Наследие. Часть 1

Дракон, действительно обнюхал его и, шумно пыхтя, обдал горячим дыханием. Удовлетворенный осмотром, Гор провел большим шершавым языком по шее и лицу мужчины. Он был рад, что его человек опять здоров, и гнилостный запах, встревоживший его, напомнив запах смерти, исчез. Смех мужчины заставил дракона фыркнуть. Гор отвернул морду в сторону, но стоило Риктору сделать еще один шаг, как великан повернулся и снова облизал его.
– Гор, хватит! – со смехом воскликнул Илейни, утирая влажное лицо.
Он сделал еще несколько шагов, но запнулся о подставленный хвост и полетел на пол. Уткнувшись в человека мордой, Гор продолжил облизывать его, щекоча языком и дыханием.
– Гор! Го-ор, – хохотал Рик, пытаясь увернуться от драконьего озорства. – Го… Гор-р-р-р, хва… хватит, Гор, ха-ха…
Дракон отступил только тогда, когда человек уже задыхался от смеха. Илейни сел и, посмотрев на своего летуна, тяжело перевел дух.
– И что ты сделал? Мне теперь надо полностью переодеваться, – с легкой укоризной произнес аниторн, но улыбка продолжала играть на его устах.
Пренебрежительно фыркнув, Гор развернулся и снова свалил Рика хвостом, когда тот поднялся на ноги.
– Ну, держись, Чешуйка, – угрожающе произнес строгий и серьезный лорд и бросился вслед за драконом.
Он догнал Гора, схватил его за хвост и с силой потянул. Черная громадина, способная свалить дерево ударом бронированного лба и не пошатнуться, закачалась, поддаваясь человеку, и бухнулась на обширный зад. Риктор, взбежав по спине дракона, уселся почти на шее и крепко сжал ее коленями. Он знал слабое место своего летуна, случайно обнаружил, когда надевал упряжь. И сейчас пальцы лорда запорхали у основания костяных наростов.
Дракон зафыркал, зашипел, высоко взметнул передние лапы, но Риктор удержался, продолжая щекотать. Наконец дракон не выдержал и завалился на пол, рискуя придавить своей тушей хрупкого человека, но уже ученый лорд-аниторн успел перекатиться и снова бросился на пыхтящего великана, хохоча над фырканьем Гора, по-собачьи дергавшего задней лапой.
– Как же я люблю тебя, мальчик, – воскликнул мужчина, крепко обнимая драконью шею.
Гор приподнял крыло, и Рик перебрался под него, дав дракону скрыть его ото всех. Мужчина положил голову на драконью лапу, прижал ладонь к чешуйчатому боку и затих, слушая размеренные удары гигантского сердца. Гор, изогнув шею, прижался головой к макушке своего человека. Если бы он мог говорить, дракон бы ответил, что тоже любит Рика так сильно, как только может любить горячая душа летуна Огненных богов. Но сказать он не мог, потому просто закрыл глаза и наслаждался недолгой близостью лорда.
На некоторое время в драконнике воцарилась тишина, нарушаемая лишь сопением дракона. Риктор лежал, прикрыв глаза, и старался ни о чем не думать, но молчание вернуло его мысли на прежний путь, и мужчина ожесточенно скрипнул зубами. Гор, легко уловивший настроение человека, тут же встревожился и несильно шлепнул хвостом по полу.
– Она здесь, – глухо пояснил Рик. – Сука явилась на наш праздник. Пожри ее Виллианы… Впрочем, говорят, что своих они не едят. Бездна!
Гор снова шлепнул по полу хвостом, выражая негодование вместе с человеком, и Илейни тесней прижался к нему. Перед его внутренним взором встало красивое лицо в обрамлении черных волос. Рик мотнул головой, отгоняя это видение, но мысли его уже неслись в прошлое, на несколько лет назад, когда погиб лорд Октор Илейни – через полгода после своей второй свадьбы.
Отца тяготило одиночество, и Риктор знал об этом. Поэтому он не препятствовал и не отговаривал старшего лорда, неожиданно потерявшего голову от дочери обедневшего малоземельного дворянина. Когда младший лорд Илейни увидел ее, девушка показалась ему восхитительной. Было мгновение, когда он позавидовал отцу, но быстро опомнился и вел себя почтительно, ни словом, ни делом не показывая, что очарован юной мачехой. Отец ревновал, это Рик тоже видел. Рядом с молодым и полным сил сыном, старший лорд чувствовал себя развалиной. Из-за этого он вел себя зачастую неразумно, стараясь доказать себе и юной супруге, что ни в чем не уступает Рику. А звуки, которые доносились из родительской спальни, давали ясно понять, что Октор был всё еще способен довести Ингер до исступления.
