Мерзкая семерка

– Люди! – вставил Рагаш. – Отравляют все, к чему прикасаются.
– Верно, – согласилась с ним Амогг, обнажая бивни.
Эти люди ее беспокоили. А высокий все больше напоминал одного из капитанов прежнего вождя, тоже чернокожего. И того человека не могли сразить ни мечи, ни копья, ни великаны.
– Тот, который рыжий, опаляет мои глаза, – продолжала Вундак. – В нем есть искра ярчайшего света. Думаю, он не совсем человек.
Страх, который Амогг испытывала, беспричинным уже не казался, но от этого еще больше хотелось срубить им головы, как и должно поступать оркам.
Она отступила к лесу и поднялась на ноги, разминая затекшие мышцы, осторожно провела пальцем по лезвию своего старого топора. Металл оставил на коже тонкий порез, а несколько ярких капелек крови вызвали улыбку. Топор хоть и старый, но все еще острый, жестокий и смертоносный, как прежде. Готовясь к бою, Амогг прочертила кровавые полосы на щеках.
Вундак и Рагаш нацепили тетивы на луки, оттянули их, проверяя, что жилы тугие.
– Сразимся, – произнес Рагаш. – Возьмем их головы, а остальное отправим обратно в море.
Вундак покачала головой:
– Тут происходит что-то важное. Я чувствую скопление силы. И опасаюсь.
– Боишься? Ты? – расхохоталась Амогг. – Хорошая шутка.
Зеленое лицо Вундак посерело, а уши крепко прижались к черепу.
– Ты разве не чувствуешь? Мир балансирует на лезвии клинка.
Веселье Амогг угасло.
– Ты правда считаешь эту мелкую армию такой опасной?
Вундак насупилась.
– Обычные люди – ничто, но трое, о которых ты спрашивала, другие. А про вождя их лодок вообще ничего сказать не могу. Она укрыта от взгляда Гардрама.
Ее слова дали Амогг пищу для долгих размышлений. Она еще продолжала ее пережевывать, когда из тени возник ее наблюдатель.
– Вождь, – сказал орк. – Нет других кораблей. А воины Хадакка собраны.
Она кивнула и взмахом руки велела ему уйти.
– Ну, Вундак, время пришло. Что скажешь – нам драться или же говорить?
Вундак пожала плечами.
Рагаш приложил к луку стрелу.
– Сначала говорим, а потом деремся. Конечно, если они нас не отговорят.
– Что ж, справедливо, – сказала Амогг. – Так мы и сделаем.
Все трое, проскользнув через лес, присоединились к воинам Хадакка, которых удалось созвать за короткий срок – толпа примерно из сотни орков, вооруженных топорами и копьями, бурлила у подножия холма. Часть воинов могли похвастаться стальными цепями и кусками железа, но большинство носили лишь шерсть, кожу и дерево. Старейшин, на голову возвышавшихся над меньшими и младшими соплеменниками, была всего дюжина. Под ногами у взрослых орков шныряли несколько десятков граббсов, самых смелых, вооруженных заостренными палками и зазубренными камнями. Если дело дойдет до битвы, их, скорее всего, перебьют, ну а выживших стоит откармливать – Гардрам сотворил орочью плоть такой, что, когда идет бой и кровь гудит в венах, орки делаются мощнее и крупнее. Вот почему Амогг была самой огромной и сильной из всех.
Боевой отряд поприветствовал ее приближение. Орки знали, что лучше не орать до начала битвы. Несколько граббсов громко заверещали от возбуждения, но орки тут же вбили в них молчание.
Амогг широко развела руки.
– Хадакк, мое сердце переполняется гордостью при виде вас, пришедших на битву. Вооруженные люди топчут наш берег, их большие лодки прикованы к Бивням Гардрама. Это не останется безнаказанным.
Громадные туши старших орков двинулись сквозь толпу к ней, разбивая воинов на отряды. Амогг обнажила клыки, подняла топор на плечо и следила, чтобы все было сделано правильно. Впрочем, старшие орки знали, что делать, – каждый был украшен множеством боевых шрамов.
Орков с луками поставили в один отряд, с копьями – в другой. Обладающие самыми лучшими топорами и доспехами сгрудились возле своих старейшин, а беднейших деревенских орков с гор, вынужденных обходиться пращами и дубинами, распределили между ними, чтобы гнать врага.
