Шатаут (ЛП)

Я заёрзала.
— Хорошо, так какова же была твоя часть сделки? Не помню.
— Мы пробуем что-то новое.
Я уставилась в лобовое стекло.
— И под новым, я предполагаю, ты не имеешь в виду новый способ послать кручёный мяч?
Ухмылку в его голосе нельзя было не расслышать.
— Нет.
Каждая унция меня хотела знать, что это за новая вещь, но я начинала дрожать от нервозности. Он заставлял меня чувствовать себя неловко, но не в плохом смысле. Просто я знала, что он снова станет моим учителем, и от меня ожидали определённых чувств.
Мы продолжали сидеть в полной тишине, и я понятия не имела, ждёт ли он, чтобы я установила зрительный контакт и кивнула в знак согласия, или он собирается завести джип, чтобы мы могли вернуться к нему или ко мне домой.
На мой вопрос вскоре был дан ответ, когда он прочистил горло, прокашлявшись. Естественно, я повернулась в его сторону. Эти коричневато-зелёные глаза встретились с моими голубыми. Я снова сглотнула.
— Погоди… прямо здесь? — едва слышно прошептала я, будто кто-то мог меня услышать.
Он кивнул.
— В этом будет половина удовольствия, Хэдли.
— Но мы находимся прямо под дурацким фонарём. Не думаешь, что нас могут увидеть?
Он взглянул вверх.
— Может быть, но не волнуйся, ты всё равно будешь одета.
Мои плечи заметно расслабились.
— Ладно, хорошо.
Уголок его рта пополз вверх, и он покачал головой.
— Господи, ты думала, что я раздену тебя, чтобы все увидели? Никогда в жизни, черт возьми. Я не делюсь, и, конечно, не позволю каким-то уродам пялиться на мою девушку.
— Твою девушку? — нежно спросила я.
Эти два слова согрели моё сердце и мгновенно заставили снять оборону.
— Я так и сказал. Мы обсуждали это. Меня не интересует никто другой, и наши отношения продолжаются уже достаточно давно, и я могу говорить, что угодно. Так что да, ты моя.
Ну, хорошо. Кто я такая, чтобы спорить?
За исключением того, что я не была эксгибиционисткой. Вообще-то, могла ли я это утверждать, если у меня не было никакого опыта в этом вопросе? Он пообещал, что моя одежда останется на мне, так что это было плюсом. Однако, я еще не была готова сделать этот шаг. Я не хранила себя для брака, но также не была той, кто раздевается и показывает свои прелести, стоит симпатичному парню улыбнуться. Он должен был доказать, что достоин. Конечно, Ригли уже доказал, но это всё ещё не был шаг, к которому я была готова. К счастью, он проявлял терпение.
— Ты собираешься рассказать мне, что это за «новые вещи»? Или то, что ты хочешь сделать? — с любопытством спросила я.
Его голова качнулась туда-сюда.
— Не-ет, я бы предпочел показать тебе.
— Это секс?
Я чувствовала необходимость уточнить очевидное, несмотря на то, насколько смущённо и по-детски это заставило меня звучать.
Вопрос немного ошеломил его, но он быстро ответил.
— Нет, это не секс.
Несмотря на то, что мы были на свету, ореховая радужка почти скрылась за темнотой его зрачков. Один быстрый взгляд вниз, и я могла сказать, что он завёлся, несмотря на то что мы ещё не трогали друг друга. Всё, что он имел в виду, очевидно, сделало его таким. Или, может быть, это был скорее тот факт, что он собирался что-то сделать со мной, то, чего я ещё не испытывала.
Ригли потянулся через центральную консоль, положив локоть на её край. Я была в замешательстве и не понимала, что он собирается делать. Мы раньше целовались в его машине, но так не было никогда. Он бережно заправил прядь моих волос за ухо и стал целовать мою шею. Мурашки взбежали вверх, правой рукой я схватилась за дверную ручку. Почему это чувствовалось так по-другому? Так интенсивно?
— Расстегни свои шорты, — потребовал он мне на ухо.
Мои глаза раскрылись, и я вздрогнула.
— Я думала, ты сказал, что мы не делаем… это?
Он усмехнулся.
— Мы и не делаем, Хэдли. Но я прошу тебя довериться мне и расстегнуть свои шорты.
Моё сердце зашлось в галопе, и, если бы он оказался по-настоящему близко, он мог бы услышать его стук.
