Секретарь старшего принца 3 (СИ)

В следующий миг он навис надо мной, и я вдавилась в кресло. Мою руку с кинжалом Танарэс прижал к подлокотнику кресла. Он был так близко – наши носы почти соприкасались. Мгновение он смотрел мне в глаза. Моргнул. Отступил.
– Халэнн, ваш страх перед Неспящими оправдан. Я архивампир, а среди них есть высший, он сильнее меня и быстрее. Постарайтесь лично с ними не сталкиваться.
Казалось, сердце выскочит из груди. Внутри зарождалась паническая дрожь. Одной рукой я вцепилась в кинжал, другой – в подлокотник, напряжённо пытаясь не затрястись вся.
Танарэс вдруг оказался у двери, развернулся ко мне и грустно улыбнулся:
– Простите, что напугал. Но мне правда не хотелось бы потерять такого милого собеседника из-за вашего глупого желания мести. И… мне было неприятно, что вы проигнорировали моё приглашение. Но я не граф Броншер-Вар, жаловаться во все инстанции не стану. Надеюсь, в следующий раз вы будете внимательнее.
Меня всё же затрясло. Танарэс на это ничего не сказал, только кивнул и вышел.
Кинжал выпал из руки, звякнул о пол. Обхватив себя руками, стиснув челюсти, я пыталась сдержать дрожь. Танарэс быстрый, невероятно быстрый…
«Мне нужно увеличить число тренировок на скорость», – попыталась собраться я, думать о чём-то другом, а не о том, что Танарэс мог убить меня, просто перерезать горло, а я не успела бы среагировать, не успела бы нарастить чешую на уязвимую шею.
Несколько минут я боролась с ужасом, пыталась дышать, пыталась себя уговаривать… Но больше не могла оставаться здесь! На ослабевших ногах бросилась к выходу. В глазах темнело от страха – я хотела в башню, забиться там в уголок и… не важно, просто спрятаться там, даже если это значит признать своё поражение.
Я не помнила, накинула ли защиту на дверь кабинета, не помнила, как преодолела лестницу до комнаты телепортации, не помнила, как вошла в неё – очнулась уже в озарённом фонарями дворцовом парке в сопровождении моих тихих охранников. Они едва уловимо дышали по бокам от меня и раздражали. Охранники могли заметить, что я не в себе, и передать это Элору.
– Уйдите оба, залягте на дно и не появляйтесь до конца дежурства, – приказала я своим серебряным голосом, и они исчезли во вспышках телепортационных заклинаний.
Фонарики горели так спокойно, отгоняли к небу темноту ночи. Трава маслянисто блестела. Патрули мощных гвардейцев в красных мундирах ходили по дорожкам. Прохаживались там и дамы, и мужчины. Всё здесь было чинно и спокойно, словно не существовало внешнего мира с его угрозами и страхами. Как никто другой я знала, насколько хрупко это придворное спокойствие, насколько призрачна безопасность этого озарённого фонариками сада, но… здесь мне стало чуть легче. Я даже смогла разжать стискивающие плечи пальцы и опустить руки вдоль тела. Вдохнула свежий воздух позднего вечера, пропитанный ароматами цветов…
Принц Арендар любил цветы, то и дело его можно было застать среди кустов или на клумбе, поэтому в парке я практически никогда не могла расслабиться, по-настоящему насладиться ароматами, атмосферой. Интересно, он жив?
Вдалеке раздался звонкий смех.
Потребность вернуться в башню, проверить, как моё Покрывало, не забрал ли его Элор, усилилась, но там меня ждало только заточение в комнате, безумное желание, давление стен. И постоянный страх, что Неспящие уже за дверью, что стоит её открыть, и на меня хлынет кровь.
Здесь, на улице, спокойнее. Тут можно сосредоточиться на чужом смехе, на свежести ночи, аромате цветов, в котором нет ни единого намёка на корицу или раскалённый металл…
Элор был в башне – я уловила его присутствие. И прошла мимо. Присоединяться к болтающим и смеющимся в беседках не хотела, двинулась к живой изгороди. Там гулять было по-своему рискованно: можно нарваться на Эрршама с очередной леди, но я надеялась, что хоть в этом мне повезёт.
Меня обступили высокие стены из веток и листьев. На перекрёстках лабиринта сияли маленькие цветные фонарики. С каждым шагом всё внутри сжималось, казалось, за поворотом кто-то притаился, ждёт, чтобы ударить.
 
