Угроза мирового масштаба 5 (СИ)
Прямо у меня на глазах одно сердце перестало биться, когда до него оставалось докопаться буквально каких-то полметра, и, как я ни пытался его запустить, когда раскопал — ни человеческие способы в виде непрямого массажа или мощного разряда тока прямо из пальцев, ни магические, — ничего не помогло. Молодая девушка, но не медсестра, а, судя по одежде — одна из пациентов, — была мертва. Я снова не успел.
После этого я отключил все эмоции окончательно, и, здраво прикинув шансы на выживание по частоте сердечных сокращений и расположению близко к поверхности, принялся выкапывать тех, у кого эти самые шансы были максимальными. В первую очередь — их.
И я продолжал это делать даже когда рядом завизжали тормозами машины спасателей, и они целой толпой накинулись на завалы, растаскивая их как кранами и крючьями, так и при помощи магии.
Сначала на меня наорали, чтобы я убирался и не мешал, но, увидев спасенных мною людей, и главное — то, что я не собираюсь никуда убираться, — просто стали делать свою работу вместе со мной.
Сразу стало шумно и многолюдно.
Постоянно раздавались команды и приказы, туда-сюда сновали рабочие, мелькали различные инструменты от лопат до ручных тепловизоров, кажется, несколько раз где-то гавкнула собака… Я даже на мгновение пожалел о том, что они прибыли, потому что один я работал в тишине и одному лишь мне удобном темпе, но тут же отбросил сожаления и просто продолжил раскапывать и показывать другим, где копать им.
Остановился я только тогда, когда на вершину изрядно уменьшившегося завала поднялся Адам.
Каким-то образом умудряясь не проваливаться в щели между обломками в своих щегольских блестящих туфлях и даже не запылив их, он поднялся на самую верхушку и молча встал рядом.
Я стер в пыль с лица, коротко глянул на Адама и продолжил работать.
— Идем, — позвал безопасник. — Ты уже сделал все, что мог.
Я посмотрел себе под ноги и вынужден был с ним согласиться — последнее сердце, до владельца которого я пытался докопаться, перестало биться. Теперь уже официально — под завалами все мертвы.
Я разогнулся, чувствуя как ноет спина, как будто я все эти камни на собственном горбу таскал, и медленно спустился с кучи следом за Адамом.
Он каким-то образом оказался внизу намного быстрее меня — спрыгнул, что ли? — и, пока я спускался, успел сбегать до машины и обратно. В руке у него серебрился в лучах поднявшегося над горизонтом солнца небольшой термос, а в другой — снятая с него крышка, в которую он наливал что-то парящее.
— Держи. — Он протянул крышку мне. — Согрейся хоть.
Я отхлебнул из крышки-чашки, по привычке сначала попробовав на кончик языка на наличие яда. Его, конечно, не было, это оказался всего лишь чай, кажется, с ромашкой.
— Сам-то цел?
— В порядке, — ответил я и сам удивился тому, как охрип мой голос.
Словно за тот час, что прошел с момента последних сказанных мною слов голосовые связки разучились нормально работать.
— Не ранен. Ты был у Ванессы?
— Она умница. — Адам улыбнулся. — Она закрыла весь город куполом, да еще и так, что он не требует ее постоянного вмешательства, он теперь существует отдельно. Вряд ли это продлится долго, но она сегодня кучу людей спасла. Как и ты, кстати говоря.
Я ничего не стал отвечать Адаму, только одним глотком допил чай, сунул ему в руки опустевшую чашку, развернулся на месте и пошел в сторону того магазинчика, где оставил Джулин. Дошел до витрины, пролез внутрь и присел возле нее, накрытой все той же тряпкой.
Не всех людей я сегодня спас. А значит — недостаточно много.
Сзади раздался скрип колотого стекла под подошвами щегольских туфель, и Адам остановился рядом со мной. Некоторое время он молчал, но стекло продолжало поскрипывать острыми сколотыми краями по кафелю под подошвами его обуви — агент осматривал внутренности магазина, явно пытаясь восстановить картину произошедшего. Так прошло две или три секунды, а потом он тихо спросил:
— Ты ее знал, да?
