Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать! (СИ)
Вот, ешкин кот, я лучше со старостой пообщаюсь, ей-богу. Со своим старостой. И без всяких там щекастых-зубастых!
А Игоречек, вместо того, чтобы поддержать любимую занозу в одном месте, заискивающе посмотрел на Хомяка:
- Илюх, ты с ней о чем-то там поговорить хотел?
Вот же с... Трус слабонервный! Пять минут меня потерпеть не мог, что ли? Пока этот придурок не ушел, оставив идею испортить мне настроение, нервы и жизнь!
- Спасибо, Игорь, - одарил нашего старосту своим тридцать два-кусачая норма Хованский и невозмутимо цапнул меня чуть повыше локтя. - Я ее надолго не задержу, на пару придет.
А что это он за меня обещания-то раздает? Вот захочу - и прогуляю. Без всяких там обаяшек обойдусь! Козлов, конечно, козлов, Белоярцева.
Где б записать эту умную мысль, чтобы не потерялась?
Глава 2
- И что тебе надо?
Прозвучало очень нелюбезно, совершенно невежливо и откровенно недовольно. И меня даже попытались пристыдить насмешливым взглядом в духе “Ну ты серьезно, Чайка?”. А заметив, что не сработало сменили тактику.
- И чего я тебе сделал, что ты меня так не любишь? Неделю назад я еще был богом, а сейчас...- Хованский даже вздохнул печально. Но я на эту невинную морду лица не повелась.
- Ты… - я аж дар речи потеряла от неожиданности. А когда нашла, выпалила, ткнув ему в грудь пальцем. - Ты сейчас прикалываешься что ли? У тебя вообще совесть есть, Хомяк? Или слово такое хотя бы знаешь? Я могу словарь подарить, если нужно. Только отвали!
- Да что я такого сделал-то? - продолжал притворяться Илюшей-дурачком он.
- Не-е-е, Хованский, - я уперла руки в бока и сощурилась. - Мы вопрос иначе сформулируем. Что ты не сделал за эту неделю! А не сделал ты только одно - разве что в туалет за мной не ходил и в личную жизнь не вмешивался! И после этого ты еще спрашиваешь, за что я тебя не люблю? Ну и на-а-аглость.
- Ну, судя по тому, как активно ты ко мне с поцелуями лезла, твоя личная жизнь - это я, - усмехнулся он, - так что, считай, влез.
- Да бли-и-ин, - честное пионерское, мне захотелось взвыть. Или стукнуть чертового Елизарова за его гениальные идеи. И плевать, что я сама ввязалась в этот пепреплет, виноват все равно Костян! - Это было один раз! Один! Ты мне всю жизнь это припоминать будешь?
- Позволь тебе напомнить, - ехидно-вежливо отозвался Илья. - Два. Второй раз ты ко мне с поцелуями полезла, чтобы твой ненаглядный Костик смог сбежать.
- Ладно, два, - признала я свои погрешности в математике. Ну гуманитарий, я гуманитарий… Местами. - Два раза, Хованский. А это, знаешь ли, не повод меня преследовать! Почему ты до Елизарова так не домогаешься, а? Вот с ним хоть обцелуйся!
Пытавшийся что-то возразить Хованский подавился очередной репликой и закашлялся, глядя на меня удивленно-возмущенным взглядом. А когда смог нормально говорить, фыркнул насмешливо:
- Ну прости, Чайка. С ориентацией у меня пока вроде все нормально, - этот гад даже посмел развести руки в извиняющем жесте. Вот только слово не воробей, вылетит - фиг поймаешь. А я не могла не обратить внимание на его оговорку и буркнула:
- Пока? Ну, хочешь, я тебе поправлю это недоразумение? Бескорыстно и по доброте душевной, честно-честно!
- Это как? - тут же насторожился Хомяк, подозревая, что эта вот любовь к ближнему своему неспроста. И был совершенно, просто бессовестно прав.
Невинно хлопнув глазами, я выдала на голубом глазу:
- Так это… Давай я тебя в клуб свожу? В специальный клуб. И ориентацию поправим, и личную жизнь тебе устроим… И я, наконец-то вздохну свободно, потому что тебе, Хомяк, удалось невозможное! Ты. Меня. Достал!
