Подаренная Луной (СИ)

— Они тебе не понадобятся, — снисходительно сообщил Владимир, откинув чулки куда-то в сторону.
Если бы и захотела посмотреть, то отвернуться, перестать смотреть в бездонный тёмный омут его взора — вне предела моих возможностей.
— Но на улице холодно, — пробормотала растерянно.
Скорее на автомате, нежели осознанно.
— Тебе холодно? — уточнил он.
Холодно мне точно не было. Наоборот. Потому и уставилась в полнейшей беспомощности на виновника собственного состояния. Сам Владимир не спешил подниматься с колен. Наблюдал за мной по-прежнему неотрывно, в то время, как его руки продолжали ласково скользить по моим ногам, бёдрам, талии до груди и обратно вниз.
— Нравится?
Где-то здесь я, определённо, должна была ответить. Но что? Если признаваться в чём-то подобном, сродни фатальной катастрофе в моей голове. Но и сказать обратное тоже не получалось.
— Можешь не отвечать, я и так чувствую, — хмыкнул неожиданно равнодушно, выпрямился и окончательно снял с себя рубашку. — Как думаешь, что будет дальше? — поинтересовался негромко, шумно втягивая в себя кислород.
Как ведром ледяной воды окатило.
Стало действительно холодно.
Ещё бы!
Я ж тут почти совсем голая стою.
И перед кем?!
— А дальше вы отдадите ключ. Или сами откроете эту дверь, — резко развернулась к нему спиной, решив, что за завесой моих длинных тёмных локонов будет менее постыдно. — А потом я уйду. Мне домой надо, — пробормотала совсем тихо, озираясь по сторонам в поисках злосчастных чулков, которые требовалось срочно надеть.
Не сразу, но всё же определила, что те валялись около пальмы. К ней я и направилась. Ну, как направилась. И полшага сделать не успела, как оказалась в капкане сильных рук. Владимир выставил их по обе стороны от меня, уперев ладони в дверное полотно, заставляя моё сердце вновь и вновь колотиться, как бешеное.
— Не так быстро, мышка. Мы ещё не закончили с тобой.
— Эрида. Меня зовут Эрида. И мы закончили.
— То есть, пойдёшь раздетой? — насмешливо заметил Белов.
Что сказать...
Досадное замечание.
Хотя и справедливое.
О котором я сама со всеми последними событиями совершенно не подумала. Мозги у меня слишком кипят и плавятся.
— Может быть даже не одна, если учесть, что и вы тут не совсем одеты, — съязвила с расстройства.
— А я не против. Здесь и не такое видели, — фыркнул неожиданно весело мужчина, а на мои плечи легла его рубашка. — Сама застегнёшь или одевать тебя тоже мне прикажешь? — снова глубоко вздохнул, и: — Соблазнительно пахнешь, Мышка.
Парфюмом я никаким не пользовалась, разве что совсем немного сандаловым маслом во время принятия ванны, поэтому что он там унюхал — непонятно. Как и непонятно то, с чего он вдруг решил, что я и дальше буду смирно стоять и позволять ему надо мной издеваться.
— Какие могут быть приказы, Владимир Николаевич? — обернулась. — Вас же это так злит, — припомнила былое. — Рубашка мне ваша тоже не нужна.
Ещё бы и скинула её в доказательство собственному высказыванию, но не хотелось повторно оказаться перед ним почти обнажённой, так что решила сперва до коробки с вручённым отправителю презентом добраться — потом выпендриваться и дальше гордыню свою демонстрировать. Жаль, осуществить ни то, ни другое не вышло. Стоило попытаться извернуться, дабы освободиться из условного плена, как я тут же оказалась прижата спиной к горячему телу своего недошефа.
И почему он такой обжигающий?
Как босиком по раскалённым углям…
— Поздно, мышка, — шепнул он, коротко поцеловав в висок, отчего я невольно вздрогнула. — У тебя был шанс уйти, но ты его упустила, когда пришла сюда. А потому теперь мы будем играть по моим правилам, — мужские пальцы провели линию вдоль ложбинки груди и принялись застёгивать пуговицы.
Шумно сглотнула.
— Что ещё за правила такие? — спросила едва слышно, уставившись на чужие манипуляции.
