Секретарь старшего принца 3 (СИ)

И пусть я закрылась от эмоций Барнаса, но этот запах крови, это острое воспоминание, вновь пережитые чувства… Находиться я здесь не могла, просто не могла, мне не хватало воздуха, и я двинулась к двери.
Офицеры рванули в стороны, как от волны цунами.
Выйдя на улицу, я взлетела и села на тёплую черепицу крыши. По улицам, охватывающим ряды домов, тёк народ, передвигались повозки. Столица продолжала жить своей жизнью, и плевать ей на мёртвых…
Даже здесь, на крыше, на открытом воздухе, я задыхалась, меня потряхивало от бурлящих внутри чувств, но и уйти нельзя: там, внизу, пять из шести последних оставшихся в строю офицеров столичного ИСБ, а загадочные отравители могли вернуться…
Кажется, я поняла, как их отрава прошла защиту: алхимик ИСБ проверял пирожки на смертельные яды, ведь по логике вещей если травить, то насмерть, но яд-то не смертельный. У алхимика просто не было подходящего реактива.
Подул ветер, у идущих внизу затрепетали волосы. Я сидела на покатой крыше, а в Столице медленно наступал вечер.
И вдруг небо взорвалось красными беззвучными фейерверками, они окрасили всё в кровавые тревожные оттенки. По всему городу пророкотал траурный гонг.
Сердце ухнуло в пустоту, я покрылась чешуёй, схватилась за рукоять Жаждущего крови и застыла.
Это знак траура… значит, сейчас принца Арендара объявят мёртвым.
Надо было сказать Элору о проблеме с офицерами ИСБ, надо было сказать, а не прятаться и молчать!
Ударом кулака я размозжила черепицу, острые кусочки соскользнули вниз, разбились о каменные плиты двора.
Я уткнулась лицом в ладони.
Поздно было сожалеть, что сделано – то сделано.
В руку ткнулся бумажный самолётик. Ткнулся настойчивее, и я перехватила его, нервно раздёрнула, надорвав край.
Казалось, сами буквы обожгли, потому что это был почерк Элора:
«Всё в порядке?»
Нет! Не в порядке!
Я смяла лист. Владела бы огненной магией – он бы мгновенно обратился в пепел. А так требовалось осознанное усилие и напряжение для активации огня, и поэтому я всё ещё держала эту проклятую бумажку, недавно лежавшую под пальцами Элора, прикосновения которого были мне так нужны.
Внизу всё громче переговаривались – траурный фейерверк и гонг взбудоражили горожан.
Второй самолётик тоже ткнулся в руку, я поняла, что порву его, и поэтому лишь сжала крыло, позволяя неторопливо развернуться под действием вложенного заклинания:
«Ты всегда можешь обратиться ко мне».
Это уже от Дариона. Зажатый в пальцах листок затрепетал на ветру. Могу… и лучше бы обратилась, лучше бы пошла к нему, чем столкнуться с этим всем!
В толпе заплакал ребёнок, началась суета, а я всё смотрела на трепещущую в моих пальцах записку Дариона.
Придётся принимать какое-то решение, но сейчас я слишком плохо соображала. И с удовольствием забылась бы в объятиях Дариона, просто чтобы вытравить разъедающую сердце тоску, отблески чужих воспоминаний, своих чувств: не быть собой, не чувствовать всего этого – вот чего я сейчас хотела.
Прохожие резко заспешили по домам, бурно переговариваясь друг с другом.
Третий самолётик не удивил, и, сунув две записки в карман, развернула я его почти спокойно. Едва пробежалась взглядом по первым двум строкам, разорвала послание и выпустила обрывки на волю ветра. Улетели они быстро, посверкивая то белой стороной, то вензелями букв.
Граф Броншер-Вар Конти желал от меня извинений за неуважительное отношение и написал об этом целую страницу. Или не только об этом, но читать его послание я всё равно не собиралась.
Глава 32
Чужие и мои эмоции жгли изнутри, и красная черепица крошилась под когтями. Я пыталась задавить чувства, сосредоточиться на том, что нужно делать сейчас: обеспечить доставку свидетеля, землю рыть, но отравителей найти. Это уже второй мощный щелчок по носу ИСБ: сначала не смогли защитить Видящих и толком наказать виновных, теперь допустили отравление служащих не какого-нибудь захолустья, а столичного отделения, за которое Элор отвечает лично. И это после провала с поисками принца Арендара.
 
