Секретарь старшего принца 3 (СИ)

И брачные недели – отдать наконец измученное желанием тело тому, кто сможет это желание удовлетворить.
Дарион больше не стучал в дверь.
Я смотрела на свою метку, она золотилась. Мне даже показалось, что в ней начались изменения, и сердце взорвалось от радостной надежды, но… нет, это была лишь игра солнечных бликов на бледной коже, новые буквы не выступали.
Я ждала.
Ждала…
Прошло ведь не так много времени, это мне показалось, что много, из-за моих фантазий… из-за того, что я фантазировала? Да? Да?
Я смотрела на метку.
Краем глаза заметила движение: в толпе переглядывались, переговаривались друг с другом. Элоранарр безмолвно стоял возле окроплённого его кровью артефакта.
Сквозь толпу, рассекая её массивными телами, пробрались медведеоборотни, что-то сказали императору. Он кивнул. Леди Заранея направилась к Элоранарру, коснулась его руки, заговорила.
И я поняла, что мне не показалось, будто прошло много времени: оно действительно прошло, и артефакт не признал меня избранной Элоранарра. В этот момент во мне что-то оборвалось.
***
Я не знала, что делать. Не помнила, как вышла из комнаты Элоранарра, как вернулась к себе, забралась в гардеробную, расстелила старое меховое покрывало под вешалками с одеждой и завернулась в него вместе с сердцем моей коллекции. В какой-то момент я просто осознала себя лежащей в коконе, и внутри у меня было так пусто, что даже страшно. Не настолько, как сразу после разрыва связи с Халэнном, но… больно.
И мех меня не согревал, холод одолевал изнутри, а мысли крутились вокруг этого проклятого отбора.
Вроде прежде я не собиралась связывать жизнь с Элоранарром, но недолгое время, когда представляла нас вместе, целостными, подействовало на меня, словно… Не было слов, способных выразить всю глубину и силу воздействия на меня этого короткого момента.
Возможно, одиночество становится для меня невыносимым.
Или Элоранарр стал слишком близок. Слишком много времени мы проводили вместе (в особо напряжённые времена мы не расставались сутками, корпели над документами, ели вместе, шутили, обсуждали ситуации откровенно, не как принц и его секретарь, а как два равных существа), и это не могло не наложить свой отпечаток, я не могла не привязаться к Элоранарру. Но чтобы настолько – не ожидала.
Не исключено, что виной всему просто отсутствие достойного выбора.
Но какой бы ни была настоящая причина, я не его избранная, и самое большее, на что могу рассчитывать – комната на одном этаже с Вейрой и Диорой да статус любовницы. И на это я пойти не могла, даже если сойду с ума от возбуждения.
Но и стряхнуть с себя боль разочарования, гордо вскинуть голову и идти дальше не получалось. Я лежала в углу гардеробной, свернувшись калачиком вокруг пахшего Элоранарром покрывала и сдерживалась, чтобы не завыть от тоски, от шире разверзшейся пустоты в груди. Казалось, внутри у меня ничего не осталось, никаких желаний, кроме навеянного брачной магией и сейчас почти неощутимого, никаких стремлений. Безразличны стали Неспящие, восстановление рода, дела ИСБ, вассалов, плевать было на Сирин Ларн, пусть ей занимается управляющий, плевать на Энтарию, на собравшихся во дворце кандидаток, на всё и всех, и на Дариона тоже, и на принца Линарэна. Из меня словно выдернули стержень – так разрушительно на меня подействовали несколько часов веры в то, что я избранная Элоранарра, и мы друг другу поможем, я снова стану цельной. Всего несколько часов меня переломали. А я так устала собирать себя по частям.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Крепче обняв меховое мягкое сердце коллекции, я вновь оказалась в плену воображаемой близости с Элоранарром, я снова видела себя с ним, смутно ощущала его прикосновения на теле, губах, но бессмысленность этого желания делала фантазию горьковатой, болезненной.
Я не избранная Элоранарра, самое большее – просто временное развлечение в ожидании пары.
Мне не стоило даже думать о нём.
 
