Осколки тени и света (СИ)

Темный крутнул рукой, призывая кинжал, полюбовался и убрал за грань. Страшная штука это некромантское ритуальное оружие. Оно материально существует по обе стороны грани и питается жертвенной кровью. Первую получает от хозяина-темноготам, за порогом. Так устанавливается связь. Все, что я знаю – такие ножи и кинжалы только для ритуалов. И вот их некроманты действительно чувствуют как часть себя. Они и есть часть, ведь заклинают не только кровью, но и сутью. Душу вкладывают. И это вовсе не фигура речи.
Спустя какое-то время, недолгое, я снова узрела финт с появляющимся из-за грани ритуальным кинжалом и до меня дошло. Да эта темная скотина просто издевается! Понял, что меня плита давит от того, что я не осознавала нереальной ценности камешка, и дразнит. Только тут он слегка не угадал. Магическая уникальность гранатовой бусины была не так важна для меня как то, что когда-то ее касались мамины руки. Единственное, вещь сохранившуюся от старого дома, я отдала за возможность обрести новый дом и, возможно, свободу от поводка.
Представляю себе лицо этого проходимца, когда он осознает до конца, на что подрядился. Поводок договора однозначно меня добьет без его знаков для зомби, или что он мне там рисовал. Сам некромант со мной ничего сделать не сможет. Разве что морально доставать. Тьма, вот уже не знаю, что страшнее… Может каланча потому такой мрачный стал, что понял? Иииннеее…
Мгновенный разворот и мне в грудь уткнулся некромантский палец.
– Хватит.
– Что? – удивилась я, ведь кроме слегка коварных мыслей, меня не в чем было упрекнуть.
– Ничего, – буркнул псих. – Рядом иди. Хватит мне спину полировать.
Я пожала плечами, извинительно покосилась на латунную цаплю за то, что бросаю ее компанию. Меня повысили до «рядом». До «золотка» пока не дотягиваю, но я не в претензии. Вряд ли мне, как лопате, удастся промолчать. Это от того, что я в Холин-мар намолчалась на три жизни вперед, или у каланчи такое особое свойство – заставлять говорить первое, что в голову взбредет? Например, правду.
Идти рядом оказалось не в пример интереснее. Тропа, обозначенная более жухлой и плохо растущей травой, была не слишком широкой, но я предпочла держаться на ней, а не путаться ботинками в стеблях на обочине. Так что между мной и некромантом оказалось меньше метра и лопата. Я начала уставать. На один шаг каланчи моих приходилось два. Так и тянуло тоже положить свою руку на черенок, прямо над рукой темного, чтобы опираться на «золотце» при ходьбе, но я не стала рисковать.
Кусты стали попадаться чаще, сделались выше и гуще, затем нас обступила очередная роща.
Таких деревьев мне встречать еще не доводилось. Несмотря на начало лета, листья на них были желто-оранжевые, как клочки огня и такие же по форме. Сами деревья, старые и высокие, росли довольно редко. Густые ветви подпирали небесный свод. Голова кругом пошла, когда мне вздумалось посмотреть. Царящий внизу полумрак нет-нет да и вспыхивал ярким бликом – листья падали. На обычной зеленой траве их было множество. И на дорожке, которую попирали некромантские сапожищи, ушагавшие вперед. Сам темный сверлил притормозившей мне во лбу очередную дыру. Зря. У меня там и так сквозняк сплошной. Видно, не только терпение за гранью осталось, но и рассудительность, и такт, и вот я почти что голая, без воспитания и совсем не леди, что уж. Будешь тут леди, когда кругом одни некроманты и… кладбища.
 Глава 14 
– Зачем ты меня сюда приволок? – угрюмо осведомилась я, нагоняя некроманта, и теперь созерцала разнокалиберные надгробия разной степени запущенности.
Я вполне могла подождать, не заглядывая в это полузабытое место скорби, посидеть на травке, полюбоваться падающими листьями. Темного же надгробия воодушевляли, он повеселел и принялся шутить, чем окончательно вогнал меня в ступор. Даже заговори вдруг лопата, я бы не так удивилась, как удивилась услышав от него:
– А ты представь, что у тебя тут свидание.
– Ск… с кем?
– Ну… С ним вот, – некромант похлопал рукой по случившемуся рядом надгробию с мраморным юношей. Время его не пощадило, птицы наградили. – Или со мной.
