Цена двуличности. Часть 3 (СИ)

— Да, просто… Здесь так тихо и безлюдно, — отвечаю я, перелетая через порог.
Дверь сама захлопывается за моей спиной.
— Меня это тоже… беспокоило, — чернокнижник криво усмехается и ставит ногу на ступеньку. — Обычно это плохой знак.
— В смысле?
— Видишь такое поселение — кидай массовое упокаивание не глядя, — мрачно отвечает Ваан. — И молись Суртазу, чтобы в этот момент к тебе со спины не полз упырь.
Я качаю головой, поняв ход мысли. Действительно, в обычном поселении такое безмолвие — не просто плохой, а очень плохой знак. Впрочем, между озомбевшим поселком и этой тихой столичной улицей есть разница: зомби просто упокаиваются, а вот личи могут и в ответ чем-нибудь припечатать.
Оказавшись на втором этаже, Ваан быстро осматривается.
— Нам вперед, — подсказываю я.
— Да уж тут я других вариантов и не вижу.
Чернокнижник издает нервный смешок и делает несколько шагов к двери в конце коридора. А затем, будто вспомнив, кто именно встретит его в другой комнате, он выпрямляет спину и сразу кажется чуточку выше. Хоть я прекрасно понимаю возможные ощущения Ваана, со стороны это выглядит довольно забавно.
Почти не останавливаясь, он толкает дверь и перешагивает через порог. Зависнув в дверном проеме, я вижу, что обе кушетки пусты. Перелетев через порожек и быстро осмотревшись, убеждаюсь, что Суртаза в комнате нет. Видимо, опять зашел в какую-то из соседних.
— Присядь пока, — предлагаю я, жестом радушной хозяйки указывая на кушетку, которую негласно считала своей — рядом с ней не было столика.
Ваан пожимает плечами и занимает предложенное место. Я же, пользуясь случаем, подлетаю к все еще стоящему возле левой двери ложу. С внутренним содроганием скольжу взглядом по простым и практичным формам — никакого украшательства, внешний вид каждой детали подчинен выполняемой ею задаче.
— Это… для чего? — чернокнижник тоже обращает внимание на эту своеобразную мебель.
— Суртаз намерен восстановить мое тело, — как хорошо, что мой голос не способен выдать ощущения, которые я испытываю по этому поводу, — для этого и понадобились кости.
— А… понятно.
В голосе Ваана слышится едва уловимое облегчение. От мысли о том, что мог подумать о предназначении этого ложа, мне становится смешно. Вместе со смехом притупляется и страх — я хотя бы уже могу смотреть на эту злосчастную мебель без содрогания. Снимаю с плеча сумку и ставлю ее на отполированную деревянную поверхность горизонтально разложенного изголовья.
Дальняя от меня — крайняя справа — дверь открывается с тихим щелчком, и я слышу шорох, с которым Ваан поднимается на ноги. Поворачиваюсь на звук и вижу, как чернокнижник почтительно склоняет голову перед вернувшимся Суртазом.
— Интересно, — задумчиво говорит Первый Некромант, неторопливо проходя мимо Ваана, — я представлял тебя чуть иначе.
Чернокнижник издает что-то среднее между тихим смешком и сдавленным стоном сквозь зубы. Бедняга, как же я тебя понимаю — он прошел совсем близко, чуть ли не зацепив мантией.
Мне даже не хотелось представлять, насколько же это могло быть больно. Тем более — для живого… Хотя, как знать, может именно бессмертные острее ощущают чужое могущество. Надо будет спросить у Суртаза…
…который, тем временем, подошел ко мне и поставил в ногах кровати небольшую шкатулку. Небольшая, с мою ладонь от запястья до кончиков пальцев, она была изготовлена из темного дерева с причудливым узором из серебристых прожилок.
— Не буду тебя долго мучить, ты мне пока пригодишься живым, — учитель поворачивается к Ваану, в его голосе слышна усмешка, — поэтому всего несколько вопросов.
— Как скажете, — покорно отвечает тот. Он все еще стоит со склоненной головой, и я вижу, как с кончика тонкого носа на пол падает капелька крови.
— Посмотри на меня, — приказывает Суртаз.
Чернокнижник поднимает голову и смотрит на Первого Некроманта. Спокойно, даже немного отстраненно, что ли. Неужели уже не страшно? Впрочем, сжатые челюсти и напряженность тела подсказывают мне, что это не так. Скорее всего, боль просто вытеснила собой страх.
