Единственный цветок в этой говноклумбе 3 (СИ)

Окинув комнату взглядом, Шейн оценил ее размеры, декор и в общем состояние мебели. Это была действительно роскошная спальня, что даже удивляло.
Лишь сейчас заметив отсутствие на кровати и полу разброшенных ранее вещей, Шейн наконец-то понял для чего его все-таки попросили подождать.
«Так она убрала вещи? Ее больше волновал порядок, чем собственный внешний вид?»
— Я рада, что ты все-таки зашел, — заговорила Латиша, останавливаясь прямо напротив парня. На ее лице виднелся легкий румянец, но ее голос был столь уверенным, а улыбка столь широкой, что из-за этого сразу же становилось понятно насколько счастливой она была. — Мне не хотелось просыпаться рано, а потом я просто не знала, чем себя можно было занять…
Шейн слегка улыбнулся и быстро наклонился. Не позволяя больше вставить и слова, он приложил руки к женским щекам и намеренно приподнял голову Латиши. Его губы коснулись ее губ намного настойчивее, чем в прошлый раз. Ловко обхватив левой рукой талию девушки даже немного приподняв ее, он лишь углубил свой поцелуй и стал настойчиво ласкать ее своим языком. Он слышал, как ускорялось ее сердцебиение, каким неровным становилось дыхание, и он чувствовал все ее неуверенные попытки ответить на этот поцелуй и прижаться к нему еще сильнее.
Ощутив, что Латиша начала уже практически задыхаться, Шейн слегка отстранился, коснулся своим лбом ее лба и замер. Вот так, смотря друг на друга, они просто замолчали, пытаясь восстановить дыхание.
— Мы можем, — обрывисто заговорил Шейн, вспоминая последнюю фразу Латиши, — что-нибудь придумать.
Девушка невольно улыбнулась. Обхватив своими руками шею парня, она буквально повисла на нем и тихо ответила:
— Я смотрю, ты сразу что-то придумал.
— Есть такое.
Чуть выше приподняв Латишу над полом, Шейн развернулся и быстро донес ее прямо до пастели. Как только он положил ее на мягкие шелковые покрывала, прозвучали тихий скрип и шелест.
Шейн, улыбнувшись, навис над девушкой и иронично произнес:
— Не зря кровать освободила.
Лицо Латиши покраснело. Приподняв руки и быстро приложив их к щекам, она с легким возмущением спросила:
— Ты специально напоминаешь?
— Как ты догадалась?
Шейн, оттолкнувшись от кровати и выпрямившись, быстро стянул с себя рубашку, отбросил ее в сторону и потянулся к ремню на своих штанах. Латиша не отводила от него заинтересованного взгляда, и тем не менее строго отвечала:
— Прекращай подшучивать надо мной.
— Как я могу сделать это, если ты постоянно даешь мне повод?
Девушка зловеще нахмурилась. Быстро протянув руки к молнии на штанах парня, она помогла расстегнуть ее, подтолкнула Шейна куда-то вправо и ясно дала понять, что он должен был лечь.
Схватившись руками не только за сами штаны, но и за резинку трусов, она помогла Шейну разом снять их и строго проговорила:
— Я буду мстить за каждую шуточку.
— Хотелось бы посмотреть как.
Как только все преграды были сняты, Латиша потянулась и к той одежде, что была надета поверх нее. Сняв с себя лифчик и равнодушно отбросив его в сторону, она забралась поверх Шейна и просто замерла. Снимать с себя оставшийся элемент одежды она явно не собиралась, и взгляд ее в этой ситуации казался даже каким-то слишком хитрым и непокорным.
— Что? — удивленно спросила Латиша, замечая непонимание в глазах Шейна. — Нельзя.
Парень улыбаться перестал. Невольно положив руки на женские бедра, он растерянно проговорил:
— Латиша, так не честно.
— Что ты мне недавно сказал? — Девушка широко и радостно улыбнулась. — В этом мире вообще нет справедливости?
Шейн недовольно цокнул. Крепко ухватившись руками за женскую талию, он вновь перевернул Латишу на спину и вновь забрался поверх нее. Уже не спрашивая разрешения, и явно осознавая, что ее слова были лишь подшучиванием, он стянул с нее оставшийся бесполезный элемент одежды и сразу склонился к ее губам.
Очередной поцелуй стал еще более страстным, чем все предыдущие, и через него Шейн прекрасно чувствовал, как радостно улыбалась Латиша. Все, что было дальше, происходило уже само по себе. Руки стали осторожно ощупывать и поглаживать мягкие изгибы фигуры, губы стали плавно дотрагиваться до шеи, оставляя за собой дорожку из поцелуев.
 