С минуту меня сверлили нечитаемым взглядом. Чтобы в конце концов, вздохнуть и с каким-то веселым недоумением поинтересоваться:
- Чайка, а, Чайка… Открой мне секрет? Откуда у тебя такие познания о столь потаенных местах? Кто ж тебя просветил? Ему явно светильников маловато на роже…
Я зарычала. Вот честное слово, зарычала! Аки лев, до которого докопался противный охотник со сломанным ружьем. Нет… Как сурикат, который что-то жалобно попискивал из норки. Ну, это если судить по реакции Хованского. Потому что этот козел заржал!
Да блин! Он издевается, что ли?!
- Ну… - Хованский легкомысленно пожал плечами и, наклонившись ко мне, доверительно сообщил. - Есть немного. Но согласись, у нас это обоюдно ведь, нет?
Только тогда до меня дошло, что последний вопрос, свой вопль души, я ляпнула вслух. Похоже, у меня есть еще одна дурацкая привычка, от которой стоит избавиться. Желательно, вместе со свидетелем оной. А то развелось тут всяких…
Ушастых, чтоб их.
- Да я вообще белая и пушистая, - обиженно возмутилась я. - Даже когда не сплю, все равно ангелочек.
- Ну да, ну да, - согласно кивнул головой Илья. - Чет я искренне в этом сомневаюсь, Чайка.
- Да ты… - набрав в грудь воздуха,я собралась, было, в который раз сказать все, что о нем думаю. Но так же внезапно передумала. И только приветливо помахала рукой, громко заявив. - Здрасьте, Валентин Сергеевич! А у нас сейчас у вас пара, да?
- Если ты думаешь, что я поведусь на такой детский развод, то… - Хованский гневно сузил глаза, явно намереваясь предсказать, какие кары ждут меня ещё. Ну, кроме его пристального внимания. Вот только широкая, мужская ладонь, хлопнувшая его по плечу, оборвала тираду на полуслове.
- И я тоже рад тебя видеть, Белоярцева, - мой любимый (в самых невинных смыслах!) мужчина среди преподавательского состава, приветливо улыбнулся и кивнул головой на вход в главный корпус. - И даже закрою глаза на то, что пара началась пять минут назад… Если через минуту тебя здесь не будет, конечно же.
- Считайте, что меня здесь и не было!
И прежде, чем кое-кто успел возразить, я радостно стартовала с места в карьер. В смысле, рванула в сторону крыльца, перепрыгивая через две ступеньки и тихо радуясь, что на сегодня полоса неудач закончилась.
Во всяком случае, я на это очень-очень надеялась.
* * *Илья Хованский
- Ну и что тут происходит? - вполголоса и даже вполне себе дружелюбно поинтересовался любимый родственник.
С потрясающей способностью появляться невовремя и совершенно не к месту. Да блин, он же только-только отловил это ходячее недоразумение! Которое еще воспитывать и воспитывать, чтобы человек вышел.
Именно этим он, Илья Хованский, лучший староста университета, и занимался уже неделю. Пока, правда, безуспешно, тратя собственное время, деньги и силы. Единственное, чего он смог добиться - девчонка научилась ныкаться от него по углам и подарила ему шикарное прозвище “Хомяк”.
Цитируя Белоярцеву, “Потому что еще никто не хомячил так мои нервы, как ты, изверг”.
- Илья, я тебя спрашиваю, - напомнил о своем присутствии дядюшка. - Ты что к ребенку привязался, дитя неразумное? Своих штрафников не хватает, соседние факультеты к дисциплине приучить решил?
- Дядя, я тебя, конечно, уважаю, но… - глубоко вздохнув, Илья все-таки не выдержал и раздраженно дернул плечом, скидывая чужую руку. - Но давай ты не лезешь в мою личную жизнь, а я в твою, а?!
- Ах вот оно что… - задумчиво протянул Кротов. И, хмыкнув, вежливо поинтересовался. - То есть мне показалось, и это не ты меня троллил насчет Юльки?
Желание приложится ладонью к собственному лицу было просто непередаваемым. И это взрослый человек, тридцать скоро исполнится! Букет из сосисок ему подарить, что ли, на юбилей? Пока сожрет, возраст вспомнит хоть.
Но Илья мужественно оставил эти мысли при себе, засунув руки в карманы джинсов. И не менее вежливо откликнулся:
- Какое богатое у вас воображение, дядя. Не думали заняться написанием книг? С вашим опытом и фантазией - покорите литературный рынок на раз!
- Цыц, мелкий, - осуждающе покачал головой Валентин Сергеевич. - Я с вами не то что книгу… Я с вами докторскую степень по психологии защищу. И диссертацию напишу.