Второе счастье (СИ)

В институте я с этими ребятами не пересекался – в районе нашей общаги они если и водились, то в тех местах, до которых я не доходил. Жасым, насколько я знал, тоже избежал подобных встреч. А обстоятельства смерти Дёмы я знал только в пересказах, да и случилось это в начале девяностых, когда и прежний мир рухнул, и сам мой сосед по комнате превратился в нечто спившееся и несуразное.
Но вот после, в тех же девяностых, я узнал эту братию слишком хорошо. Они уже перешли на другой уровень; частенько заказывали такси и иногда платили долларами, с кем-то из них мы ходили в одну качалку и нормально общались. Случались и эксцессы – меня подранил как раз один из свеженьких и борзых, но неумелых. Впрочем, тогда они с разводом лохов уже почти завязали – появились дела поинтересней и поприбыльней. Но в нулевые всё вернулось, правда, новые обитатели скамеек в московских районах с прежней гопотой были связаны слабо. Зато вооружены они были много лучше.
Эти же «гопники» никакими гопниками не были. Они были слишком хорошо прикинуты – всё чистенькое и глаженное, а джинсы большинство настоящих гопников видели только в кино. Ну или по телевизору, если он был – почему-то именно этот предмет обстановки глава проблемного семейства пропивал в первую очередь. У этих ещё были хорошие стрижки и очень дорогие модные кепки, а на лицах, как у Шарапова, было нарисовано десять полных классов среднего образования. Да и вообще они были слишком взрослыми – в их возрасте настоящие пацаны либо сидели по второй ходке, либо уже вели относительно законопослушную жизнь.
Но нужную фразу они выдали почти без запинки.
– Эй, пацан, закурить не будет?
***
Я сделал вид, что ничего не слышал и продолжал идти, как шел.
– Эй, ты что, не слышишь? Оглох?
Мне жутко хотелось сломать схему. Подойти, достать ломик, который я купил уже после поездки взамен изъятого в Шахтах, – и врезать одному из этих ушлёпков по лбу. Но о прямом конфликте я старался не думать – и продолжил свой путь.
Они были старше, и не мне в восемнадцать лет в одиночку раскидывать трех почти взрослых лбов. Даже с тем тесаком, что остался в Шахтах, я бы поостерегся выходить против этой гоп-компании – такое возможно только в кино и то если ты Брюс Ли. В остальных ситуация всё, как правило, заканчивалось одинаково – храбреца ждал неожиданный удар сбоку или сзади и коллективное пинание ногами. Ну а свой ломик этот храбрец потом заколебется вытаскивать из собственной задницы.
Собственно, я надеялся успеть добраться до Новоалексеевской – до неё было совсем близко, а там громкие наезды без внимания не остались бы точно, потому что тропинка выводила меня прямо к местной ментовке. К тому же и мамаши уже косились в нашу сторону и, наверное, прикидывали, как ловчее вызвать участкового.
– Эй, лошара, ты чего по нашему району шаришься?
Они послали одного, самого мелкого. Это была отработанная тактика, хотя эти поцы про неё только слышали, а сами применяли, наверное, чуть ли не впервые.
Мелкий догнал меня и заступил дорогу. Вот тут я остановился – просто не было другого выхода. Но продолжал молчать, глядя ему прямо в глаза.
– Чего молчишь? Ссышься?
Я продолжал молча стоять. Это явно выводило его из себя, кажется, он начал нервничать, но тут я мог ошибаться – всё-таки я видел его первый раз, а прочитать эмоции на лице незнакомого человека практически невозможно – если нет нужного опыта. У меня такого опыта не было.
Он подошел чуть поближе. Если говорить в терминах будущего – нагло вторгся в моё личное пространство.
– Ты чё такой дерзкий? – я учуял смесь табака с ментолом и окончательно расслабился.
Ни один гопник не стал бы курить эти вонючие девчачьи сигареты. У них в ходу были «Астра» или копеечный «Дымок».
– А кто интересуется? – спокойно спросил я.
– А то ты не знаешь!
Я промолчал.
– Да чё ты молчишь!
