Мерзкая семерка

Где-то там, далеко на севере, умирали семьи его воинов, его преданные сторонники.
– Неотесанные дикари, – сказал рыцарь. – Убивать их, пока ты спал, было до смешного легко. Я надеюсь, вы как следует насладились бренди из моих бочек, ведь оно для вас стало последним. А сейчас сир Маллеус, моя правая рука, сжигает вашу спрятанную деревню, а всех жителей предает мечу. Кахалгилроям, разбойникам и убийцам, приходит конец.
Тиарнах взревел и поднял меч. В его горло вонзилась стрела. Что за боль! Гибли веровавшие в него, и он опять становился смертным. Он качнулся назад и свалился в реку. Ему в рот хлынули кровь и вода, заглушили крик и потащили в водоворот.
Он очнулся с криком, выброшенный на берег на много лиг ниже по течению. Он был жив и цел, раны исцелились остатками божественной силы. Но он был один. Совершенно один. Весь род Кахалгилроев уничтожен – и мужчины, и женщины, даже благословенные малыши…
Неделю он добирался до своей потаенной деревни. Мерзавцы из Империи света бросили трупы на растерзание волкам и падальщикам. Тиарнах устроил погребальный костер и смотрел, как они горят, и рыдал, и выл, пока не иссякли слезы. Став не богом, а простым человеком, он отправился мстить.
И проиграл.
Раз за разом он терпел поражение, пока это не сломило его. Он оставил попытки, поскольку Королевство света стало набирающей силу империей с принцем Соколом во главе.
Двадцать лет неудач – ну как тут не измениться…
Тиарнах вдруг очнулся от этого старого кошмара – вымокший и замерзший, он лежал лицом вниз на неструганых досках, и в щеку вонзались занозы. В пересохшем горле остался кислотный ожог от рвоты, а в черепе как будто стучала армия кузнецов. Бывший бог перекатился на спину, поморгал, прогоняя сон и глядя в серые облака. Он разинул рот – поймать брызги дождя, но это не помогало.
Качка вверх и вниз, стук копыт и хлюпанье колес по грязи подсказали Тиарнаху, что его бросили в телегу. Он почуял запах крови, и, скорее всего, не своей. Видно, снова попался работорговцам. Они пожалеют, что подобрали его.
Он приподнял больную тяжелую голову и увидел двух возниц в капюшонах, защищающих от дождя. Он попробовал увлажнить потрескавшиеся губы и скривился, задев трещину жестким, как наждак, языком.
По обочине брело насквозь вымокшее семейство из пяти человек. За плечами в мешках они несли немногочисленные пожитки. Очередные беженцы от чисток имперцев на севере. Легкая добыча для разбойников или для нуждавшегося в монетах старого воина.
– Пассажир-то очнулся, – сказал низким мужским голосом тот, кто держал поводья тянувшей их лошаденки, облезлой и жалкой.
К Тиарнаху обернулась другая укрытая капюшоном фигура, и он ухмыльнулся, заметив под плащом выпуклости грудей. А потом увидел жадно тянущиеся к нему черные щупальца татуировки, извивавшейся по ее лицу.
– Что за хрень у тебя на лице? – ляпнул он.
– Прирожденный соблазнитель, – заметил мужчина. – Вероятно, ему нравятся пухленькие и красивые.
Женщина прищурилась.
– Да я не про то, – сказал Тиарнах. – Шрамы – это история. Так зачем их прятать за этой странной татуировкой?
– Мои дела тебя не касаются, – прошипела женщина. – И запомни это как следует, Тиарнах.
– Маленькая злючка? – осклабился он. – Погоди… а откуда ты знаешь мое имя?
Человек, сидевший впереди, обернулся, показав свою темную кожу и полоску черной ткани, закрывающую глаза. Тиарнах заморгал и сел, и немедленно пожалел об этом. Он перегнулся через борт телеги, и его вырвало.
– Слушай, черный парень, там, впереди, – выговорил он. – Либо ты слепой, либо кровопийца из Придела теней. Ну и кто ты, а?
Незнакомец фыркнул.
– Ты, похоже, еще не все мозги пропил.
Сидящая впереди женщина усмехнулась.
Тиарнах застонал и потер виски.
– Уж не знаю, кто ты такая, детка, в голову лезут только всякие глупости – вроде как на колдунью похожа. Но вот он… я-то старше, чем вам, наверное, кажется. Я достаточно стар, чтобы помнить чернокожее племя, что нашло себе дом в северных холмах. А по эту сторону моря я встречал таких редко, разве только в портах, и никто из них не пах кровью.
