Шатаут (ЛП)

  
Стейси Борел
 
Шатаут
 
Серия: Великолепная четверка — 4
 
Переводчик и редактор: Надин Баго
Вычитка и сверка: Алина Семенова
Обложка: Jane Doe
  
Пролог
 
«Раз, два, три, четыре, пять —
Начинаю я скакать.
Я умею прыгать ловко…»
Девочки прыгали через скакалку, а я сидела на ступеньках крыльца напротив них и на протяжении всей перемены наблюдала. Я так сильно желала к ним присоединиться. В течение многих дней я хотела вскочить с этого облюбованного насеста и начать прыгать в самой середине под крутящейся веревкой. Но меня не приглашали. Только крутые девчонки принимали в этом участие. Меня даже не звали играть в тетербол (прим. пер.: американская игра с мячом на веревке) с ботаниками. Вместо этого я просто сидела, накручивая свои чересчур короткие каштановые волосы на палец.
Хотела бы я знать, почему не являлась частью какой-нибудь компании?
Вообще-то раньше у меня было много друзей. Большинство из них находились рядом со мной, пока я смеялась с другими девочками. Но, то было в детсадовское время. Я ходила на все их дни рождения, мы вместе играли на их задних дворах. А после — медленно и незаметно — меня отсеяли. К пятому классу я стала тихоней, которую обходили стороной и никогда не приглашали на совместные ночёвки.
Я думала, что в средней школе будет еще сложнее. По крайней мере, именно это всегда слышала в разговорах матери с отцом. Вместо этого, я просто плыла по течению весь этот год, а единственная подруга, что у меня появилась, училась в другом классе.
— Эй, Хэдли! — Клэр Монтгомери выкрикнула моё имя.
Я смущённо подняла глаза.
Она махала мне, чтобы я подошла.
Я огляделась, не зовёт ли она какую-то другую Хэдли, но, очевидно, что здесь я была только одна. Я указала на себя, чтобы уточнить, меня ли она имела в виду.
— Иди сюда и поиграй с нами.
Я поднялась с бетонной ступеньки и направилась к ним. Шаркая ногами, медленно подошла и присоединилась к их компании из семи человек.
— Привет, — сказала я нервно.
Одна девочка засмеялась, пока остальные приветствовали меня в ответ.
Клэр подошла ко мне и объяснила:
— Нас всего семеро, а нужно восемь, чтобы разделиться на команды. Будешь в команде Натали.
— Окей, — произнесла я с дрожью в голосе. — Какие правила?
— Четверо из вас стартуют в центре, потом трое по очереди выпрыгивают. Когда остается один человек, он должен прыгать так долго, сколько сможет, — она взглянула на меня. — Поняла?
Я кивнула. Я довольно прилично прыгала на скакалке. Ну, самостоятельно. Я часто делала это по дороге домой, но никогда не пробовала, когда кто-то другой крутил скакалку.
Две девочки взялись за концы веревки, а я, Натали, Лейни и София шагнули в центр. Натали перечислила, кто в каком порядке должен выпрыгивать. Мне сказали быть последней. Я сглотнула. Знали ли они, что я не была в курсе, как это делать? Что если я облажаюсь?
У меня не было времени обдумать это. Тонкий трос взвился с земли и закрутился вниз. Когда он щелкнул по тротуару, я прыгнула. Мои ноги проскочили, не зацепившись.
Вот чёрт, я сделала это!
Один, второй и третий раз.
Натали выскочила из нашего ряда, и только трое из нас продолжили прыгать.
Другие четыре девочки напевали песню, которую я никогда раньше не слышала, но быстро поймала ритм. Я смеялась и улыбалась, пока ещё две девочки не вышли, и я осталась одна. Теперь это был мой личный вызов: не дать продолжающей крутиться скакалке коснуться моих ног. Казалось, что смогу продержаться так всю перемену, я была так уверена. Я прыгала вверх и вниз, двигаясь под темп заданного ими ритма. Так продолжалось, пока я не заметила краем глаза, как подошла София и прошептала что-то на ухо одной из девочек, крутивших скакалку. Потом она отступила, кивнув девочке с другого конца.
 