Опять копают под Аранских? Постепенно готовят переворот, подрывая их репутацию, раз за разом показывая, что они не в состоянии защитить население, справиться с проблемами?
Аранские многим не по душе за владение сразу четырьмя стихиями, за то, что так похожи на Великого дракона своим бронированным окрасом, что как бы ставит их выше остальных драконов. И культ Бездны по какой-то неведомой причине так рьяно преследовал именно их. Но, возможно, Культ как раз преследовал их из религиозных соображений, ведь как продвигать великую Бездну, – и мир, и божество, – если по Эёрану летают копии бога-создателя Эёрана?
Или все последние неприятности – роковое стечение обстоятельств? А может, это следствие того, что Аранских уже считают слабыми и проверяют на прочность?
Я неподвижно сидела на крыше. Внизу горожане – с крыши трёхэтажного здания они казались игрушечными – сходились и расходились, несколько лавок закрыли раньше времени, в другие, наоборот, набился народ. До меня доносились отголоски встревоженных голосов. Жестикуляция, выражения лиц, аура – всё кричало о тревоге. И ни один патруль стражников пока не прошёл по улице, чтобы это беспокойство унять своим солидным видом, свидетельством того, что траур или нет, а в городе всё по-прежнему.
Тревога была повсюду. А внизу безмолвно царила Магарет*, офицерами погружались в стазис тела, и от чувства вины умирал Барнас, понимая, что его жизнь кончена, и он ничего не может исправить.
Усилием воли я оттолкнула эти мысли, этот страх, снова сосредоточилась на насущном: надо расследовать отравление офицеров. Но Элор занят ловушкой для похитителей принца Арендара (хотя записку черкнуть время нашёл), и проблемам в ИСБ точно не обрадуется, ведь выделить кого-то для следствия будет сложно…
По улице, распугивая прохожих, прокатился закрытый экипаж в сопровождении двух вооружённых всадников из вольных наёмников. На их чешуйчатых наплечниках вспыхивали отблески вечернего солнца.
Невольно проводила их взглядом. Один всё же обернулся. Лицо у него было скрыто маской, но судя по тому, что он спокойно поскакал дальше, угрозы своему подопечному он во мне не увидел.
Наёмники…
А что, если Элору не сообщать? Пусть ищет принца Арендара, у меня есть печать и право отдавать приказы. Да, у нас мало действующих офицеров, но я могу нанять боевой отряд. И не простой, а дающий магические клятвы неразглашения.
И эти наёмники не так ограничены правилами, с ними я смогу действовать свободнее, смогу отомстить за этот кошмар, за... меня накрыло воспоминание: жёлтые глаза волкооборотня под капюшоном, его скрытая платком ухмылка:
– Добавь это в муку.
– Добавь это в муку…
Показалось, или это звучало как-то странно? Барнас был слишком напуган происходящим, но где-то на фоне отметил странность фразы. С этим надо будет разобраться. Пробивалось ещё воспоминание – как эта желтоглазая тварь даёт малышам леденцы, и меня замутило.
И с Косым Локом надо разобраться тоже, потому что это его территория, и он отвечает за то, чтобы его ребята не переходили границы.
Паника просачивалась в сердце, мне стоило огромных усилий не проваливаться в ужасные воспоминания, в самое страшное: когда уже понимаешь, что все твои мертвы, всё кончено, а ты не можешь, не хочешь верить, даже видя их мёртвыми. А потом принимаешь это и тебя больше нет.
 
Драконовскими усилиями мне удавалось держать этот убийственный кошмар фоном, и писать поверх него мысли о насущных делах, планах, обдумывать дальнейшие действия.
Без Элора я могу спокойно задействовать менталистов, а их помощь потребуется, если Косой Лок откажется сотрудничать.
Элор-Элор-Элор! И не заметила, как ужас отступил, и меня снова хлестнуло желанием, оно пробралось под кожу, втиснулось в мысли, попыталось мешать, перенастроить меня на то, что я должна бежать к своему дракону и отдаваться ему в самых разнообразных позах, но я сосредоточилась на боли сожаления и чувства вины, прогоняя все лишние желания, кроме одного: найти того желтоглазого выродка и стереть с лица Эёрана!