 
– Ну и что ты помнишь про мой народ? – поинтересовался мужчина.
Тиарнах поморщился, роясь в пыльных воспоминаниях.
– Они были крутые бойцы. И к тому же очень ученые – что касается звездных карт и такого всякого. В их роду была сильная злая магия – оборотни, шаманы, кровавые маги и тому подобное. Стой, нет, этот голос… да неужели? Лоример Фелле?
– Надо же, как забавно, – сказала женщина, оборачиваясь к вознице. – Я два года с тобой провела, а вот этот рассказал мне больше о вашей истории, чем ты за все время.
Лоример молчал и глядел на дорогу перед собой.
Тиарнах застонал.
– Вот оно что. Эта трупная вонь означает присутствие некроманта. Она что, твоя баба? Или… вот дерьмо. – Он прищурился, глядя сквозь дождь. – Это ж чертова Мейвен, да? Будь все проклято. А я-то думал, что давным-давно избавился от вас, ублюдков.
Мейвен обернулась с холодной улыбкой.
– Так приятно снова встретиться с тобой, Тиарнах.
Его день ухудшался с каждой секундой. Тиарнах насупился и с трудом поднялся на колени, пытаясь нащупать на бедре меч, который год назад променял на бочонок эля в какой-то грязной таверне.
– А с какого хрена я оказался в вашей телеге?
– Храбрый, дерзкий и малость тупой, – сказала Мейвен. – Просто вылитый бог войны. Тебя призвали на службу, мой дорогой Тиарнах. Черная Герран вернулась и готовится к битве.
Тиарнах содрогнулся. Позабыв про похмелье, он взревел, выдернул из сапога клинок и метнулся к Мейвен, целя ей кинжалом в затылок.
Лоример обернуться не потрудился, только выбросил правую руку, блокируя выпад. Лезвие вошло глубоко, проскрежетав по кости.
– Ты, похоже, подрастерял свои навыки, – сказал Лоример, выворачивая кинжал из руки Тиарнаха. – Эта греховодница задолжала мне услугу, и я присмотрю за тем, чтобы она выжила и расплатилась.
Вампир продолжил отводить лошадь от самых глубоких луж и ухабов, а кинжал оставил торчать в своей руке, для пущей важности.
Ни единого шанса победить в этой схватке. Тиарнах со стоном рухнул обратно на дно телеги, стараясь, чтобы не вырвало снова.
– А от меня вы чего хотите?
– Чего мы хотим? – усмехнулась Мейвен. – Ты неправильно понял. Мы собираемся предложить тебе то, чего хочешь ты. Предлагаем славную смерть в битве с невероятной силой. Ну а если сможешь достаточно надолго оторваться от кружки с элем, тогда мы предложим тебе шанс уничтожить Империю света. Ведь они убили последних твоих сородичей, разве нет?
Вся физическая боль теперь перестала что-либо значить. Некромантка целиком завладела его вниманием. Долгий миг он молча смотрел на нее.
– Да. Еще до того, как они назвались империей. Только я не тот, что прежде. Я пропащий старый бродяга. Да и вас двоих мало, чтобы сразиться со Светлыми. Что до Черной Герран, она трусиха и предательница.
– Кто сказал, что мы будем одни? – отозвалась Мейвен. – Скоро к нам присоединятся и остальные.
– Значит, снова собираются вместе уцелевшие капитаны Черной Герран, – сказал Тиарнах. – Так-так. Предводитель самозваных посвященных рыцарей Империи света, принц Сокол, несет ответственность за уничтожение моего народа. – Он сжал кулаки. – Я набью дерьма ему в глотку, а голову насажу на палку, чтобы все увидели!
Она пожала плечами.
– Да пожалуйста – если сможешь его убить. Я обещаю тебе лишь возможность встретиться с ним в бою.
– Мне и этого хватит, – ответил он, провожая взглядом жалкую семью беженцев, бредущую по грязи вслед за телегой. – Моя жизнь все равно ничего не стоит. Почему бы и не согласиться на твой самоубийственный план. Буду тыкать мечом прямо в мягкий зад серебряного ублюдка, пока не проткну насквозь, до трусливой глотки.
Он помедлил, раздумывая.
– Эй, у вас, случайно, меча для меня не найдется? С моим коротким кинжалом выйдет малость больше работы.