Мои некогда ритмичные прыжки оказались в ловушке новой, возросшей скорости, с которой девочки крутили веревку. Я подпрыгивала, при каждом удобном случае, но для меня это было слишком быстро. Моя улыбка увяла, и я начала задаваться вопросом, что происходит. Почему они стали ее так крутить?
— Эй, помедленнее, — попросила я, — Не думаю, что могу прыгать так быстро.
Натали засмеялась:
— Тогда лучше держись.
Я прыгала так быстро, что мои кеды громко стучали по земле, а ступни горели.
— Не так быстро, девочки, — умоляла я.
Клэр воскликнула:
— Правила изменились: если ты проиграешь, то больше не сможешь с нами играть. А если выиграешь, то мы позволим тебе сесть с нами за ланчем.
Я ничего не понимала. Думала, они хотели поиграть со мной. А теперь стали вести себя очень подло. Они знали, что я не смогу продержаться на такой скорости.
Мой мозг пытался сообразить, как выпрыгнуть, чтобы не получить удар скакалкой или не упасть. Почему они делали это? Я была уверенна, чтобы посмеяться надо мной. Я не могла оглядеться по сторонам из-за вращающейся скакалки, но было очевидно, что вокруг столпилось больше детей, желая посмотреть, что происходит.
Какая-то девочка крикнула:
— Гляньте на эту одиночку. Она же сейчас шлёпнется лицом вниз.
Все вокруг рассмеялись. Мое сердце бешено колотилось, и я понятия не имела, что мне делать дальше. Где была учительница? Неужели, судя по этому столпотворению, она не могла догадаться, что что-то происходит?
Скакалка завертелась ещё быстрее, и уже не было вопросом, упаду ли я, вопросом стало — когда именно это произойдет. Я поняла, что не смогу выйти из этой ситуации, не получив травму. Мои ноги дрожали, и я знала, что колени вот-вот подогнуться. Мне было сложно дышать. И несмотря на то, что я не могла оглядеться по сторонам, была уверена, что ни одного учителя не было рядом. И я знала, что никто из детей не отправиться на их поиски. Я была сама по себе.
Если перестану прыгать, натянутая веревка ударит по моей ноге, и это будет очень больно. Но затем я подумала о том, что возможно, если прыгну еще быстрее, то смогу выпрыгнуть за пределы скакалки и стану той, кто будет смеяться последней.
В краткий миг смелости, когда скакалка прошла под моими ногами и устремилась к голове, я попыталась прыгнуть вперёд так быстро, как могла, пока веревка не облетит меня снова. Но, конечно, я оказалась медленнее, чем ожидала. Или девочки закрутили скакалку ещё сильнее, чтобы убедиться в том, что я точно упаду. Именно это и произошло. Как только я подпрыгнула, скакалка ударила по моим голеням, подсекая ноги. Я так сильно ударилась об асфальт, что из моих легких выбило весь воздух.
В ушах звенело, пока я лежала грудой на земле. Мне не нужно было смотреть на свои коленки, чтобы знать о том, что они были ободраны и кровоточили. Мои локти горели огнём, а в кожу ладоней впились мелкие камушки.
Дети, наблюдавшие за этой картиной, теперь стояли плотной стеной вокруг меня. И в этом небольшом кругу эхом разносились смех и гадкие прозвища. Прозвища, которые я никогда не смогу повторить своей маме, если она спросит.
Я проглотила комок в горле, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать — и не позволить им победить и узнать, что они задели мои чувства. Это была проигрышная битва. Мои щёки уже были мокрыми, и рыдания поднимались изнутри.
Больше всего на свете мне хотелось, чтобы меня забрала мама и отвезла домой. Никогда не хотела сюда возвращаться. Я мечтала переехать в другой город, где никто бы не знал меня. Куда-то, где я могла бы начать все заново и завести друзей.
— Хэдли, ты в порядке?
Я подняла глаза и заморгала сквозь мокрые ресницы.
Ригли Брукс, самый популярный пятиклассник и мой сосед, живущий ниже по улице, присел на корточки рядом со мной. Он смотрел на меня с жалостью, и я ненавидела его за это. Он знал, что я не в порядке. Он также знал, что я наверняка не захочу принять его помощь, когда все эти дети стоят вокруг меня. Я точно предпочла бы сейчас Клэр ему.