Мерзкая семерка

– Привет, Амадден, – сказал он. – Давненько мы не разговаривали. Время, похоже, тебя не щадило. Но все-таки ты высоко поднялся с тех пор, как был одним из капитанов Черной Герран.
Потрясенные лица повернулись к принцу Соколу. Его губы превратились в тонкие бескровные линии.
– Не называй имя этой вероломной шлюхи, – выкрикнул он. – Как только получу твою голову, займусь и ею.
Лоример вздохнул и печально покачал головой:
– Полно тебе. Нет нужды в вульгарности между двумя благородными господами, особенно со стороны того, кто носит титул принца. Хочешь, я починю твое лицо, прежде чем мы начнем? Потребуется всего несколько мгновений, и это самое малое, что я могу сделать для старого союзника. Твое любимое оружие – длинный меч, верно? Не терпится увидеть, как выросло твое мастерство.
– Мы никогда не были союзниками, – огрызнулся принц Сокол, сверкая золотыми глазами. – И это не дуэль, чудовище, а избавление от паразитов.
Он зарычал от ярости и направил на вампира поток золотого пламени. Все четыре посвященных рыцаря добавили свою силу к его собственной. Здания по обеим сторонам улицы вспыхнули, каменные стены и металлические крепления потекли, словно вода. Грязь на земле запеклась, став твердой и хрупкой.
Пламя иссякло, и принц Сокол упал на одно колено, тяжело дыша. По его лицу текла свежая кровь – он использовал силу Светлейшей для атаки, забыв о разбитом черепе. Обеспокоенные солдаты помогли ему подняться.
Из разрушенных домов по обе стороны улицы валил дым.
– Поищите тело, – потребовал принц. – Это был Лоример Фелле, последний и самый ужасный из вампиров.
Посвященные рыцари устремились вперед, напряженно вглядываясь в дым и пепел.
Земля взорвалась под ними, и из нее появилось нечестивое обожженное чудовище. Когти заскрежетали по стали и костям, дымящаяся рука Лоримера пронзила нагрудник одного инквизитора и вырвала сердце. В мгновение ока он накинулся на второго, голова вампира превратилась в волчью, и челюсти сомкнулись на шлеме рыцаря. Когда шлем и череп смялись под давлением, тот лишь коротко вскрикнул.
Вампир повернулся лицом к врагам, и они замерли, увидев жуткую смесь человека и волка.
– Это было нечестно, – прорычал он. – Кому-то даже может показаться верхом грубости.
Он бросился на принца Сокола в пять раз быстрее любого человека. Челюсти широко раскрылись, окровавленные клыки были готовы разрывать плоть.
Принц Сокол приветственно раскинул руки, лицо его было обращено к небу, глаза закрыты в молитве.
На расстоянии вытянутой руки от его головы сила Светлейшей остановила атаку Лоримера. На него обрушился огромный вес. Он рычал и боролся, когти тянулись к мягкой плоти, такой близкой, что вампир чувствовал запах крови своей жертвы.
– Сразись со мной как мужчина, Амадден, не прячься за свою жестокую Богиню, – сказал Лоример. – Если посмеешь.
Тяжесть, давившая на него, удвоилась. Утроилась. Непреодолимая сила прижала его к земле, кости трещали, будто под сапогом какого-то гиганта. Лоример попытался встать, но не мог пошевелить и пальцем.
– Люди не сражаются с опасными зверями, – сквозь зубы процедил принц Сокол. По его лицу текла кровь. – Они загоняют их и убивают.
Лоримеру удалось усмехнуться.
– Какая самонадеянность, считать все, во что веришь, истинным и справедливым. А тех, кто не согласен, назначить порочными или не важными. Ты заблуждаешься, объявляя свои многочисленные убийства праведными, перекрашивая черные дела в белый цвет. Ты превратил себя в тирана-убийцу.
– Ты – всего лишь зверь, порожденный темной магией, – возразил принц Сокол. – Вся жизнь должна умереть, а вся тьма должна быть очищена Ее светом. – Он посмотрел на своих людей: – Сожгите его.
Два оставшихся посвященных рыцаря вышли вперед, вытянув мечи. Огонь залил неподвижного вампира у их ног. Жрецы присоединили свои молитвы.
Лоример Фелле привык к боли, но даже он закричал, когда плоть сгорала слой за слоем. Собравшись с силами, он решил умереть с честью.