Казалось, Латиша не смущалось всего того, что с ней происходило. Даже напротив, точно также как Шейн трогал ее повсюду, она старалась изучить его тело своими руками и как можно лучше запомнить его реакцию на каждое ее действие. Когда она касалась его груди, он был спокоен, когда коснулась его торса, он тяжело выдохнул, а когда намеренно стала опускаться ниже, он на мгновение замер.
Будто решив вновь забрать инициативу, Шейн опустился к женской груди и аккуратно поцеловал ее. От этого действия замерла уже сама Латиша, а когда на своих сосках она начала ощущать нечто щекочущее и влажное, невольно прогнулась в спине.
Тяжелые вздохи в комнате становились все громче и все чаще. Казалось, что с каждым движением температура тела повышалась, сердце стучалось в странном быстром ритме, а сознание и вовсе отказывалось работать в этот миг. Момент растянулся на долгие часы, а следом за этим уже успела наступить ночь.
С приходом темноты комната погрузилась в тишину. Шейн и Латиша, оставшись на все той же постели, мирно отдыхали. Они лежали вплотную друг к другу, явно ощущая приятное тепло.
Шейн, смотря на все такую же растрепанную, белую, словно первый снег, макушку, поглаживал Латишу по голове. Сама девушка уже давно пребывала в состоянии глубокого сна, но вот парень после всего того, что произошло, уже не мог заснуть.
«Тяжело сказать куда меня приведет этот выбор. — Остановив свою руку, Шейн осторожно прижал девушку к себе и замер. — Латише была отведена важная роль лишь в сюжете игры, но даже там она никак не влияла на происходящие события в мире. Если оригинальная история была больше сконцентрирована на наследной принцессе, ее становлении тираншей, мести и управлением страной, то игра от лица Латиши была просто коротким романом, зацикленном на годах обучения в академии. Учитывая появление змеиной группировки и всего того, что происходит сейчас, сможем ли мы, как и в игре, оставаться вдали от всех напастей внешнего мира?»
  
15. Соглашусь
 
Лениво, будто вовсе не желая этого, солнце постепенно поднималось над горизонтом. Его лучи, проглядывая сквозь далекие очертания гор, освещали деревья, окружавшие особняк, само здание и, конечно, тренировочную площадку.
Шейн, вышедший на улицу ранним утром, первым же делом направился туда, где он смог бы спокойно потренироваться. В подобное время весь особняк, будто спал. Его окутывала тишина, в коридорах было совершенно пусто.
Сделав еще несколько шагов в сторону поля, даже издалека Шейн смог различить очертания находившейся там женской фигуры. До его слуха доносились тяжелые вздохи, шорох, раздававшийся от каждого шага, и свист, напоминавший быстрые взмахи меча.
Подойдя к самой площадке еще ближе, Шейн остановился в паре метров от тренировавшейся на ней девушки и замер. Он был весьма удивлен увидеть в подобное время именно Джулиану. При свете восходящего солнца ее собранные в хвост волосы переливались серебряным блеском, а ее подтянутая фигура была хорошо различима через темные облегающие бриджи и короткий топ.
Вокруг самой квадратной площадки, не окруженной ничем, кроме белой выделительной линии, стояли высокие железные факелы, в которых еще теплилось пламя. При свете солнца в самом огне не было нужды, но то, что он все-таки еще горел, говорило о продолжительности нахождения девушки в этом месте.
Джулиана, стоявшая в положении полувыпада, еще раз взмахнула мечом. Всякий раз, когда она делала это, в округе раздавался свист ветра. Все ее движения были ровными, будто бы уже отточенными тысячи раз. При всем этом ее тело было слегка напряжено из-за того, как долго она тренировалась. Ее руки, казалось, были готовы вот-вот задрожать, но даже так они все еще удерживали оружие ровно и крепко.