Обучение по-драконьи или Полевые испытания на эльфах (СИ)

– Семнадцатилетний юнец? Ты это о ком? – удивленно переспросила Мириэль.
– О Ганимеде, разумеется, – в свою очередь удивилась Пандора.
Эльфийка задумалась, протяжно хмыкнула, после чего глубокомысленно изрекла.
– Либо у нас разные представления о том, как выглядят семнадцатилетние, либо…
– Ты видишь его мужчиной тридцати-пяти – сорока лет! – воскликнула богиня, перебив эльфийку.
– Именно, – с улыбкой подтвердила Мириэль. – То есть, я вижу иллюзию, а не настоящую внешность Има, – догадалась она. Хмыкнула в очередной раз, закусила нижнюю губу, лукаво посмотрела на новоявленную подругу и сладко проворковала. – О-оора?!
Юная богиня округлила глаза и замотала головой.
– Не-эээт, – протянула она. – Нет. Нет. Нет.
Красавица эльфийка обиженно надула губки, наморщила лобик и свела идеальные бровки на переносице.
– Ну Ора?
– Ты с ума сошла? – совершенно искренне вопросила девушка. – Я не знаю, что в нём все находят, но перед ним не только Афродита не устояла, но и Эос[2] и ещё целая куча богинь. Что же касается смертных, то я вообще молчу! Напомню только, что последняя обладательница «ясного видения» влюбилась в него настолько, что мне пришлось превратить его для неё в жабу!
– Ора, я древняя эльфийка, страдающая от неразделенной любви к друиду, умершему пять веков назад, – жалобным голосом сообщила Мириэль и, сложив перед собой ладони ракушкой, попросила: – Пожалуйста! Поверь, мне это очень, очень нужно! Обещаю, что для меня тебе не придётся превращать Ганимеда в жабу! Ну пожалуйста!
– Мира, ты просто не понимаешь… – покачала головой Пандора. – В него все влюбляются. Это его проклятие, ну или что-то типа этого... Мира, он столь прекрасен, что даже мой отец не устоял. Не знаю, какие отношения их связывали, но Ганимед стал единственным смертным, которого Зевс забрал на Олимп. Забрал именно по причине его поразительной красоты.
– Ора, это ты не понимаешь, – печально улыбнулась Мириэль. – Бальдр – был не только моей первой и единственной любовью, он был также тем, кто отверг и растоптал мою любовь. Я пыталась его разлюбить, но так и не смогла. И уж поверь мне, за пятьсот лет, я перепробовала всё… Ора, понимаешь, если я влюблюсь в Ганимеда, то для меня это будет означать, что я не проклята до конца моих дней любить мертвеца!
– Но Мира… – начала было возражать Пандора.
– Я помню, что Ганимед из другой реальности и в курсе, что отношения между нами невозможны, – усмехнувшись, перебила её эльфийка. – Ора, не переживай за меня, влюбленность в твоего опекуна нужна мне только как клин, который выбьет другой клин. Ну, что поможешь?
Девушка тяжело вздохнула и кивнула.
– Хорошо, – улыбнулась она и злорадно усмехнулась. – Тем более, что как превратить его в жабу, я уже знаю! И не только знаю, но и совсем не против повторить! – мечтательно закатив глаза, добавила юная богиня. – Ты, главное, Мир, мне сразу скажи. Не вздумай умирать от любви по этому надменному хлыщу молча…
– Не вздумаю! – радостно пообещала Мириэль и попросила. – Скажи мне, что ты можешь сделать это прямо сейчас?
– Могу, – с улыбкой кивнула богиня и прошептала: – Эт консидератум эст Пандора Вижинс кводнам тиби пуро корде эт пура люсе когетатионес, – на последнем слове она легонько коснулась плеча подруги и сообщила: – Всё, Мира. Можешь теперь идти и любоваться на моего опекуна во всей его первозданной, малолетней, белобрысо-безусой красе!
[1] Афродита – в греческой мифологии богиня красоты и любви, включавшаяся в число двенадцати олимпийских богов.
[2] Эос – в греческом мифологии богиня утренней зари. Считается матерью звёзд, своей красотой превосходит даже Афродиту, только её красота, как и красота звёзд – холодная и недостижимая.
  