 
Пожалуй, то, что Октор привел новую жену в опочивальню, где делил ложе с матерью Риктора, стало первой причиной их размолвки. Но молодой человек быстро пришел к выводу, что невозможно судить отца за опочивальню, иначе стоит оскорбиться и за весь замок, где жила первая леди Илейни, за земли, по которым она ступала, и вообще за весь мир, в котором она жила. Это успокоило Рика, он извинился перед отцом, и Октор немного оттаял. Он тоже не терял времени даром и понял, что ссориться со своим единственным сыном и наследником из-за новой жены глупо. Мужчины помирились.
А потом старший лорд отбыл из замка по делам, и Ингер появилась в опочивальне Риктора… Хотя нет, все началось гораздо раньше. Череда случайных встреч на узкой лестнице, где невозможно было разойтись, не соприкоснувшись. Она на мгновение прижималась к своему пасынку, заглядывая в глаза. Являлась, когда он упражнялся с мечом, то подносила воду, то кусок полотна и сама вытирала пот с крепкого молодого тела. А как-то, когда он пришел к водопаду, падавшему в небольшое ледяное озеро, то нашел там и Ингер.
Она вышла из воды в сорочке, облепившей тело. Мачеха подняла тонкую руку, выдернула заколку, удерживавшую ее волосы собранными на макушке, и черный водопад обрушился на точеные плечи. Женщина закусила полную губу и опустила ресницы, но стыдливого румянца не появилось, как не появилось и неловкости от случайной встречи, как не было попыток скрыть свою наготу, только еще больше подчеркнутую мокрой тканью. Тело Риктора отозвалось на это безмолвное приглашение, но он развернулся и ушел, не желая притрагиваться к супруге своего отца.
В другой раз они поменялись местами. Илейни сильными гребками разбивал ледяную водную гладь, переплывая озеро с одного берега до другого. Он не опасался судорог или простуды: от этого тоже уберегал амулет. Остановившись, чтобы передохнуть, Рик поднял глаза и увидел леди Илейни, стоявшую у дерева, где лежала его одежда, она не сводила с него взгляда.
Заметив, что пасынок смотрит на нее, женщина исчезла за ближайшими кустами. Но стоило Рику выйти из озера и подойти к одежде, как Ингер снова появилась. Она молча подала ему полотно и отвернулась. Лорд поджал губы и тоже повернулся к ней спиной, смиряя свою плоть, ожившую от взгляда зеленых глаз. В то же мгновение ему на плечи опустились женские ладони, скользнули вниз и, огладив спину, сошлись на мускулистом мужском животе.
– Это лишнее, – хрипло произнес Рик.
– Мы одни, – ответила она, целуя спину молодого лорда.
Илейни оторвал от себя руки мачехи, обернул полотном бедра, скрывая, что ее старания достигли цели, подобрал одежду и покинул берег горного озера.
– Рик! – позвала Ингер, но ответа так и не услышала.
В тот день Риктор ожесточенно вколачивал свое естество в тело временной любовницы – миленькой служанки, с готовностью отдавшейся молодому господину, как только он выказал желание. Вряд ли это можно было назвать усладой. Возбуждение плотно смешалось со злостью, выливаясь в короткую и жесткую близость. Впрочем, девушка казалась довольной после того, как Риктор, ухватив ее за руку, затащил в первую попавшуюся дверь. Там нагнул и, закинув юбки на спину, вошел резко, без всяких ласк.
– Господин так горяч, – кокетливо произнесла служанка, оправляя одежду.
Риктор коротко поцеловал ее и ушел к мечникам. Избавившись от желания, он хотел избавиться и от ярости, охватившей его при мысли о молодой мачехе.
Рик начал избегать совместных трапез с отцом и его женой, старался чаще покидать замок и почти все время проводил с Гором. Лорд Октор поначалу удивился переменам в поведении сына, а после махнул рукой, отдавшись своей слепой страсти.
А потом был отъезд отца и появление Ингер в опочивальне младшего лорда Илейни. Рик проснулся оттого, что по его телу блуждают руки, бесстыдно исследуя его. Перехватив ладонь, сжавшую его естество, молодой лорд опрокинул на ложе женщину, осмелившуюся будить его столь откровенно. В темноте он не увидел лица и лишь голос, простонавший его имя, когда он оторвался от женских губ, подсказал, кто оказался прижат его телом к кровати.