Обучение по-драконьи или Полевые испытания на эльфах (СИ)

Не совсем осознавая, что делает, протянула руку к куполу и представила, как его заливает яркий солнечный свет. И в то же мгновение белоснежное великолепие засверкало, заискрилось россыпью чистейшей воды бриллиантов, каждый из которых посредством солнечных зайчиков щедро делился своим светом и великолепием со стенами, полом и зрителями…
Мужчины за её спиной восхищенно выдохнули. И это подстегнуло её желание творить дальше.
Ей вдруг вспомнились ночные соловьиные и жаворонковых трели, которые она не в полной мере оценила ночью, но сейчас… Вот сейчас бы она с удовольствием их послушала.
Подобно дирижеру, открывающему концерт, взмахнула обеими руками и в то же мгновение из под купола полилась похожая на нежное и неспешное журчание родника соловьино-жаворонковая трель.
Даже не поднимая глаз, Пандора знала, что то, что она увидит – будет грандиозно и очень красиво. И ожидания её не обманули…
Завороженные солнечным светом и восхитительной трелью миллиарды микроскопических капелек воды дружно, весело и наперегонки потянулись всем своим существом к танцующим на стенах, полу и под куполом солнечным зайчикам.
И вот уже через весь зал, словно волшебные мосты, красуясь и кокетничая, переливаясь всеми своими цветами, раскинулись тысячи искрящихся и блистательных радуг.
Зрелище было столь завораживающе волшебным, что Пандоре так и хотелось воскликнуть: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!»
Но к её огромному сожалению перед ней стояла задача превратить зал не в страну радужных мостов, а просто высушить. И посему она снова махнула рукой… И радужные мосты, по мере потери влаги помещением, начали тускнеть и исчезать.
Девушка опустила руки и грустно вздохнула. Вот и всё. Конец волшебству.
Однако тут за её спиной раздались бурные аплодисменты и крики «Браво!», и грустное настроение моментально развеялось. Сияющая от удовольствия она развернулась и хотела было поклониться мужчинам, но пошатнулась и еле устояла на ногах.
– Да ты еле на ногах стоишь, – обеспокоенно воскликнул Ганимед и поспешил к подопечной, чтобы дать ей возможность опереться на него.
– Нет-нет, я в порядке. Просто голова закружилась, – со счастливой улыбкой заверила она, опираясь на заботливо предложенную ей руку.
– Голова закружилась? Может, лекаря? – предложил Ингвэ, встревоженный даже ещё в большей степени, чем Ганимед. И тут же сам себе и ответил. – Да, определенно нужно позвать лекаря!
– Никаких лекарей! – запротестовала богиня. – Я, правда-правда, в полном порядке! – ещё раз заверила она. – Это просто напряжение. Я очень боялась ошибиться, вот и перенапряглась, удерживая даже не сто, а тысяча-процентную концентрацию, – призналась она с блаженной улыбкой, которая оставалась на её губах ровно до того момента пока она вновь не подняла глаза к куполу…
«Кажется, я поторопилась и на самом деле со мной не так уж всё и в порядке, – тоскливо подумала Пандора, плотно зажмурив глаза. – Нет, не буду спешить с выводами! Мне наверняка просто показалось!» – почти сразу же передумала она и «решительно» раскрыла сначала один глаз, затем второй, дабы убедиться, что под куполом полигона на самом деле не парит никакой изумрудный дракон.
Открыла правый глаз. Дракона не увидела. Открыла правый. Тоже не увидела.
– Фу-уух! Показалось, – выдохнула она. И-ии поторопилась…
Смутно-знакомый ехидный голос за спиной застал её врасплох настолько, что она даже подпрыгнула от неожиданности.
– Зарисовалась?! Довольна собой?! – скорее утвердительно, чем вопросительно заявили за её спиной. – А всё почему, потому что хорошо выспалась! Но спасибо можешь не говорить, спасибо в карман не положишь. Я же дракон, а мы драконы только материальными ценностями благодарности принимаем. Так что начинай думать, человечка, чем будешь расплачиваться!
Драконом то, что Пандора узрела, когда обернулась, в её понимании, по-прежнему не было. В её понимании драконом был тот изумрудный красавец, который только что привиделся ей под куполом. Впрочем, в данный момент, вопрос принадлежности её, так называемого, Хранителя к драконам волновал меньше всего, гораздо больше её беспокоило то, а не привиделся ли ей и рептолоид тоже! А иначе, откуда было взяться постороннему в надежно защищенном заклинаниями помещении? Не говоря уже о глубине в шесть тысяч метров!