Глава 8
 
Глава 8
Идти Пандоре и Мириэль никуда не пришлось. Ганимед и Ингвэ к этому моменту уже успели обсудить все свои вопросы и как раз направлялись к ним.
Оба блондина были поразительно красивы, однако именно Ганимед, словно магнит, притянул взгляд Пандоры, едва только она заметила мужчин. Точнее, не сам Ганимед, а его поразительные глаза.
 
Его глаза… Цвета освещенного ярким солнцем бездонного июльского неба. Они выражали такой восторг, в них бушевало столько эмоций, что у Пандоры даже дух перехватило.
Нет, он однозначно больше, чем просто красивое лицо или воспитательная машина, нехотя призналась она себе.
Впрочем, она тут же взяла себя в руки и постаралась взглянуть на своего занудливого опекуна критически. Безупречные, словно выточенные, черты лица, решительный подбородок, здесь не придраться. Но вот в длинных, густых ресницах и изгибе чувственных губ определенно было что-то женственное, а его кожа… разве может быть у мужчины настолько гладкая и сияющая кожа?
В общем и целом, слишком ослепителен для настоящего мужчины, вынесла вердикт юная богиня. Что, однако, вынуждена была она тут же отметить, ему нисколько не мешает излучать более чем достаточно Y-хромосомных мегаватт, чтобы заставить искриться всех, попадающих в поле его зрения обладательниц двух Х-хромосом.
Её и Ганимеда эмоциональная связь с некоторых пор начала позволять ей ощущать его эмоции и чувства. И поначалу сила, глубина и интенсивность его чувств откровенно её пугала, а затем начала питать.
Пандора дала себе слово, что никогда не признается Ганимеду в том, что она тоже знает, что он чувствует. Она опасалась, что если он узнает о том, что их связь двусторонняя, то начнёт закрываться, а ей важно было знать, что он чувствует прежде всего потому, что в этом случае она могла позволить себе доверять ему.
И сейчас Пандора чувствовала, что он настолько же потрясён и восхищен видом на ночной город, насколько и она и даже больше…
Впервые с момента их знакомства, Ганимед радовался тому, что жив, а не воспринимал этот факт как неизбежное зло. Он был в восторге. Он наслаждался. Он радовался как ребенок. Впервые, на целых несколько минут он забыл не только о ненависти и жажде мести, но и о терзавшей его душу и сердце боли…
– Прожить три тысячи двести пятьдесят шесть лет, увидеть Файерфлай и умереть! – шутливо заметил красавец блондин. – Ты был прав, Ингвэ, вид на город совершенно потрясающ. У меня просто нет слов…
Опасаясь, что Ганимед увидит её глаза и догадается, что она точно знает, что он чувствует, Пандора отвернулась и… увидела Мириэль, которая невменяемо, обожаемо, боготворяще влюбленными глазами заворожено смотрела на её опекуна.
Юная богиня внутренне застонала…
Тысяча церберят! Даже Рози – не выглядела настолько влюблённой! Если бы я знала, что он испытает такой шквал эмоций, я никогда бы не согласилась. Мало того, что он от природы наделен бесконечным обаянием и просто убийственной сексуальностью, мало того, что он эмпат, который способен воздействовать своими чувствами на окружающих, так ещё и этот его всплеск эмоций! Но разве я могла предположить, что он испытает такую бурю восторженного наслаждения! Дно тартара! Да излученной им только что энергии восторга и жизненной силы, вполне хватило бы, чтобы зажечь с тысячу женских сердец! Не то, что сердце одной очень одинокой и очень несчастной эльфийки!
Истерика подобралась медленно, но уверенно.
И она же не Рози, не маленькая девочка, а взрослая женщина. Тут одной только жабой не отделаешься! Ой-йо-йо-й... Что же я наделала? Мысленно запричитала богиня. Ганимед меня убьёт! Убьёт и правильно сделает! Ой-йо-йо-й... Что же делать? Что же делать? Что делать?! Как нехорошо получилось! Ой-йо-йо-й... Что сейчас будет? Что сейчас будет?
Почувствовав сильное внутреннее волнение Пандоры, Ганимед напрягся и вопросительно посмотрел на неё.
– Ора?
Старательно изобразив недоумение, юная богиня ответила максимально невинным взглядом.
– Да?
День выдался долгий и изматывающий, поэтому Ганимеду очень хотелось поверить в искренность как невинного взгляда, так и явно продемонстрированного ему недоумения. Однако он слишком хорошо знал свою подопечную.