Секретарь старшего принца 3 (СИ)

Это был яркий чувственный бред, я тонула в нём, и единственное, что связывало меня с реальностью – ощущение меха под пальцами, подо мной, на мне. Я держалась за него – только это помогало понять, что прикосновения к Элоранарру, его объятия, ощущение обладания не более чем иллюзия.
Элоранарра рядом не было.
***
Что-то тыкалось в висок. Холодное. Твёрдое. Тыкалось и тыкалось, отвлекая от поцелуя с Элоранарром, который почему-то этого не замечал.
Я сжала мех, напоминая себе, что поцелуй – навеянным магией или диким желанием образ, обман, потому что Элоранарр целовал меня на берегу моря, а я лежала в своей гардеробной прямо под вешалками с одеждой.
Опять ныл низ живота. Но я хотя бы оставалась там, где последний раз себя помнила.
Холодным и твёрдым оказался свёрток. Небольшой, лёгкий, в бумаге – он парил надо мной, тыкался, призывая забрать.
«От Дариона», – сообразила я, и надежда на спасение придала сил. В темноте нащупав свёрток, дрожащими когтями вспорола бумагу. На пальцы посыпался порошок – с обёрткой когти прорвали и конвертики из тончайшей бумаги. Резко запахло сладким. Какой-то порошок ссыпался на мех.
Лекарство?
Я потянула пальцы в рот. Порошок был горьким. Сладкий запах, горький вкус – совсем как Элоранарр. Язык прижигало, в волнах горечи вспыхивали островки мяты и перца. Снова облизнула пальцы, задыхаясь от резких ощущений. Сквозь муть желания прорвалась волна паники: внутри всё жгло, сердцебиение резко ускорилось, по нервам пробегали волны онемения. Я больше не чувствовала ни пальцев, ни языка.
Онемение перетекало дальше, вытравляя из кожи ощущение бесчисленных прикосновений и ласк. Воображение продолжало создавать образы, но они слегка выцвели. Я осознала себя в темноте. Кажется, я дрожала. Какая-то часть меня по-прежнему тонула в мучительно-возбуждающих видениях, но теперь было проще понять, что они только в моей голове.
Не знаю, сколько я лежала так, не ощущая тела, прежде чем сообразила призвать сферу света. Та вспыхнула, озарив вешалки, но я сама осталась в тени. Лежала, крепко обнимая меховое покрывало, и это странно успокаивало. Усилием воли заставив руку двигаться, я убрала с изумительно мягкого нежного меха вспоротый лист бумаги и вывалившиеся конвертики.
Пальцы так дрожали, что остатки порошка я убрала заклинанием. Опять накатили фантазии, да так сильно, что я ничего, кроме них, не видела: лицо Элоранарра, его глаза, его губы.
«Так, соберись, – приказала себе. – Надо посмотреть, не написал ли что Дарион».
Очень медленно, неохотно я отпустила уютный комок мехового покрывала и оглянулась через плечо: на изодранной обёртке что-то написано.
Опять время потекло странно, обрывками: вот я просто смотрела через плечо, а вот я уже держала бумажку, пытаясь сквозь цветные пятна перед глазами разобрать аккуратно написанные слова.
«Сосредоточься», – на этот раз мне удалось сфокусироваться.
Дарион был краток:
«Одна порция порошка в сутки. Не больше. Надо поговорить. Срочно. Как сможешь, отправь записку».
Скомкав бумажку, я закрыла глаза. Сердце билось гулко, стук отдавался в висках. Кажется, из своего тела я сейчас ощущала только эту тревожную пульсацию.
Почему Дарион так переполошился? Боится, что решу попробовать себя на отборе Элоранарра? Эта мысль резанула. Кажется, только сейчас до меня начал доходить факт готовящегося ритуала.
Элоранарр проведёт ещё один отбор. Уже пятый в его жизни. Среди иномирянок. И у него есть шанс найти избранную. Внутри полыхнул колючий жар, нарушая подаренное порошком онемение.
Кто-то зарычал предостерегающе, зло.
Я.
Зарычала инстинктивно, необдуманно.
А когда осознала, холод разлился по венам – настолько этот собственнический порыв и злость на неведомых конкуренток меня испугали.
Обдумать свои эмоции я не успела: в дверь постучали.
Глава 4
Элоранарр стоял перед дверью. Он был средоточием моей ярости, средоточием моего желания. Высокий сильный дракон. Я вцепилась в дверную ручку, чтобы не рухнуть в его объятия. Стоять, не ощущая тела – то ещё испытание. Но пришлось его пройти.
 