 
«Неужели всё же и утром и сейчас это был и есть лишь плод её больного воображения? Вот только галлюцинаций ей ещё для полного счастья и не хватало! Как и шизофрении или опухоли мозга! И что ей теперь делать? Наверное, лучше сразу рассказать…» – глядя расширившимися от недоумения глазами на крокодилообразного рептолоида, растерянно размышляла богиня.
К счастью, боги миловали, и прежде чем, она успела окончательно отчаяться и в связи с этим поделиться опасениями насчёт своего психического здоровья с опекуном и эльфом, «плод её больного воображения» был поприветствован Ингвэ.
– Бра-аам, тебе всё-таки удалось вырваться уже сегодня!
– Это были не самые лёгкие в моей жизни переговоры, но… – с усталым вздохом посетовал рептолоид. – Я просто объяснил, что чем быстрее я отдам долг, тем быстрее смогу вернуться.
– И при этом, бедненький ты наш и несчастненький, останешься в двойном наваре! И Мире долг отдашь и на человечке заработаешь! – поддел эльф.
– А что делать, – хмыкнул дракон. – Хочешь хорошо жить, умей хорошо вертеться! Тем более, что я того стою! Да, человечка? Ты ведь оценила, как хорошо ты выспалась? – подмигнул он Пандоре.
– Оценила! – сквозь зубы подтвердила девушка. Однако смотрела она при этом не на рептолоида, а на блондина. Многозначительно так смотрела, спрашивая взглядом, а ты оценил, как опять и снова оказался не прав, отказавшись, по крайней мере, просто выслушать меня.
Встретив испытывающий взгляд своей подопечной, Ганимед, согнув руки в локтях, выставил перед грудью раскрытые ладони: мол, признаю, был не прав. И за это был удостоен от неё… победоносной улыбки и снисходительно-торжествующего взгляда.
Брам между тем поднял голову к куполу, под которым всё ещё красовались остатки многочисленных радуг и заливались трелями радужные соловьи и жаворонки, задержался на несколько секунд взглядом, после чего одобрительно изрёк:
– Для первого раза неплохо! Настолько неплохо, что я уже даже почти не жалею, что согласился с тобой нянчиться. Но на сегодня всё!
– Что значит всё? – тут же раздраженно отреагировала Пандора. Мало ей Ганимеда, который относится к ней почти как к домашнему питомцу. Так ещё и этот туда же! Тоже пытается указывать ей, что и как она должна делать!
– Физически и магически ты в порядке, но ментально и эмоционально ты истощенна. Тебе нужен отдых, человечка! Это я тебе как Хранитель говорю.
Пандора метнула в самопровозглашенного Хранителя пренебрежительно-испепеляющий взгляд. Однако, прежде чем она успела ещё и словесно огласить, что она думает по поводу крокодиломордого и его права решать за неё что для неё хорошо, а что плохо, его неожиданно поддержал Ингвэ.
– Ора, если Брам говорит, что ты истощена ментально и эмоционально, значит так это и есть. Все изумрудные драконы Магно Инушктаэ – очень сильные лекари, Брам же – не просто сильнейший из них, он ещё и светило лекарской науки в области аур.
Пандора не очень много знала об аурах. Однако то, что любые изменения в психическом, физическом и магическом здоровье сначала затрагивают и воздействуют именно на ауру – это она знала. К тому же, теперь когда эйфория прошла – её, словно насильник из подворотни, без всякого предупреждения атаковала усталость и, кровожадно ухмыляясь, потребовала – расслабиться и получать удовольствие от своего униженного и беспомощного состояния.
– Хорошо, всё – так всё, – кивнув, покорно согласилась она.
– Тогда, значит, возвращаемся! – нарочито бодро резюмировал Ингвэ.
– Ага, – кивнул рептолоид. – Вы тогда идите, а я догоню. У меня к Люсинде предложение серьёзное есть!
– Предложение? К Люсинде? – удивленно изогнул правую бровь эльф. – Серьёзное? Не насчёт Хельхейма ли? – поинтересовался он, подозрительно сузив глаза.