Но в крови ещё кипело желание, и ни о чём другом я думать не могла…
***
Кровь везде… она стекает со стен, разливается по полу. Запах крови удушает, этот металлически-медный, тревожный, тошнотворный. Она капает, блестит в свете магических сфер, она всюду, она так до неузнаваемости изменяет наш родовой замок.
Кровь Сиринов, кровь наших слуг…
Мёртвые, переломанные, истерзанные тела так не похожи на существ, которыми они были при жизни. Я не хочу верить, что это они.
Не хочу!
Но эти лица… руки, узнаваемые по форме ногтей, кольцам. Одежда… волосы, слипшиеся от крови. Я знаю их всех, всех и каждого, они – всё, что составляло мой мир. Они – всё. И они разрушены, растоптаны, уничтожены.
Бежать. Надо бежать отсюда немедленно! Но я не управляю телом, оно двигается само. Кровь омывает мои босые ноги. Я иду. Не хочу, не хочу идти дальше, не хочу видеть то, что ждёт меня после лестницы, но нога касается первой ступени…
Всё сжимается от ужаса, внутри не подчиняющегося мне тела я захожусь безумным криком, а оно идёт и идёт в комнату, где ещё дышит Халэнн. Мы связаны. Эта связь неотвратимо тянет к нему, заставляет идти сквозь этот кошмарный окровавленный замок, мимо тел тех, кого я любила. Халэнн в моём платье, корсет не даёт ему вдохнуть. Длинные волосы в крови… Его глаза: огромные на бледном лице, тёмные от ужаса. Он узнаёт меня. И я уже на коленях перед ним. Я знаю, что сейчас случится.
– Неспящие…
Душу рассекает пополам, внутри разверзается пустота, я умираю, умираю вместе с Халэнном, ведь мы одно целое, и умирая, я кричу.
Кричала я в мех, билась в меховом коконе, крылья выскользнули из спины, запутались, и меня накрыла паника. Темно. Тесно. Жарко. Страшно. Кожа горела, каждое касание выворачивало, отзывалось дрожью, прокатывалось по внутренностям горячей волной. Я слепо металась, крылья бились о стену, путались в чём-то.
Цитрусовый запах, и запах Элоранарра, мех – сердце коллекции. Усилием воли я заставила себя замереть, вдуматься.
Приснился кошмар – значит, сейчас рассвет. Я в темноте и тесноте, но нащупала ткань, кружева – гардеробная!
Воспоминания о вчерашнем дне обрушились на меня каменной плитой.
Отбор…
Пришлось заставить себя вдохнуть в стиснутые спазмом лёгкие.
Я не избранная Элоранарра, поэтому надо выкинуть все надежды и мысли об этом из головы. Этот жизненный путь недоступен мне ни при каких обстоятельствах. Элоранарр… бесспорно самый шикарный дракон из встреченных мною, самый близкий мне сейчас, но он не мой и никогда не станет моим, правильнее будет забыть всё, что я себе по глупости напридумывала и никогда больше не вспоминать.
Просто не вспоминать.
Может, лучше вовсе забыть об этом? Уткнувшись в мех, я представила, как хорошо было бы не помнить сладостной надежды на целостность, понимание, обретение семьи. Какой соблазн похоронить это всё за тысячами дверей, а лучше навсегда вытравить из памяти, но если забуду – будет риск опять попасться в ловушку надежды. Хочу ли я ещё раз испытать такое убийственное разочарование? Нет. Ни за что. Оно даже к лучшему, что артефакт меня не признал: если бы Элоранарра после этого убили, я могла не выдержать боли разрыва связи. Если на простую невозможность быть с ним отреагировала так, то его смерть меня бы просто добила.
По телу пробежал спазм, низ живота опалило. Я сцепила зубы, чтобы не застонать от болезненного возбуждения. Зарычала, но вибрация рыка тоже распаляла.
 
Нет, надо с этим заканчивать!
Сосредоточившись, я втянула крылья. Опять меня трясло от возбуждения, снова невольно лезла в голову мысль, как сладко было бы отдаться Элоранарру и подавить бушующий внутри пожар. Сама себе противна за эту слабость, но…
Я поднялась, цепляясь за стену, свисающую одежду, перекладину. Стискивая зубы, ощупью, двинулась к выходу. Сладострастные видения налетали, соблазняли, но я выжигала их, вымораживала повторением простой истины: «Я не его избранная».