 
– Тогда я выберу его, – серьезно сказала я, проведя краткий сравнительный анализ кандидатур.
– У него нос отбит, – авторитетно заметил темный, посмотрел еще и добавил: – Оба.
– А у тебя башка, это хуже, – так же авторитетно парировала я.
– Хочешь, – таинственным шепотом произнес ненормальный, опираясь рукой на край постамента и максимально приближая свое лицо к моему, – открою тебе страшную тайну?
Воцарилась тишина, я успела в подробностях рассмотреть некромантский нос, синеватые тени под глазами, сами глаза, широко расставленные, почти прозрачные серо-голубые, с густыми щетками колких ресниц, и нависающие над ними брови…
– Я делаю это не башкой.
– Тьма охрани узнать, чем, – остереглась я, чуть отодвигаясь от каланчи и едва не упершегося в меня черенка. Сама лопата скромно пряталась за постаментом.
– Душечка, – воскликнул некромант, распугав любопытствующих ворон, слетевшихся на прибытие темного, как некие насекомые на ценный продукт.
Я вздрогнула: не ожидала бурной реакции, не ожидала, что в таком сказочном лесу водятся вороны, а вороны явно не ожидали экзальтированных воплей. Обращались, ясное дело, не ко мне.
– Душечка, – уже спокойнее, – это недоумертвие в нас сомневается.
В нас! Все… Мой мир никогда не будет прежним.
Я скорбно удалилась за могилу с тем самым отбитым, а присев на церемониальную вазу, чтобы отдохнуть и не видеть при этом ненормальной темной морды, обнаружила на земле один из носов. Нижний. Анатомически правильно вылепленный. И взрыднула. Появившееся из-за надгробия заинтересованное лицо некроманта добавило в рыдания истерики. Оценив мое состояние, он решил, что каждый должен заниматься своим делом и оставил меня.
Когда слезы от смеха перестали течь, я упокоила каменный «нос» в вырытой ботинком ямке и пошла посмотреть, чем занят продавшийся за бусину проводник. Еще свинтит тишком с моим сокровищем, а я только общее направление на Светлый лес и Иде-Ир знаю и то только потому, что темный меня туда очень выразительно посылал и для верности рукой показывал, чтоб я с маршрута не сбилась.
* * *
Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как бежит вода и как… Темный тут же перестал копать, лишая меня удовольствия. Выбрался из ямины вместе с лопатой, смерил взглядом меня и вырытое. Его вещи попирали чью-то каменную плиту. Плечи без плаща выглядели не такими огромными, но зато добавилось рельефов. На руках проступили жгуты вен, череда шрамов на запястьях сделалась заметнее. Что бы там ни думали обыватели, но девяносто процентов крови, которую используют некроманты для работы – их собственная.
Утомленное «солнышко», доверчиво прильнув черенком, прилегло на сгиб некромантской руки, а меня поманили пальцем. Угу, разбежалась. Темный закатил глаза и сам снизо… подошел, подобрав с земли плошку, куда набросал не пойми чего.
– Плюнь сюда.
– Что?
– У меня во рту пересохло. А тебе по должности положено плевать в чужой котел. Ты же ведьма. Ты же ведьма?
– Нет!
– А чего рыжая? И глаза разные. С виду – ведьма.
– Папа.
– Чего папа?
– Папа – ведьма… тьфу… ведьмак, темный, был.
– А мама?
– Понятия не имею.
– Вот чудило. Обычно не знают, кто папа, а тут вон чего. Тоже был?
– Кто был?
– Мама.
– Был, – на автомате ответила я и… – Ты.. Ты издеваешься?
– Да.
Я полыхнула шевелюрой и плюнула на все. Вышло не густо, но темный остался доволен. Заурчал над плошкой как дорвавшийся до сметаны кот. Странный тип.
– Зачем? – спросила я, когда он ссыпал наговоренное в яму. – А как же кровавые подношения?
– Потом поднесешь, – он небрежно закидал яму, попрыгал сверху. – Из-за такой ерунды руки резать… А запасы я на тебя извел. – И по лбу постучал. Оттер руки о штаны, вытащил флягу из-за пояса, поболтал, прислушиваясь, отхлебнул. Потянуло пряными травами.