Ему очень хотелось ударить меня, но он, похоже, получил вполне конкретные инструкции касательно рукоприкладства. Я всё-таки положил руку на сумку и нащупал пальцами ломик. Если получиться уложить этого с одного удара, я успею оторваться от тех двоих.
 
– Ты не ответил.
– Какого хера я будут тебе отвечать, ты кто такой?!
– Кто интересуется? – повторился я.
– Хуй в пальто!
– Не слышал о таком.
Он немного завис, а я воспользовался этим, чтобы обойти его и продолжить свой путь. Но он оказался настырным – быстро догнал меня и снова встал на тропинке.
– Стой! Не понял, че за хуйня? Сука, я же к тебе по-пацански! Что, западло побазарить?
Краем глаза я заметил, что и два оставшихся уже встали и идут к нам. Тут уже не убежишь. Я отпустил ломик и вытащил руку из сумки.
И постарался не дрогнуть, когда мне на плечо опустилась тяжелая рука.
– Ты чего грубишь нашему другу? Ты кто такой?
– А кто интересуется? – повторил я.
– Во, как попка одно и то же завел...
– Лёха, заглохни, – негромко сказал второй его товарищ, и Лёха послушно закрыл рот. – Кто надо интересуется, ты на вопрос отвечай. Я Родион, это Лёха, а это Мишка.
Он протянул мне руку, а я её проигнорировал.
– Не слышал о вас.
Будь на месте этих товарищей настоящие гопники, я бы уже валялся на земле и пытался защитить голову от ударов ногами. Гопники всегда ходили толпой и нападали на жертву все вместе, не давая шансов на честный бой. А все отмазки вроде «кто спрашивает» или «не слышал» хорошо работали только на интернетных форумах, в реальной жизни их лучше не применять. Конечно, у гопников был определенный кодекс чести – если так можно назвать фразы, которые были однозначным сигналом к началу избиения лоха, – но они в любом случае доводили дело до кровавой развязки, если проявляли к кому-то интерес.
– Ну так теперь услышал, – спокойно сказал он – и резко ударил меня в живот.
Хоть я и был готов к чему-то подобному, но всё равно скрючился от боли. Удар у этого Родиона был хороший, поставленный. Он прихватил меня за волосы, поднял мою голову и проникновенно заглянул мне в глаза.
– Тебе привет от Боба.
И ещё раз засветил мне в живот. Напрячь пресс я уже не успел.
– Это что за хуй с горы? – выплюнул я, откашлявшись и понимая, что напрашиваюсь на ещё один удар.
И Родион не обманул мои ожидания.
– Это наш друг, – объяснил тот, кого представили как Мишку. – Он сейчас в армии, но попросил своих друзей приглядеть за его девушкой.
У меня зародились нехорошие предчувствия.
– А я тут каким боком, – меня снова ударили, хотя и не так сильно, как до этого.
Удивительно, но я пока не плевался кровью и не собирал с газона обломки своих зубов. Видимо, они всё-таки не хотели меня калечить.
– Присмотреть – значит, сделать так, чтобы к его девушке не лезли всякие левые чмошники. А ты, козёл, полез. И это тебе первое предупреждение. Будет и второе, если от Алки не отстанешь.
Родион ещё разок сунул мне в живот и отпустил мои волосы. Стоять я уже не мог и со стоном повалился на траву. Напоследок меня небрежно пнули новеньким югославским ботинком и выдали напутствие:
– Неделя тебе сроку, гнида. Если потом увидим тебя тут, тебе не жить.
Я услышал удаляющиеся шаги. Немного приподнял голову и увидел, что женщины с колясками смотрят в мою сторону с легким любопытством и милицию явно звать не собираются.
***
Несколько минут я провел на холодной земле, дожидаясь, пока желудок вернется на место, а живот перестанет болеть. В этот момент я как раз и подумал о том, что если бы у меня был короткоствол, то эти ребята лежали бы тут вместо меня, причем с отстрелянными яйцами. Они дали мне время подготовиться; наверное, если бы я сразу побежал, то успел бы нырнуть в безопасный подъезд, а им бы пришлось снова подлавливать меня на улице. Но короткоствола у меня не было, и я не побежал – поэтому они спокойно ушли, а остался на поле боя, хотя и не победил.