— В какой-то степени, — ответил я, решив не уточнять, в какой именно.
— Увы, Марк. — Адам вздохнул. — Мы все кого-то теряем. Мы все кого-то потеряли. Всех не спасти.
— Знаю. — Я поднял взгляд на его мрачное лицо.
— Мне просто показалось, что надо что-то сказать. — Адам развел руками. — Вроде бы так принято… Нет?
— Понятия не имею. — Я пожал плечами. — В любом случае, ты же не думаешь всерьез, что я тут собираюсь сопли развешивать?
— Нет, не думаю, — честно ответил Адам. — Но лишь потому, что я вообще не думаю о том, что ты будешь делать. У меня нет идей. Несмотря на то, что я думал, что неплохо тебя знаю, сейчас я действительно в тупике. Подскажешь?
— Что тебе подсказать? Что я намерен делать дальше?
Адам кивнул.
Я перевел взгляд на свою руку, в которой уже лежал, загадочно бликуя острыми гранями, красный камень.
— А дальше я воспользуюсь тем, что ты неоднократно про себя рассказывал. О том, что твоя работа — брать самые невероятные истории и исходить из того, что они — правда.
— Было такое, — подтвердил безопасник.
— Так вот сейчас ты услышишь самую невероятную из всех историй. Мою историю.
Глава 20
Передав наконец тело Джулин спасателям, мы сели в машину Адама — только там никто не мог подслушать наш разговор.
Сейчас я готов был доверить эту историю только Адаму, и то «доверить» — не совсем то слово. Скорее я рассчитывал, что выгода от того, что я ее расскажу, перевесит вероятные негативные последствия.
Особенно если учесть, что эти самые последствия даже в теории были околонулевыми. Что он может сделать?
Расскажет Ноксу, Лютесу и Ванессе?
Не расскажет.
Они для него практически посторонние люди, и ему просто незачем будет это делать.
Расскажет своим, в управлении службы безопасности?
Ну пусть рассказывает, он же сам говорил о том, что его и так считают белой вороной и практически терпят в управлении. После подобного рассказа, думаю, его вообще окрестят умалишенным и отправят в бессрочный отпуск… Причем сам Адам, скорее всего, тоже это понимал.
Так что максимум, чем я рисковал, это тем, что Адам обидится на то, что я не рассказал обо всем намного раньше. Но, если бы это случилось, то уже я бы решил, что этот человек выжил из ума, потому что Адам, которого знал я, был трезвомыслящим и рациональным, и такое понятие, как «обидеться», не понимал в принципе. Как и я сам, кстати.
— Я так и знал, что за всем этим стоит какая-то история, — заметил Адам, еще только садясь в машину. — Слишком все это странно для того, чтобы быть простым… простым… как бы это назвать…
Он пощелкал пальцами, подбирая слово.
— Простой правдой жизни? — улыбнулся я. — Хочу тебе напомнить, что ты живешь в мире, в котором одна молодая девушка способна закрыть целый город от обстрела артиллерийской батареи, сохранив множество жизней.
— Действительно. — Адам посмотрел через лобовое стекло машины куда-то вверх, вытянув шею. — Кстати, если тебе интересно, батареи, которые обстреливали город, прекратили это делать. Частично их отбили обратно, частично пришлось уничтожить. Если такое повторится еще хотя бы раз…
— Не повторится. Если все пройдет как надо, то — не получится. — Я покачал головой. — Вальтор умрет, а без него троттлисты не будут сражаться. Вся его парадигма войны основана именно на том, что люди бьются не за идею, не за страну или там графство, не за свои семьи, а непосредственно за него. Он плодит фанатиков, и именно поэтому троттлисты так опасны… И поэтому же — слабы.
— Так-так. — Адам оживился и подобрался. — Кто такой Вальтор? Это мы уже начали историю?
— Это мы выдернули кусок из ее середины, — усмехнулся я. — Впрочем, ты прав, надо рассказывать по порядку. И давай начнем с простого вопроса — что ты скажешь, если я заявлю тебе, что, кроме вашего мира, есть еще и множество других?
— Скажу, что как и со всеми прочими гипотезами, я вполне себе принимаю и эту тоже. — Адам пожал плечами. — Это моя работа.