Я кивнула. Потянувшись к пуговице, просунула её через небольшую петлю, села ровно и стала ждать его следующего хода. Я была напугана, и все мысли, которые только можно было представить, крутились в голове. Мол, может быть, он собирался накинуться на меня? Или, может, хотел вынудить меня делать что-то с самой собой? Я понятия не имела, какие вещи Ригли на самом деле имел в виду. Если он хотел, чтобы я делала кое-что с собой, пока он смотрит, то он, пожалуй, лаял не на то дерево. Как сказала бы Анна Кристиану Грею: абсолютно не допустимо.
 
Я неловко положила руки по обе стороны от себя, не зная, стоит ли мне коснуться его груди, шеи, подтянуть ли его ближе ко мне или что-то ещё. Мои ногти снова принялись постукивать, и я не могла это остановить, даже если бы попыталась. Я щёлкала ими в ритме сердца. Лёгкая улыбка Ригли коснулась моих глаз и, словно прямо в мои нервы вкололи какое-то седативное, я начала расслабляться. Он знал, что я волнуюсь, и молча пытался сказать, что мне нечего бояться. Его улыбка сделала это для меня. Она всегда была похожа на сияющий маяк в любой дерьмовой буре, которую я создавала в собственной голове.
— Ты доверяешь мне? — серьёзно спросил он.
Доверяла ли я ему? Доверяла ли я ему достаточно, чтобы однозначно отдаться и знать, что его намерения были благими? Что Ригли Брукс оказался здесь не только для себя, но и для меня. Что он станет наслаждаться видением того, что я получаю удовольствие. Верила ли я, что, если открою себя ему, он посмотрит на меня и скажет, какая я красивая, и будет относиться ко мне так, как будто я — нечто, что нужно ценить? На каждый вопрос был один и тот же ответ.
Без сомнения.
Он заслужил это.
— Да, я доверяю тебе.
Его улыбка засияла.
— Хорошо.
Потом он снова двинулся вперёд, поцеловав меня с такой страстью, что я ощутила это каждой клеточкой существа. Его губы прижались к моим в страстном поцелуе. Его рот открылся, язык танцевал по мягкости моей губы. Он вознаграждал меня и мой ответ, превращая меня в тающую массу, прежде чем что-либо этакое началось. Моё тело загорелось, а пальцы ног поджались. Когда его рука поднялась к моей шее, я ответила, схватив и сжав его предплечье.
Он ненадолго прервал поцелуй и сказал:
— Это будет только для тебя. Я хочу, чтоб ты почувствовала это. Понимаешь?
Я не поняла, но все равно кивнула. Что это должно было означать? Но я была готова отдаться ему. Я доверяла ему достаточно, чтобы знать, что зайду так далеко, и стану делать определённые вещи. Я верила, что он не причинит мне вреда.
Мое дыхание ускорилось, и тело оказалось в центре внимания. Каждым поцелуем и каждым прикосновением он словно приказывал мне. С моего согласия или без такового моё тело предавало меня и выставляло себя напоказ, чтобы почувствовать что-то удивительное. Одна из его рук упала с моей шеи и опустилась к груди. Мои соски напряглись, и я непреднамеренно выгнула спину, чтобы дать ему лучший доступ. Он сжал один через верх моей футболки. Сквозь тонкий бюстгальтер я чувствовала каждое движение его пальцев. Дыхание вырвалось из моих губ, когда он куснул меня за ключицу.
— Как это ощущается?
Он нежно сжал сосок, а затем провёл по нему большим пальцем.
Хотел ли он односложного ответа или развёрнутого? Потому что прямо сейчас мой мозг отказывался работать, и я была способна только выдавить из горла нечто, похожее на хрюканье.
Его рука оставила мою грудь и коснулась края шорт. Мои глаза распахнулись. Это, определённо, не то, что мы делали раньше.
— Ригли, думала, что ты сказал, что мы не будем…
Он быстро шикнул на меня.
— Не будем. Просто откинься и расслабься. Поверь мне.
Моя грудь поднималась и опускалась, дыхание стало тяжёлым. Кончики его пальцев играли с верхней частью моих трусиков, а затем он навис надо мной. Его внимательные глаза оценивали мою реакцию и то, как я отвечала ему. Это было нервно и интимно. Чуть ли не более интимно, чем то, как его руки скользили всё ниже и ниже. Его ладонь оказалась как раз поверх моей киски, которая стала мокрой, и во мне всплыла потребность, которую я никогда не ощущала раньше. При первом же прикосновении его пальца к моему клитору, я чуть не взорвалась.