Цена двуличности. Часть 3 (СИ)
Я же вспоминаю, почему эта странная поросль все это время казалась мне смутно знакомой. Сигнальные чары умерца, когда-то являвшегося другом Альда, выглядели примерно так же. Интересно, эти тоже просто уведомляют своего создателя или умеют что-то еще?
Узнать это мне было не суждено — Сат ударяет еще несколько раз и легко расправляется с ближайшей к нему магической растительностью. А расположенные чуть дальше пучки растворяются в воздухе сами — то ли Шим признал свою затею неудачной и деактивировал чары, то ли мой спутник сделал что-то такое, что разрушило их.
— Можно двигаться дальше, — провозглашает лич, и я слышу в его голосе улыбку. — Шим не изменяет себе. Еще при жизни, в юности, я как-то попался в такую ловушку. Ощущения были не из приятных, знаешь ли.
— А разве это — не сигнальные чары?
— Вообще — сигнальные. Но старик любит экспериментировать. Ловушка, в которую я тогда попал, была как раз из таких. Как результат — волдыри по всему телу на неделю.
— И наставник тебе не помог их свести?
— А я и не просил, — Сат пожимает плечами и снова устремляется вперед по дороге. — Сам виноват — полез, куда не следовало. И после этого так отчаянно делал вид, будто все в порядке, что удивительно, как Шим еще чего-нибудь сверху не добавил. Просто, чтобы я не строил из себя архимага.
Мне отчаянно хочется спросить, куда же он и почему это место было настолько защищенным, но дорога, сузившись до основательно протоптанной тропы, снова петляет среди густого леса. И несмотря на то, что мы все еще летим бок о бок, расспрашивать попросту не удобно — я то и дело цепляюсь мантией за кусты и ветки деревьев. Поэтому и парящую в воздухе худощавую фигуру замечаю лишь тогда…
…когда Сат отталкивает меня в сторону, и я слышу свист и щелчок.
Отлетев прямиком в кусты, цепляюсь подолом мантии за голые шипастые ветви и пытаюсь понять, что происходит. Потому что теперь щелчки раздаются с обеих сторон, и мой взгляд едва успевает ловить ядовито-зеленые ленты, мелькающие… с обеих сторон.
И если плети Сата являются его собственными видоизмененными пальцами, то его противник явно пользуется зачарованным оружием: в затянутой в перчатку руке я вижу темную рукоять примерно две ладони длиной. Семихвостая плеть, каждый ремень которой будто бы соткан из чистой энергии — мне удается увидеть их только в короткие мгновения перед очередной порцией щелчков.
Все окончилось быстро — я даже не успела вырваться из колючих объятий своего невольного укрытия. Вот противники пытаются друг друга достать, перемещаясь то влево, то вправо поперек не такой уж и широкой тропы, а вот они неподвижно замирают в полнейшей тишине. А я не знаю, чего ожидать дальше, потому что Сат явно не торопится возвращать своим пальцам нормальный вид, а его противник не прячет оружие. Хвосты его плети расстилаются по лесной тропе, едва заметно шевелясь и напоминая сотканные из магической энергии щупальца.
— Неплохо, неплохо, мой мальчик.
Голос незнакомца, хоть я почти сразу догадалась, что это — Шим, оказывается басовитым, звучным и раскатистым. И от этого — совершенно не соответствующим его худощавому телу, с головы до пят скрытому мантией с просторным и глубоким капюшоном. Впрочем, мне вовремя вспоминается тот факт, что в нашей команде — только личи. Да и запоздалая попытка посмотреть ауру это только подтверждает. Так что голос у него может быть каким угодно.
— Рад слышать, — скромно отвечает Сат и первым деактивирует боевые чары.
— Только не пойму, ты когда сдохнуть-то успел?
Хвосты-щупальца истаивают, и Шим прячет за пояс рукоять, которая теперь выглядит, как обычая палка из темного дерева.
— Старик, не начинай, а? — со вздохом отвечает мой спутник. — Ты же все равно об этом забудешь, как только мы разойдемся.
— А… то есть мы уже когда-то виделись?
Басовитый голос становится тише и в нем слышится что-то, похожее на смесь сожаления с раздражением. Сам же лич медленно сокращает расстояние между собой и своим бывшим учеником.
— Ага.
Получается, Шим знает о своих проблемах с памятью? Интересно.
