и дядя вошли в дом.
Запах от ужина для Дня благодарения был невероятным, и в моём животе урчало. С утра я поживилась только кофе Starbucks, кексом и несколькими кусочками индейки, которые стащила. Я была готова усесться за стол и наброситься на еду.
Ужин пронёсся незаметно, я была так сыта, что мне пришлось расстегнуть пуговицу на джинсах. Следовало бы вспомнить, что штаны для йоги — лучший выбор на время таких ужинов. Мои родители и сестра моей мамы с мужем всё ещё болтали о повышении, которое получила моя тётя, когда я услышала звук своего мобильника. Я взглянула на телефон, лежавший у меня на коленях, и увидела имя Ригли на экране.
Ригли: Эй, как праздник?
Я: Нормально. Наелась.
Ригли: Врушка. Собираешься вернуться ко мне на десять фунтов тяжелее.
Я: Наверное. Слопала уже три порции и знаю, что позже захочу ещё. Почему еда на День благодарения делает это со мной?
Ригли: Предательский индюшачий бастард!
Я: Хах. Как твои дела? Что-нибудь ел?
Ригли: Мой ужин с «Голодным человеком» (прим пер.: телевизионный канал) был невероятным.
Я: *грустный смайл* Извини. Я бы хотела, чтобы ты был здесь.
Ригли: Всё в норме. Съешь за меня тыквенный пирог с дополнительной порцией взбитых сливок.