 
— Кто говорил через тебя в последний раз?
— Я не знаю, — тихо отвечает Ваан. — По ощущениям их… много.
— Они часто связываются с тобой?
— Нет. Это четвертый… или пятый раз за несколько лет… кажется.
— О чем они говорили тогда?
— Они предупреждали об очередном вторжении…
Кровь струится по лицу Ваана и скапывает с подбородка то на ворот расстегнутой курки, то на пол. Но чернокнижник не обращает на это внимание.
—…и в каждый такой раз были неожиданности.
— Поясни.
— Либо новый вид тварей… либо бледных оказывалось очень много.
— То есть, предупреждения поступали тогда, когда был риск прорыва обороны, верно?
— Да.
— Что изменилось сейчас?
— Не знаю.
— Ты помнишь слова настигшего тебя сегодня… — Суртаз неопределенно поводит рукой, затянутой в когтистую перчатку, — пророчества?
— Да.
— Ты знаешь, кем являются те, о ком в нем говорится?
— Нет.
— Что ж… — Первый Некромант замолкает на пару секунд, — думаю, пока с тебя хватит. Позже еще поговорим.
— Как скажете, — Ваан снова почтительно склоняет голову.
Или мне кажется, или за время разговора он успел неслабо так побледнеть.
— Я проведу?
Суртаз отвечает на мой вопрос едва уловимым кивком и направляется к двери рядом со мной. Чернокнижник поднимает голову и задумчиво смотрит ему вслед, будто собираясь что-то спросить, но… Суртаз скрывается за дверью раньше. И едва это происходит, как Ваан облегченно выдыхает.
Я подлетаю ближе ровно в тот момент, когда чернокнижник обессиленно опускается на край кушетки.
— Ты как?
— Я думал, меня в клочья разорвет… — шепчет он, — такое было ощущение… Когда он рядом прошел.
— Обратно хоть дойдешь?
— Да, — Ваан кивает и вдруг резко замирает, опустив взгляд в пол.
Не зная, чего ожидать на этот раз, я слежу за чернокнижником. Сначала он хмурится, а затем делает резкий вдох сквозь зубы. Переводит взгляд на меня, и в его карих глазах я вижу растерянность… и страх?
— Что случилось?
Что-то определенно случилось, уж слишком резкая смена настроения.
— Кит, — Ваан вскакивает на ноги и, пошатываясь, устремляется к двери. — Она пропала.
— Что значит — пропала? — я бросаюсь следом за чернокнижником, который с удивительной для своего состояния прытью помчался по коридору.
— А что это по-твоему может означать? — последовал резкий ответ. — Такое уже бывало… — заскользив на ступеньке, Ваан цепляется за поручень, чтобы не скатиться кубарем вниз. — Но ее быстро находили. Сейчас же… Линс сказала, что перерыли весь дом и…
Линс сказала? Так то была мыслесвязь, значит.
Слетая по лестнице вслед за чернокнижником, я судорожно перебираю варианты, куда могла бы отправиться безумная немая девушка, оказавшись в незнакомом месте… И кого при этом встретить.
От мысли о том, что Кит может столкнуться с каким-нибудь личем и повторить свой любимый трюк с попыткой подчинения, мне становится не по себе. Хоть бы она недалеко ушла.
Ваан же тем временем резко останавливается перед закрытой дверью. Прикасается к ней, но руны на створке остаются темными и безжизненными. Чернокнижник быстро оглядывается на меня, и я протискиваюсь к двери мимо него. Секунда ожидания после прикосновения, и она послушно распахивается, выпуская нас на улицу.
— Может, я могу чем-то…
— Нет, не надо, поищем сами, — прерывает меня Ваан, — а если не найдем…
Он отирает кровь с лица рукавом, вздыхает и отворачивается, глядя на все такую же тихую и безлюдную улицу. Только уже погруженную в сумерки — даже окна здания Зала Совета не светились, что уж говорить об остальных.
—…то Милех свернет мне шею и будет прав, — с невеселым смешком добавляет чернокнижник.
— Что ж… тогда удачных поисков, — внезапно я чувствую себя виноватой. В голове бьется мысль о том, что Кит не убежала бы, оставайся Ваан в доме Мэба.