Невеста лорда. Книга 2 (СИ)

— Вы не должны ничего объяснять, милорд, — сир Денгвар порывисто обернулся, судорога пробежала по его лицу, заставляя рваные края раны жутко пусильсоровать. — Только скажите, что для этого нужно.
* * *
Близилось солнцестояние, когда Ремгар вернулся в Высокую крепость. Братья опозоренной им леди привезли его, потратив на поиски всю осень и часть зимы. Но это было не важно, главное — что он вернулся, вернулся к ней и поспел в срок. На их свадьбе не было гостей, только три свидетеля, необходимых для церемонии. Ремгар не выглядел счастливым, а невеста едва стояла на ногах, впервые за месяц поднявшись с постели. Не так она представляла воссоединение с любимым. Но и это не имело значения, ведь в тот же день они произнесли свои клятвы при свидетелях и соединили руки над чашей.
Она родила сына в ночь после собственной свадьбы.
* * *
Лорд Тистельдер принял сюзерена радушно и выплатил долг в три сотни золотых немедленно после напоминания. Лорды обменялись подарками и обычными в таких случаях учтивостями, а уже следующим днем Эстергар, сославшись на дела, отправился в обратный путь. Рейвин был в добрых отношениях с Тистельдером, но далеко не настолько близких, чтобы открыть ему правду о цели своего визита. И хотя честь противилась задуманному им, в особенности — необходимости действовать тайно, обманывая человека, принявшего его под своей крышей, лорд заставил замолчать этот внутренний голос.
«Я не побеспокою мертвых более необходимого и ничего не возьму от них», — сказал он себе.
Смеркалось, когда сир Денгвар встретил лорда в условленном месте. Эстергар велел своим спутникам остаться позади и ждать его, обещая вернуться к рассвету. Распоряжений на случай, если вернуться не придется, лорд не оставил.
— Ты нашел ее? — вполголоса спросил он, едва завидев среди деревьев знакомую фигуру.
— Нашел, милорд, — так же тихо отозвался сир Денгвар. — Это недалеко, но лошадь не пройдет. На ступнях будет быстрее.
— Там есть охрана?
— Уже нет, милорд.
Рейвин, крепивший ремни снегоступов к сапогам, замер.
— Что… что ты сделал, Денгвар?
— Вы ведь знаете, что мать моей матери была из дома Тистельдеров. Лорд Тистельдер — родич мне и друг моего лорда. Что я мог сделать его людям на его земле?
— Хорошо, хорошо, я верю тебе, — сказал Эстергар, решив не расспрашивать больше.
Путь до склепа преодолели быстро. Сир Денгвар шел впереди, указывая дорогу. Фамильный склеп Тистельдеров выглядел, как половина всех старых фамильных усыпальниц на севере — вросшее в землю каменное строение, глухое, без окон и с единственной крепкой дверью, окованной железом. А вот содержимое могло существенно различаться в зависимости от репутации семьи. Впрочем, за Тистельдерами ничего дурного не водилось. Во всяком случае — последнюю сотню лет.
Стражи рядом со склепом действительно не было, Денгвар позаботился об этом, и Рейвин очень хотел верить, что не самым очевидным способом. Иначе то, что они собирались сделать становилось еще более отвратительным. Замок с двери был уже сбит, и Рейвин уже протянул руку, собираясь открыть ее, когда сир Денгвар остановил его.
— Милорд! Пообещайте, что мы ничего не возьмем у них, — со всей решительностью потребовал комендант у лорда.
— Ничего, что принадлежит мертвым, — ответил Эстергар. — Идем.
Триста лет — это примерно шестьдесят могил для благородного дома, не считая детских. Усыпальница была ухоженной, никакой пыли, совсем мало крыс, в свете факела не составляло труда прочитать имена на полированных стенках каждого саркофага. Рейвин смотрел на женские, их легко было отличить — на пару ладоней выше, чтобы оставалось место для праха рано умерших детей, без воинских атрибутов — и каждый раз вздрагивал, встречая похожее имя. Наконец, Денгвар сжалился над ним:
— Она там, милорд, в самом конце.
Астрид, дочь Селвина, лорда Эквитара. Могила не пышнее и не хуже других, крышка — поле мраморных цветов, из которых, как утопленница из затона, выглядывало белое мертвое лицо без возраста и черт. И три резные розетки внизу, в пьедестале — три мертвых девочки. Кто-то любил эту женщину, раз заказал для нее такое надгробие.
 