У меня ж мозги расплавились, вот и спросила.
Мало ли, в будущем пригодится…
— Правил много, Мышка, — любезно ответил мне Владимир, продолжая застёгивать пуговицы. — Но пока что тебе достаточно знать одно-единственное. Нерушимое. Полное и безоговорочное подчинение. Которое ты по-глупости нарушила, хотя тебя предупреждали.
 
Кончики его пальцев коснулись живота, а вместе со следующей пуговицей и вовсе… ну нет уж! На его запястье совершенно точно остались следы от моих ногтей, с такой силой я впилась пальцами в загорелую кожу.
— Если вам необходимо полное и безоговорочное подчинение, тогда вам стоило найти себе рабыню, а не ассистентку, — выдала в сердцах, в очередной раз обернувшись.
Очень уж хотелось ещё разочек взглянуть в кои-чьи бессовестные глаза. А заодно и в своих возмущение продемонстрировать.
— А я вообще никого не искал, — прищурился он, как-то по-новому меня разглядывая. — И уж тем более ассистентку.
— Я тоже рабыней не нанималась, — не осталась в долгу, как под гипнозом продолжая смотреть в тёмно-зелёный взор.
Именно тёмно-зелёный, а не чёрный, как показалось поначалу.
— И даже не массажисткой, я помню.
— Верно, — прошептала совсем тихо.
Ещё немного и у меня судороги начнутся. Руку-то его я так и не отпустила, сжимая настолько крепко, будто от этого зависела моя жизнь.
— Между прочим, очень жаль, — заметил он укоряющим тоном, тяжко вздохнув. — Мне понравилось, как ты его делаешь.
— Это вы мне уже говорили, я тоже помню, — сперва сказала, потом смутилась от громогласности собственного заявления и поправила саму себя: — Я про вашу первую фразу.
— Сделаешь ещё раз? — проигнорировал мужчина мои слова, продолжив говорить о своём.
— Прямо сейчас? — ненароком вспомнила о том, что мне говорила накануне Алина.
— Начать можно прямо сейчас и прямо здесь, да. А вот продолжим позже и в другом месте. Как ты захочешь.
Вот если бы он остановился после первого предложения, то вполне возможно, что я бы просто проявила столь ценимую им покорность. Но этот шёпот его… слишком интимный, задевающий что-то глубоко внутри, самым непостижимым образом причиняющий странную боль. Нет, не физическую. На самом деле, несмотря на всё то, что Белов сотворил за последние минуты, на разорванную им одежду, к жертве насилия я бы себя точно не причислила. Но… было что-то ещё. Отчего становилось паршиво аж до тошноты, подступающей к горлу.
— Боишься меня, Мышка? Правильно. Бойся. Так безопаснее. Для тебя в первую очередь, — криво и довольно жестоко улыбнулся брюнет, отпуская меня.
— Вы ошибаетесь, — только и сказала, пытаясь вновь сосредоточиться на возвращении своих чулков.
Да только как тут сосредоточишься, если ко всему прочему Владимир принялся снимать с себя ремень.
— Да вы издеваетесь, — простонала, накрывая лицо ладонями.
Если мужчина как-то и отреагировал, я этого не увидела, а вслух он так ничего и не сказал. Зато через пару мгновений я вновь ощутила его горячие прикосновения к талии. На этот раз больше не тормозила, отскочила от него, как ошпаренная. Зелёные глаза уставились на меня со скучающим удивлением.
— Всего лишь хотел помочь с чулками, — пожал Белов плечами.
— Не надо мне с ними помогать! — заверила встречно.
Поскольку дверь в коридор точно была заперта, а в соседнее помещение, где он грушу вчера колотил — тоже не факт, что поддастся, если я попробую её открыть, то выбрала другой вариант временного убежища. Стол. Точнее — противоположную от мужчину сторону.
— Кажется, я поняла, — заговорила снова, оказавшись на более-менее безопасном расстоянии от недошефа, который он-же-попросту-псих. — Это вы специально так делаете, чтоб я сама от вас в ужасе сбежала, с фирмы уволилась, раз уж вас вынуждают со мной работать, — выдала единственное более-менее понятное объяснение происходящему, подозрительно прищурившись.
Владимир сложил руки на груди и заинтересованно оглядел меня с головы до ног.