— А с тобой мы знакомы?
Хоть я все еще не вижу его лица, но отчетливо ощущаю на себе взгляд.
— Нет.
Сат отвечает вместо меня, а я наконец-то выбираюсь из кустов — даже не порвав мантию, кажется. Шим останавливается в нескольких шагах, и ощущение чужого взгляда усиливается. В какой-то момент мне кажется, что я могу сказать, куда он смотрит: на амулет Суртаза, скрытый мантией и моей грудной клеткой.
— Я — Ашиммар, можешь звать меня коротко и просто — Шим. А как тебя зовут, умница-красавица?
Как же плохо он меня знает. Впрочем, пожалуй, это и к лучшему.
— Шиз Асшен Несхат.
— Ух ты, — судя по голосу, Шим явно удивлен, — надо же, как совпало.
— Что совпало? — Сат, похоже, удивлен не меньше своего учителя. Как и я.
— Да был тут случай года два назад…
— Ты хочешь сказать, лет двадцать? — фыркает мой спутник.
— Два или двадцать, какая разница? — лич отмахивается от Сата.
— Действительно… — ехидно отзывается тот.
— А ты не местная, случаем?
— Можно сказать и так, — тихо отвечаю я.
— И живешь в той стороне? — рука в перчатке указывает в сторону не видной за лесом Двугорбой.
— Жила какое-то время.
— Еще и название поселка… То ли Пригорье, то ли Нагорье…
— Черногорье.
— Точно, и помню ж еще! Суртаз великий, да ты ж — званница моя, — с этими словами Шим подлетает ближе ко мне, и уже совершенно не скрываясь осматривает меня со всех сторон. — Ай, хороша-то как, кость белая, ни лоскутка…
— Старик, может расскажешь, как так вообще вышло?.. — начинает Сат.
— И что значит — званница, — подхватываю я.
— В смысле, что значит — званница? — лич резко останавливается, и в его голосе звучит настолько искреннее недоумение, что мне даже становится как-то даже стыдно, от своего незнания. — Это значит, что я тебя назвал. Придумал имя.
Ах вот ты какой, правильный ответ на вопрос, от которого отмахивались мои родители… Почему у женской части моей родни имена обычные, простые и привычные, а у меня — мало того, что двойное, так еще совсем иначе звучащее? И если первое еще нормальное, можно Шизой звать, то второе — не пойми что. Повезло хоть, что с родовым именем звучит прилично.
— А как так вышло… — задумчиво добавляет Шим, — считай, случайно.
Он замолкает, резко поднимается в воздухе повыше и быстро осматривается. Но даже сейчас я все еще не вижу его лица — лишь колышется ткань капюшона.
— Показалось, что сигналка сработала, — поясняет он. — Так вот, гонял я тогда химеру. Не знаю, как она добралась аж сюда, но дел по поселкам натворила знатных. И вот, вышел я на след, почти догнал и смотрю — а она обоз распотрошила. Часть тел себе забрала, часть — зомбами шатается. Думаю — вот, опять не успел, а потом смотрю — под перевернутой телегой есть живые. Я — к ним, приказал, чтобы тихо сидели, сам занялся зомбами. А там и химера припозла. В общем, потрудился на славу…
Лич раскатисто смеется и прячет руки в рукава. Мы с Сатом молчим, дожидаясь продолжения истории.
— Когда закончил, поднял я телегу, а там мужик с девкой на сносях. Та меня как увидела, тут же разродилась, прям ему в руки. Посмотрел я на этот праздник жизни, спросил, все ли нормально — а то вдруг упокаивать придется…
Шим вздыхает и замолкает.
— И?.. — в голосе Сата слышно нетерпение.
— А мужик ко мне — мол, скажи да скажи, как отблагодарить за спасение. А что мертвецу от живых надо-то? Ничего. А он не унимается. Смотрю я на него и думаю, раз так просит — хоть дитю имя дам. Мужик сначала не понял, похоже, подумал, что я забрать хочу, аж сбледнул. А мне-то дитя зачем? Ему же мамка нужна, а не старый лич. Точнее — ей, как оказалось. Девчушка родилась. Ну и дал ей имя — Шиз Асшен.
— А что оно значит? — на этот раз уже не выдерживаю я. Потому что это был второй вопрос, не дававший мне покоя в детстве.