Мерзкая семерка

Демоницы подавили свои желания, вместо крови людей они тайно взялись за их сталь. Черные когти погружались в металл, он шипел, как под действием кислоты, демонические руны впечатывались в мечи и наконечники копий. Демоницы содрогались, когда сила Черной Герран мгновенно перетекала через них в руны.
Сделав свое дело, они снова нырнули в щели, из которых пришли. Все, кроме двух, одна из которых помедлила, глядя голодными глазами на пару солдат, спавших далеко от защиты посвященных жрецов и могучих рыцарей. Демоница облизнула острые как иглы зубы и послала импульс мысли хозяйке. Она понимала потребность своей владычицы-человека в скрытности, но их с сестрой терзал жгучий голод.
Черная Герран предложила решение, устроившее обе стороны – забрать только этих двух как добычу. Только осторожно, чтобы больше ни один человек не заметил. Ни следов борьбы, ни капли крови. Словно эти двое просто пропали из лагеря среди ночи…
Демоница сгорала от счастья и неутоленного голода, дожидаясь, когда последняя из ее сестер закончит капать содержимое своего пузырька в запасы еды и питья. Она смутно понимала цель этой задачи – их порода могла получать силы из людских эмоций, но они могли также пожирать все живое, и пожирали, хотя всегда предпочитали есть плоть разумных тварей, имеющих душу. Но как Черная Герран велела, так и было сделано.
Когда и сестра завершила свою работу, они тихо подкрались к двум мирно спавшим солдатам. Просочившись из-под земли, темнота заползла в палатку, и когтистые руки сжали горла, заткнули глотки, стиснули челюсти и языки. Силой магии демоницы раздвинули трещины в земле и поволокли несчастных людей все глубже и глубже, через грязь и камни, в свое логово в Сумеречных землях Хеллрата, лабиринт из темных пещер, бездонных пропастей и потоков магмы, в дом демониц-теней, где они с помощью самой Черной Герран взращивали подобных себе.
Там, под черными грозовыми тучами, на скалистом утесе, нависшем над огненным озером, демоницы приступили к пиру страданий, обдирая мясо и кости с живых человеческих душ. Наконец-то они могли заменить свежей кровью безвкусные старые души, отданные им Черной Герран еще во время предыдущей войны. Человеческие души обладали способностью восстанавливать часть утраченного, демоницы могли бы продлить им жизнь на десятилетия, будь они осторожны. Но сейчас им незачем экономить – для того, что планировала Черная Герран, демоницам требовалась вся возможная сила. На закуску они сожрали плоть пленных душ, добавляя к ней аппетитную приправу из ужаса, а затем начался настоящий пир.
Долгожданный утренний свет постепенно наполнял лагерь. Смертельно бледный солдат, шатаясь, брел по грязи мимо командирской палатки, то и дело останавливаясь и заходясь рвотой. Посвященный рыцарь сир Орвин бросил взгляд на бойца и вызвал ландграфа.
– Что случилось, парень? – спросил Дарин. – Что ты видел?
Солдат зажал рот, потряс головой и поманил за собой господ, его постоянно рвало. Ландграф прихватил с собой меч и двинулся следом, к нему присоединился инквизитор. Они шли, прикрывая глаза от дождя, по пути собирая людей, так что к лесу, где стояли караульные, с ними вместе подошел целый вооруженный отряд.
Стая воронов с карканьем разлетелась от их приближения, открыв ужас, которым они здесь кормились. Человеческие останки были насажены на ветки деревьев, тут и там болтались обглоданные зверем кости и расклеванные птицами органы, на ветру извивались кишки. Голова солдата с надетым шлемом торчала на острие воткнутого глубоко в землю копья, на лице безошибочно читалось выражение крайнего ужаса.
– Тинольт, – сказал Дарин.
– Сир! – позвал один из разведчиков. – Выживший.
И он указал на бесформенную кучу, еще шевелящуюся под пропитанным кровью белым плащом. Он сорвал плащ.
Часть солдат, перешептываясь, отступила, укрываясь за спиной посвященного рыцаря. Остальные умолкли и отвернулись.
Робарт извивался в грязи, его руки и ноги были оторваны, но обрубки почему-то уже зажили. Вместо глаз зияли пустые ямы. Он открыл рот в крике, но почерневший обрубок языка мог издать только хриплый стон.