Чей-то смех прозвучал слишком резко, наигранно. На спине у меня проросла чешуя, охватила живот, защищая на случай удара.
«Я не должна бояться», – я шагнула ещё. Сердце заходилось от ужаса. Стиснув зубы, я заставила себя двигаться дальше. Под коленями защекотало от слабости, притупилась чувствительность кожи, исчезли все звуки, всё, кроме перекрёстка в лабиринте живой изгороди, за которым мне чудилась опасность, пугающая настолько, что я не могла толком воспользоваться ментальными способностями.
Три шага до поворота… два… один… Руки дрожали, а ноги стали неподъёмными. Но я смогла – шагнула вперёд, заглянула за угол: пустая дорожка. Застывая от предчувствия, что Неспящий прячется с другой стороны, я резко обернулась, но и с другой стороны была лишь пустая дорожка. А сердце вырывалось из груди, и теперь казалось, что Неспящие окружают меня со всех сторон.
«Это только страх», – я знала это, понимала, но справиться с вернувшейся паникой было тяжело. И так обидно, что я снова оказалась в её власти.
Развернувшись к выходу, я заставила себя стоять неподвижно, не оглядываясь вопреки страшным предчувствиям.
Никто на меня не нападал. Сквозь гулкий стук сердца я расслышала чьи-то голоса, сосредоточилась на них, узнала: придворный маг Эрршам… и… леди Милана. Слова…
– …удивительно просто, на грани невероятности.
– Да, не слышал, чтобы у кого-нибудь из драконов правящего рода было сразу три любовницы. Можешь представить моё изумление, когда он вывел эту белокурую красавицу из подземелья и подтвердил, что артефакт её изменил.
– Его высочество Элоранарр довольно дерзок.
– Да, дорогая Милана, но зато все места возле него уже заняты, а я свободен.
Она засмеялась нежным мелодичным смехом, чем-то похожим на смех леди Заранеи, ответила смешливо:
– Вы так свободны, что у вас очередь из свиданий с разными леди на месяц вперёд расписана.
– Но для вас, моя дорогая, я готов освободить любой день недели.
– Благодарю, граф, но я не люблю драконов с очередями из…
Их голоса затихли вдали, а я стояла в оцепенении.
Закрыла глаза.
Звуки были так далеко, ощущения странные, и мне показалось, что я просто сплю, что это какой-то кошмар, из которого надо найти выход или вырваться силой.
Я не хотела обдумывать, осознавать, принимать услышанное.
Хотела забыть эти слова.
«Это не моё дело, не моё дело, не моё дело!» – повторяла про себя, но внутри, подстёгиваемая брачной магией, закипала ярость.
Резко выпростались, натянулись крылья. Я пронеслась над газоном и дорожками. Свет фонарей обжёг глаза, искрился. Перед башней я зависла, бешено хлопая крыльями. Звук разлетался по саду, смешиваясь с пением птиц и надсадным стуком моего сердца.
«Личная жизнь Элора меня не касается», – повторила я, но внутри всё горело, когти сверкали на руках, чешуя блестела на хищно скрюченных пальцах.
Телекинезом я захватила своё тело, сжала в тисках рвущейся из меня силы, не позволяя броситься вверх и стучать в окно, или ворваться внутрь и разрушать. Я держала себя в этих тисках так долго, пока крылья не устали поддерживать меня в воздухе. Тогда я позволила себе приземлиться.
Снова я превратилась в свою марионетку, но главное – это позволяло остановить порыв собственнического инстинкта. Телекинезом сдерживая и толкая, толкая и сдерживая, я прошагала к дверям и распахнула их. В тёмной башне пахло Элором. Сильный запах – он выдавал его возбуждение. Всё во мне опять кипело, требовало действий, жаждало прорваться яростным рыком.
 
Убрав крылья, шаг за шагом я заставила себя просто подниматься вверх, мягко ставила ноги на ступени – беззвучно, с великим напряжением, позволявшем не думать о том, что сейчас может происходить в спальне Элора.
Это не моё дело.
В конце концов, я не запретила Сирин Ларн попробовать себя в любовницы, и самому Элору сказала, что он волен выбирать, кого хочет. Он волен! Так даже правильнее: надо будет только подтереть воспоминания Сирин Ларн, и она перестанет быть моей проблемой: не придётся искать ей мужа, не надо придумывать, как убрать её от не желающей её видеть Энтарии.