Цена двуличности. Часть 3 (СИ)

— Кстати, а что с тем магом воздуха? — неожиданно вскидывается Шим.
— Каким? — почти одновременно спрашиваем мы с Сатом.
— Вы ж из столицы прибыли, а его туда унесли. Это я точно помню, сегодня же случилось. Неужели не слышали?
— Понятия не имею, о ком ты.
— Я тоже. Вы его видели? — уточняю я.
— Ага. Пока создавали портал, следил, чтобы не отдал он Суртазу душу раньше времени. А то стал бы зомби, и устроил всем…
— А что случилось-то? — нетерпеливо интересуется Сат.
— Так он же ту тварюку первым и нашел. Такую бурю поднял у горы недалеко от арки… Жаль, не смог прибить. Сбежала тварюка, когда туда другие маги ломанулись. Сильный колдун, да старый уже, поломала она его знатно. И лицо еще такое знакомое, будто разок-другой видел — раньше, когда еще не забывал…
Я чуть теряю высоту, замедляюсь и чувствую, как металлическая пластина ударяется о ребра изнутри, из-за чего мое отчаяние обретает голос — тонкий вибрирующий звон. Вот почему мне кажется, что я знаю, о ком идет речь? Ну как так-то?..
— А когда его унесли — полетел по следу, нашел останки, а на них — тварюку. Ох и прыткая же она… — видимо, каким-то образом заметив, что я отстаю, Шим оборачивается и тоже замедляется. — Ты чего?
— Да ничего, просто… Почувствовала что-то… Нехорошее.
Мне почему-то не хочется рассказывать о своей догадке. Тем более, что сэра Алонта эти двое и не знают, скорее всего.
— Неплохая у тебя чуйка, девочка, — одобрительно отзывается старый лич. — Еще пара минут, и увидим поселок.
Действительно, буквально за следующим поворотом тропы лес становится заметно реже, а за безлистными ветками становится заметно больше неба — бледно-голубого, безоблачного. Еще через пару минут деревья полностью отступают от тропинки, и она уходит вниз, петляя по склону холма — до самого поселка, видного у подножия.
Сат останавливается у одного из крайних деревьев, не спеша вылетать на открытую местность. Шим зависает в воздухе чуть поодаль, у другого ствола. Я же, замешкавшись и бестолково зависнув между ними, отлетаю в сторону, к третьему дереву. Судя по молчанию, неподвижности и направленности лиц личей, они изучают поселок. Мне же с такого расстояния толком ничего и не видно. Разве что…
От вида мощного в своей отвратительности сияния, окутавшего поселок, захотелось отвернуться. Дернуло же настроить зрение на просмотр ауры, ага. Но зато теперь я воочию убедилась в точности описания ауры твари. Вот только почему она настолько распространилась — тот еще вопрос. Какие-то чары? Ловушки?
Впрочем, это определенно показывало, что тварь не особенно озабочена своей незаметностью. Если она, конечно, действительно в курсе, что мы уже рядом.
— Как я и говорил, — тихо произносит Шим, — засела в центре.
— И действительно окопалась, — мрачно добавляет Сат. — Не удивлюсь, если там уже не о ком беспокоиться.
Я присматриваюсь, и сквозь тошнотворное гнилостно-зеленое свечение вижу слабые проблески ясной и чистой зелени.
— В поселке еще есть живые, — мне кажется важным это озвучить.
— Это пока… — голос старого лича звучит философски. — Как только подойдем, тварюка это быстро исправит.
На меня накатывает отвратительное, ненавистное чувство бессилия. Неужели жители и этого поселка обречены на гибель, чтобы позже их место заняли другие люди? От нахлынувшей волны чувств, я опираюсь локтем о дерево и чувствую, как болтающийся в грудной клетке амулет Суртаза пару раз ударяется о ребра изнутри. Удивительно, но от этого вибрирующего постукивания мне становится спокойнее.
Правда, ненадолго. Потому что я внезапно ощущаю нечто странное — будто кто-то щекочет мои виски невидимыми пальцами.
— И сколько… вас… ждать?..
Судя по тому, как дернулся Сат, это было что-то вроде групповой мыслесвязи. Призрачный шепот, похожий на шелест листьев под ногами, вызывает ощущение пустоты в голове, а чужое присутствие в сознании путает мысли и мешает связно думать. Но это и к лучшему, наверное. Пусть старшие думают.