— Ее вы искали, милорд? — спросил Денгвар.
— Ее, — эхом отозвался лорд, вглядываясь в мраморное лицо.
— Что теперь?
— Откроем.
Вдвоем они сдвинули крышку. Сверкнуло белое — зубы в черном безгубом провале рта и два золотых запястья, густо усыпанных жемчугом, на сложенных под подбородком руках мумии. Рейвин смотрел на нее долго — в провалившиеся щелки глаз, будто стараясь высмотреть в полуистлевшем высохшем теле хоть малейший признак…
— Нет, — выдохнул он наконец. — Не та женщина. Не та дочь. Закрой… закрой ее.
На едва гнущихся ногах Рейвин направился к выходу, наружу. За его спиной сир Денгвар шептал что-то, видимо, прося у покойницы прощения. Рейвину было дурно. Он вскрыл могилу честной женщины, умершей три столетия назад, только для того, чтобы убедиться, что она мирно ушла к Неизвестному.
Кого, в самом деле, он ожидал найти там? Лейлис?..
  
Глава 6
 
Они грозились приехать в своем последнем письме, но Рейвин не поверил. Южане, зима, Брейнденский лес — слишком много несовместимых слов. И признал, что ошибся, только когда ему доложили о прибытии лорда Хостбина и рыцаря Овайна с женой. Мало что удивило бы лорда Эстергара сильнее, чем встреча с дядей своей жены — разве что столь же неожиданный визит собственного дяди. Теперь он злился на себя, что не встретил их, не отправил письмо управителю в Верг, даже не распорядился приготовить для южан покои, и что они наверняка поймут, какого мнения он был о них. А самое главное — он не представлял, чего южане ждут от него.
Лейлис писала письма на Юг со дня своего прибытия в Эстергхалл, раз в месяц — сестрам, каждой из четырех, и дядюшке с тетушкой. Рейвин тоже переписывался с Хостбином, но реже и только о расчетах и зерне. Когда с Лейлис случилось несчастье и она перестала отправлять письма, Рейвин счел своим долгом уведомить ее родственников о том, что она заболела, не выдавая ни причин, ни подробностей. Он не думал, помня обстоятельства своей помолвки, что до его жены кому-то есть дело в ее отчем доме, и не ожидал дальнейших расспросов, однако они полились на него непрекращающимся потоком — сначала просьбы, затем требования, под конец — обещание приехать в ближайшее время, не дожидаясь весны. Он только усмехнулся, складывая очередное письмо в шкатулку для бумаг. И теперь горько раскаивался в своем высокомерии.
Конечно, он вышел встретить их к самым воротам, это было меньшее, что он мог сделать, нарушив уже все мыслимые правила учтивости.
— Я не ожидал увидеть вас… так скоро, — признал он, поприветствовав южан.
Их было четверо — сам лорд Моррет, долговязый детина в клепаной куртке, представившийся рыцарем Овайном, женщина в дорожном платье, закутанная в шерстяной платок, и слуга. Хвала Неизвестному, мессер Кельперт догадался предоставить им фургон и снежную лошадь, иначе они вряд ли бы добрались. Рейвин смотрел на женщину и еще до того, как ему представили ее, понял, кто перед ним — она была так похожа на Лейлис, что сложно было не догадаться об их родстве.
— Где моя сестра? — сходу задала вопрос женщина, обращаясь напрямую к лорду.
«Она ведь должна знать, что нельзя делать так, — с досадой подумал Эстергар. — Она должна бы знать, потому что Хостбин знает об этом».
— Пойдемте под крышу, лорд Моррет, сир Овайн, — кивнул Рейвин мужчинам, решив про себя, что рыцарь, скорее всего, принадлежит к благородным, а значит, такое обращение будет ему по чести. — У нас не принято говорить о важном, стоя у ворот.
Тем более, что кругом уже начинала собираться челядь, желая поглазеть на южную родню своего лорда. К счастью, подоспевший комендант парой слов разогнал непрошенных зрителей, а Рейвин повел своих гостей в замок.
Они, конечно, видели и стены, и башни, и внушительный донжон, возвышающийся надо всем остальным, но Эстергхалл по-настоящему поражал, если смотреть на него, стоя на мощеной площадке у главных дверей. Все одинаково задирали голову в этот момент, даже северяне, даже лорды, что же говорить о южанах с их карликовыми замками и пузатыми башенками в три оборота винтовой лестницы. И Хостбины знали, конечно, что лорд Эстергар богат, знали и когда отдавали за него свою девицу, но вряд ли представляли, насколько. «Варвары, не считающие золота» — говорили на Юге о северных лордах. Рейвин бы поспорил с этим, он-то отлично знал, что северяне, даже самые знатные, считают и золото, и серебро и медь с железом, когда приходится. Но истина была в том, что Эстергхалл отличался от замка Хостбинов, как стена бутового камня, сложенная века назад, отличается от деревенского частокола. Рейвин не намеревался пускать им пыль в глаза или чваниться больше положенного, но, в конце концов, он на своей земле и в своем замке, а они — гости, приехавшие без приглашения, и он не даст им об этом забыть.