 
– Почему он все еще жив? – просипел ландграф.
Луч рассвета окрасил поле, и Робарт зашипел, извиваясь. Его кожа быстро краснела, пока не приобрела яркий цвет солнечного ожога. Челюсти широко раздвинулись в крике, и собравшиеся увидели острые клыки там, где мгновением раньше были обычные зубы. Солдаты задыхались от ужаса, а одетые в рясы жрецы принялись молить Светлейшую о защите от зла.
– Отойдите назад, милорд, – сказал сир Орвин, поднимая горящий клинок. – Эта тварь – порождение черной магии.
– Вампир, – произнес Дарин и тут же понял, что зря.
Если верить легендам, таких непросто убить – они быстры, яростны и не имеют ни морали, ни сочувствия к людям. Они также способны превращать своих жертв в подобную себе бездушную мерзость. Его люди продолжали шептаться даже после того, как он снес несчастному караульному голову и сжег в пепел извивающиеся останки очистительным золотым огнем. Теперь люди гадали, сколько еще таких монстров скрывается за стеной, которую им предстоит атаковать завтра на рассвете.
– Вам нечего бояться, солдаты, – произнес Дарин. – Мы пойдем в атаку при свете дня, а вы сами видели, что касание Светлейшей сжигает этих злобных существ. Сир Орвин займется любой тварью, если та рискнет поднять на нас свою грязную лапу. Будем бдительны еще одну ночь, а потом спалим их логово.
Это не особенно успокоило его людей, и еще меньше – то, что, вернувшись, они обнаружили пропажу еще двоих за ночь. Их спальные мешки были расстелены, одежда и имущество лежали на месте, куски сыра и хлеба остались несъеденными. Никаких признаков борьбы – их как будто выдернули из палатки посреди спящего лагеря.
Беспокойный шепот перерос в панические разговоры. Сколько еще людей они утащили? Сколько их, превращенных в нечестивых тварей, как Робарт, собираются напасть ночью? Дарин мог лишь призвать жрецов молиться о защите их лагеря до отхода. Может, самых сильных тварей это не остановит, но пусть хоть ослабит.
После торопливого завтрака, состоявшего из каши и утренней дозы эля, авангард выстроился в шеренги. Ландграф Лоран Дарин извлек меч из ножен.
– Проклятые монстры за все заплатят. Я клянусь, с рассветом мы уничтожим всех еретиков, укрывшихся за этой стеной. Пусть никто из них не останется в живых. – Он воздел меч. – Марш!
Через несколько часов они сделали привал, чтобы выпить и перекусить, и только тогда Дарин понял, что с его людьми творится что-то неладное. Они постоянно, стоя и сидя, извергали с обеих сторон содержимое своих животов, задыхались и хватали ртом воздух от той обжигающей глаза мерзости, которая текла из их тел, превращая горные ручьи в сточные канавы.
Сир Орвин понюхал эль и поморщился.
– Чертополох.
Его меч рассек пополам бочонок.
– Эффект временный, но серьезный. Враг пытается нас задержать.
Дарин выругался. Он собирался поставить лагерь возле стены и атаковать, едва рассветет, но теперь, с таким количеством больных и ослабленных, этот жесткий темп казался нецелесообразным. Нужно дать людям добрых несколько часов отдохнуть и прийти в себя, а затем идти более медленным маршем. Это значило, что атака состоится в лучшем случае поздно вечером.
Голову Дарина пронзила боль. Его захлестнуло желание уничтожить врагов Богини. Рассвет. Он поклялся атаковать на рассвете. Таков план, от него нельзя отклоняться. Он покачал головой – с точки зрения тактики было бы разумно еще дольше задержаться с атакой, до следующего утра, когда его люди отдохнут как следует и восстановятся. Боль внутри росла, и страдания от одной мысли о нарушении данного Богине обета были невыносимы. Темные силы, поджидающие его впереди, должны быть немедленно уничтожены. Нельзя больше позволять им ни единого дня загрязнять своим присутствием Ее мир.
Он решил гнать людей вперед жестче, чем собирался. Если они так преданы Ей, как клялись, то найдут в себе силы и преодолеют свою слабость ради Нее.