– Может, ты и победил меня, – прорычал он, – но честные и свободные снова восстанут против тебя, тиран. – Он ухмыльнулся, под обожженными губами обнажились кошмарные клыки. – Мой народ будет свободен. Ничто еще не закончилось.
 
Принц Сокол не удостоил его ответом и лишь смотрел, как вампир горит, пока тот не стих. Легенда превратилась в ничто, оставив лишь рассыпающиеся в пепел жуткие кости в центре магической преисподней.
Принцу Соколу запали в душу вовсе не слова лживого чудовища, а его последняя ухмылка. На мгновение он почувствовал на себе тяжелую печать погибели. Помолившись Богине, принц Сокол избавился от этого ощущения и двинулся на поиски своей порочной сестры и Черной Герран.
Предсказуемо два инквизитора первым делом направили золотой огонь на Тиарнаха. Тупые болваны.
Бог войны зарычал, корчась среди пламени.
– О нет, вы победили меня, могучие сволочи! Я горю! Я умираю! Горю, слышите вы?
Высокий и Орк добавили огоньку, стиснув зубы от боли и усилий. Смертные тела были недостаточно прочны, чтобы долго направлять силу Богини, а они уже делали это несколько раз за время штурма города. Тиарнаху же удалось урвать немного божественной силы для себя, самые страшные его раны, дымясь, медленно закрывались. К сожалению, тело оставалось измученным, а колено разбитым.
Он рассудил, что его выдало хихиканье.
Увидев, как он исцеляется, инквизиторы остановили пламя. Немного подумав, они потушили огненные мечи, собираясь прикончить Тиарнаха обычной сталью.
– Ой, – грустно сказал он. – А я думал, вы меня совсем вылечите.
Высокий нахмурился.
– Не знаю, что ты за порождение тьмы, если выдержал прикосновение Светлейшей, но твое царство ужаса закончится здесь.
Тиарнах кивнул людям, затаившимся в храме.
– Ага, вон оно что. Царство ужаса, да? Вроде это не я жгу города и деревни и отрываю младенцев от материнской груди.
Инквизиторы отвлеклись от горожан в храме и полностью сосредоточились на Тиарнахе. Его тело болело, но он – крепкий ублюдок, и будь он проклят, если позволит этим соплякам себя завалить. Ему еще предстояла встреча с принцем Соколом.
Высокий атаковал слева, а приземистый Орк – справа. Их первые движения были точно такими же, как у всех рыцарей Империи света, с которыми Тиарнаху довелось сражаться до сих пор, – косые удары, призванные распороть его от плеча до противоположного бедра. Приемы рыцарей доведены до совершенства, поэтому их слишком легко было предугадать. Если сражался с одним, значит, сражался со всеми.
С больным коленом движения Тиарнаха были ограниченны. Он не мог парировать один удар, одновременно уклоняясь от другого, поэтому атаковал Высокого. Меч Орка еще только рассекал воздух, а меч Высокого опускался, когда Тиарнах вопреки взрыву боли в колене бросился навстречу удару.
Инквизитор в панике вытаращил глаза, когда острие меча Тиарнаха процарапало снизу вверх его нагрудник и вошло в мягкие ткани под подбородком, рассекая нёбо Высокого и проникая в мозг.
Оставив этот меч торчать в святом черепе, Тиарнах попытался крутануться, чтобы принять следующую атаку, но нога подвела его, и он повалился в грязь.
Стальной сабатон врезался в его левую руку, раздробив кость. Тиарнах вскрикнул и покатился, рыцарь выбил у него меч. Он был безоружен. Ему конец. Сквозь прорезь в шлеме рыцаря Тиарнах разглядел оскаленные зубы Орка, его выпученные глаза.
– Время умирать, чудовище, – зарычал рыцарь и занес меч.
В шлем инквизитора врезался деревянный табурет, заставив его пошатнуться. О кирасу разбился горшок с мочой, за ним последовал камень.
Тиарнах удивленно смотрел, как из дыры в стене храма выбегают вооруженные чем попало горожане.
Десятки стариков и детей с воплями кидались кружками и горшками. Атака впечатляла, но прекрасные доспехи рыцаря почти не позволяли нанести ему урон. Почти. При одном удачном броске осколок прошел через прорезь в шлеме и попал Орку в бровь, пустив кровь.