Нет ничего постыдного ни в камнях, ни в стрелах, но чем меньше риск, тем меньше и слава, совсем не та, что при встрече с врагом бивень в бивень. И каждый орк или граббс, из тех, что собрались здесь, надеялся прославиться, а если удастся сделать что-то воистину достойное, то и получить титул. Немногим оркам удавалось завоевать титул, однако малочисленные старейшины могли похвастать двумя или даже тремя. У Амогг титулов было много.
 
Она по традиции приступила к орочьей дискуссии о тактике боя с другими старейшинами Хадакка. Один хороший удар, разбитый в кровь нос – и все единодушно приняли ее план. Амогг вздохнула. В старейшинах уже нет прежнего задора. Она скучала по своей юности, по годам резни и войны на стороне Черной Герран и жаждала возвращения неистовых поединков чести. Никто теперь не осмеливался предлагать ей ничего серьезнее символического возражения. Она разделась до пояса, чтобы продемонстрировать все свои шрамы, напомнить о битвах, в которых выжила и победила. Амогг подняла топор, и орки одобрительно заревели.
– Хадакк, на берег!
Шагая сквозь лес вместе с силой своего клана, она чувствовала знакомую жажду крови, которой не испытывала годами. Она надеялась, что мирный разговор не удастся.
– Сюда идут орки, – объявил Лоример, спеша обратно по берегу. Он снова принюхался. – Много.
Его ногти с хрустом увеличивались, образовывая длинные когти на расширявшихся пальцах. Он улыбнулся, широко открыв пасть, и показал ряд огромных клыков.
– Я до сих пор не пробовал орков. Наверное, на вкус они будут похожи на великанов.
Изрыгая проклятия, Верена заставила своих людей встать в оборону перед лодками – впереди щиты, позади ряд гребцов. Она не питала иллюзий насчет того, как они проявят себя, если дело дойдет до серьезной битвы. Моряки нечасто носят доспехи, и поэтому в бухте, почти полностью окруженной утесами, они будут крайне уязвимы для лучников.
– Я надеюсь, хоть твой вампир нас не подведет, – сказала она Мейвен.
Лоример пожал плечами, не слишком встревожившись.
Тиарнах вынул меч, отшвырнул самодельные ножны и проверил баланс оружия, сделав пару искусных взмахов. Глянув на вампира, равнодушного и спокойного, он покачал головой.
– Видел, как ты сражаешься, здоровяк, только настоящий орк запросто снесет тебе голову с плеч. Быстро ли ты после этого исцелишься?
– Вампир знает, что делает, – ответила Мейвен. – Чего я не могу сказать о тебе.
Тиарнах подбросил свой меч так, что тот закрутился в воздухе, а потом поймал рукоять на лету.
– О, я точно знаю, что делаю. Вы не знаете их так, как я. Недооцениваете этих здоровенных зеленых тварей. Амогг была коварной и злобной, настоящий демон из Хеллрата.
Он воткнул меч в землю и достал из кармана маленькую коробочку. А потом открыл ее, сунул внутрь палец и принялся разукрашивать лицо красными полосами и спиралями.
Верена закатила глаза.
– Боевая раскраска? Какое варварство.
Тиарнах смачно харкнул прямо под ноги королеве пиратов.
– Извиняй, забыл, что драться можно только таким культурным, как ты.
Орков не пришлось долго ждать. Раса зеленокожих не славилась скрытностью, о своем прибытии они возвестили громким треском ветвей и шелестом листьев, как волна, готовая обрушиться на берег. Первыми показали бивни орки-лучники на утесах, возвышающихся над заливом. Они подняли на изготовку луки со стрелами на тетивах.
А потом среди леса появилась цепь темных фигур, несущихся в сторону берега. Тиарнах смотрел, как через подлесок ломится самый громадный орк, какого он когда-либо видел. Орк поднял топор и издал оглушительный рев, от которого запросто можно обделаться.
Лоример и Мейвен застыли с широко распахнутыми глазами. С той поры, как они в последний раз видели Амогг, она стала еще на голову выше и гораздо шире в плечах.
Тиарнах оценивающе присвистнул.
– Вот это, я понимаю, орк! Навевает веселые воспоминания.
Остальные ожидали увидеть кого-то помельче, пусть крупнее и тяжелее среднего человека, но не это чудовище, возвышавшееся даже над Лоримером и раз в пять тяжелее его. Лоример обернулся к Тиарнаху и кивнул, признавая его правоту, что вызвало у воина усмешку.