— С удовольствием… — в голосе твари звучит неприкрытая издевка, и ощущение чуждого присутствия внезапно ослабевает, но не исчезает полностью.
 
— Шиз, держись позади, — бросает Сат через плечо, устремляясь за своим учителем.
Шим же тем временем уже летит вниз по склону — напрямик к поселку, напрочь игнорируя изгибы тропы.
— Какой план? — спрашиваю я, едва поспевая за ними.
— Подобраться как можно ближе и убить, — сухо отвечает старый лич.
— Но…
— Боюсь, девочка моя, другого выбора нет. Иначе эта тварюка убьет нас.
Фразу о том, что если мы убьем тварь, то не исключено, что Суртаз то же самое сделает с нами, я предпочитаю оставить при себе.
— Тогда можно было бы на расстоянии… — голос Сата звучит хмуро. Не знаю, согласовывали ли они свои действия по ментальной связи, но ученик явно недоволен планом учителя.
— Как ты думаешь, откуда эта тварюка знает о том, что мы здесь? — и, не дожидаясь ответа, Шим добавляет: — Ее чары везде. В них — много чего… В том числе и защитного.
— Замечательно. И ты говоришь это только сейчас?
— А это что-то бы изменило?
Я молча следую за переругивающимися личами и судорожно размышляю, что же делать. Если эта тварь настолько сильна, что на расстоянии на нее воздействовать нельзя вообще никак, то что мы сможем сделать вблизи?
Да ничего.
А свечение тем временем разрастается — по мере того, как мы приближаемся к поселку. Он смутно знаком мне. Настолько, что возникает ощущение — достаточно чуть напрячь память, и я даже вспомню его название. Вот только обстоятельства сейчас к этому совершенно не располагают.
Спустя пару минут тропа приводит нас к началу главной улицы — довольно широкой и даже вымощенной камнем. Прямая, как бедренная кость, она показывает нам просторную площадь в другом своем конце.
Похоже, тут действительно собиралась ярмарка.
Несколько ярких шатров и десяток груженых доверху телег должны были к вечеру рассыпаться по свободному пространству ловкими фокусниками, горластыми лоточниками и коробейниками, торгующими всем — от зачарованных шаров и сладостей до тканей, украшений и посуды, но…
Вместо этого — среди трепещущих полотен не до конца растянутых шатров и не разгруженных телег с павшими прямо в упряжках мулами — по площади туда-сюда снуют люди. Молча и бесцельно, будто повторяя заученные движения, но не понимая, зачем они это делают.
И мое облегчение от того, что они вроде бы еще живы, быстро сменяется тихим ужасом от неестественной картины происходящего.
— Действительно, как мертварь-кукловод, — цедит Сат, то ли угадав мое состояние, то ли испытывая примерно то же, что и я. — Интересно, будь у твари тело чернокнижника — она бы убила нас сразу возле портала?
— Не исключено, — ровно отзывается Шим. — Чем дальше, тем больше я склоняюсь к мысли, что эта тварюка захватила чужое тело, а не создала его из частей других. А раз так… Будьте осторожны, поняли?
Мой спутник хмыкает, а я молча киваю — хоть и понимаю, что старый лич вряд ли видит мой жест. Но похоже, что этого ему достаточно, так как больше комментариев не было. Вместо этого Шим вытягивает из-за пояса рукоять плети и медленно летит по безлюдной улице к площади.
Снова замыкая цепочку, я осторожно осматриваюсь по сторонам. Дома по обе стороны действительно пусты. В них нет никого живого. Вообще никого. Такое впечатление, будто тварь, собрав всех людей на площади, остальных живых существ в поселке попросту убила. Ни одной кошки на пороге, ни одной птицы на ветке.
Хорошо, все-таки, что животные не становятся зомби.
Когда до площади остается полтора-два десятка шагов, снующие по площади люди вдруг останавливаются и разом поворачивают головы к нам. Шим останавливается, и Сат зависает в воздухе вровень с ним, в паре шагов слева. Глядя на площадь в просвет между ними, я вижу, что далеко не все из людей на ней живы. Ясное зеленое сияние, чуть замутненное грязно-золотистым отливом, перемежается с бурой болотной зеленью восставших — или поднятых — мертвецов. И ко всем ним тянутся сотни полупрозрачных нитей. Их тусклое грязное золото, будто бы измаранное в болотной грязи, пульсирует мелкими прожилками цвета подсохшего гноя.