Элоранарр стучал полчаса, прежде чем я поняла, что бездействие не спасёт от его внимания. Новое меховое покрывало запрятав под ворох одежды, я натянула на плечи старое и доковыляла до двери, распахнула её перед незваным гостем.
Стоя за порогом, Элоранарр сжимал в руках золотую шкатулку в вязи изящных узоров, а на её крышке тускло отсвечивали флакончики.
– Ты не выпил восстанавливающее зелье, – едва слышно произнёс Элоранарр. – И не забрал амулеты.
Запах… этот непередаваемый аромат корицы и раскалённого металла. Сейчас корицы было больше, а металла – совсем немного.
– Как ты себя чувствуешь? – Элоранарр приблизился на полшага, но порог не переступал. – Позвать лекаря?
Сейчас мне мерещился поцелуй. И движущиеся в едином ритме тела: мужское и женское, вдох-выдох, толчок-стон. Не думала, что многочисленные тренировки, благодаря которым я создавала невероятно правдоподобные искусственные воспоминания, когда-нибудь сработают против меня. Теперь же я расплачивалась за развитое умение продумывать всё в мельчайших деталях и представлять это так ясно, словно видела на самом деле.
– Нет, – сухо отозвалась я, сосредоточившись на шкатулке и флакончиках на них.
– Ты… – Элоранарр вздохнул. – Можно войти?
– Нет.
– Халэнн, – Элоранарр ступил на порог, стиснул шкатулку так, что побелели пальцы, флакончики нервно задребезжали. – Халэнн…
Он присел, пытаясь поймать мой взгляд. Я отвернулась, крепче стискивая на груди края мехового покрывала. Пальцев руки я не ощущала и боялась, что покрывало спадёт, открыв мою фигуру. Поставив шкатулку сбоку на пол, Элоранарр подступил ко мне ещё на шаг:
– Халэнн, последствия отравления магией ещё не прошли? Или… – Он был так близко, так соблазнительно пах. – Это из-за отбора?
Как же мне хотелось сейчас треснуть его дверью и вытолкать вон. Но так он решит, что прав в своём предположении.
Сейчас бы Вейру с Диорой сюда, чтобы они его отвлекли, а я просто закрылась, у меня там покрывало ждёт…
– Нет, не из-за отбора, – я попыталась сосредоточиться на разговоре. – Просто…
Отравление магией? Оно давно должно было пройти, если сошлюсь на него, Элоранарр точно затащит меня к целителям. Заговорить о тяге к Энтарии Ларн и «нашему» ребёнку? Это спровоцирует ненужные вопросы, кажется, Дарион говорил, что Элоранарр и так интересуется, куда делась моя почти жена.
– Да. Из-за отбора, – обречённо признала я. – Но не хочу это обсуждать. Мне нужно время…
Помолчав, Элоранарр горько отозвался:
– Не думай о нём раньше времени: мне не повезло на трёх основных и дополнительном отборах, так что вероятность найти избранную невелика.
Я тоже помолчала – из-за пошлейших мыслей, налетевших на меня сейчас, когда я смотрела на тонкие пальцы Элоранарра и представляла, как они погружаются в меня. Мне всё же удалось взять разум в узду и заговорить:
– Последний из ваших основных наборов проходил двадцать лет назад, дополнительный – двенадцать. За это время состав кандидаток сильно изменился, выросли те, кто прежде не попадал на ваши отборы. Так что, возможно, в этот раз вам повезёт.
– Ты. Я просил обращаться ко мне на ты, – опять Элоранарр ответил не сразу.
И я тоже ответила с запозданием:
– Да… Возможно, на этом отборе тебе повезёт с молоденькими кандидатками.
 
– Это было бы… хорошо, если бы я нашёл избранную, а ты… чтобы Энтария оказалась твоей избранной. Ты так неожиданно к ней прикипел, ведь есть шанс, что она твоя избранная, и когда годы спустя вы напитаетесь магией друг друга, между вами возникнет связь, и тогда тебе никто больше не будет нужен…
Элоранарр говорил об этом с неожиданным энтузиазмом. Конечно, это драконы правящих родов благодаря родовым артефактам могли одним махом инициировать связь между избранными, перестроив источник магии своей пары (да что там, они даже девушек других видов могли изменить настолько, что у тех вырастали крылья и рождались настоящие драконы). Пусть артефакт для этого должен аккумулировать заряд целый год, но зато результат моментальный, а обычным драконам требовалось лет двадцать совместного житья, чтобы у избранных синхронизировались источники магии и возникла полноценная связь. И никто из обычных драконов не мог сказать точно, что поначалу тянет к спутнику или спутнице – обычная страсть, моральная привязанность или ощущение, что нашёл свою пару. Определить точно можно было лишь годы спустя.