Безликий (ЛП)

— Если уж на то пошло, это он воспользовался мной. Он потребовал двадцать тысяч долларов.
Винтер моргнула. Такого она не ожидала. Повернув голову, она посмотрела на стоящего рядом Олли.
— Мне необходимы были деньги, чтобы начать свой бизнес, — объяснил он ей. — Я не собирался вечно работать на ферме, но мне требовалась учеба, чтобы получить лицензию электрика. Кроме того, нужно было обзавестись инструментами, фургоном и, в конце концов, мастерской. Все это стоило денег.
С ее губ сорвался звук, нечто среднее между смехом и рыданием.
— Я не могу в это поверить. — Винтер прижала руку к своему ноющему сердцу и повернулась лицом к Сандеру. — Это должно быть кошмар.
На его лице застыло раздражение.
— Я говорил тебе, что у меня не осталось выбора. Лорел собиралась забрать тебя у меня.
Усилием воли Винтер заставила себя принять ужасающую правду. Человек, которого она любила и уважала, совершил страшный грех.
— И это дало тебе право ее убить?
— Я защищал тебя.
— От моей собственной матери? — Ее голос дрожал от невыносимой боли, которую она не пыталась скрыть.
Сандер потянул за простыню, натянутую до пояса.
— Она никогда не вела себя с тобой как настоящая мать. Никогда. Она бросала тебя на того, кто соглашался взять, чтобы поскорее оказаться в постели со своим очередным любовником. — Он сморщил нос от отвращения. — Если бы она уехала с тобой из города, кто знает, что, черт возьми, могло бы случиться? Возможно, она бы оставила тебя одну. Или бросила тебя с незнакомцами.
Винтер обхватила себя руками. Она не собиралась признавать, что в его словах может быть доля правды. В данный момент ей хватало забот с предательством деда и осознанием того, что Олли — безумный сумасшедший, который может ее застрелить.
Более чем достаточно.
— Может, мама и не была идеальной, но она никогда бы не подвергла меня опасности, — настаивала Винтер.
Сандер посмотрел на нее, словно желая, чтобы она поверила, что у него не оставалось выбора.
— Ты ее не знала. Не так, как я. Она была эгоистичной стервой, которая не заботилась ни о ком, кроме себя. — Он выпятил подбородок, словно маленький мальчик, которого осмелились назвать лжецом. — Я не мог рисковать.
Винтер нахмурилась. Она признавала, что у ее мамы были недостатки. Много недостатков. Но в голосе дедушки звучала отчаянная нотка, свидетельствующая о том, что он не просто пытался убедить ее в том, что спас от участи, которая стоила бы ей жизни. Он старался убедить и самого себя.
— Нет. — Поток горечи присоединился к ядовитому вареву страха и разочарования, бурлившему в глубине ее тела. — Ты не беспокоился обо мне.
— Конечно, беспокоился, — запротестовал старик.
Она покачала головой.
— Ты беспокоился о драгоценном имени Мур.
— Молодец, Винтер, — похвалил Олли, насмешливо улыбаясь лежащему на больничной койке старику. — Она знает тебя лучше, чем ты ожидал, а, Сандер?
Дед не сводил взгляда с Винтера, отказываясь признавать человека, направившего пистолет ему в сердце.
— Если ты имеешь в виду, что я устал видеть, как твоя мать превращает моего сына в местного дурачка, то согласен.
Винтер не пришлось представлять себе ярость деда, наблюдавшего за тем, как его эпатажная невестка устраивает переполох в застоявшемся Ларкине. Лорел явно не заботилась о скандале. На самом деле, казалось, она делала все возможное, чтобы стать постоянным источником сплетен.
Хуже того, Сандер был старомодным человеком, ожидающим, что женщина будет подчиняться его приказам. Даже одна мысль о том, что его собственную невестку не удастся укротить, приводила его в бешенство.
— Это ты попал в неловкое положение, а не мой отец, — настаивала она.
— Потому что у этой дуры нет ума, которым Бог наделил даже гуся, — огрызнулся он. — Она разрушала репутацию семьи.
Винтер смахнула внезапно выступившие слезы. Как часто мир омывался болью и кровопролитием из-за того, что какой-то упрямец боялся, что задета его гордость?
— И за это ее следовало убить?
Сандер поднял руку в умоляющем жесте.
 
— Я был в отчаянии.
Винтер отступила назад. С годами она научилась прощать деда за его вспыльчивый характер, отказ признать, что он может быть неправ, и привычку размахивать винтовкой, когда проигрывал спор.
Но это…
Она никогда, никогда не простит его за его участие в смерти ее мамы.
— Ты просто высокомерный ублюдок, которому наплевать на всех, кроме себя.
Рядом с ней Олли посмеивался, словно наслаждаясь напряжением между Винтер и стариком.
— Все еще хуже, а, Сандер? Расскажи ей о деньгах.
Сандер заскрипел зубами.
— Заткнись.
Еще хуже? Ее дедушка организовал смерть ее мамы. Что может быть хуже?
— Что за деньги? — Потребовала Винтер.
Сандер отвел глаза, не желая встречаться с ней взглядом.
— Я же говорил тебе. Она всегда просила денег. Каждую неделю ей требовалось все больше и больше…
— Она не единственная, кому нужно было больше, — перебил Олли.
Винтер перевела взгляд на Олли рядом с ней. Стало очевидно, что ее дедушка не собирается признавать правду.
— О чем ты говоришь?
— О страховке жизни, приобрести которую Сандер уговорил твоего отца. Он хотел убедиться, что у него будет достаточно средств, чтобы расплатиться с долгами по ферме.
Сердце Винтер забыло, как биться. Олли не ошибся. Это гораздо хуже. Уязвленная гордость и смущение могли спровоцировать человека на гнев. Минутное безумие, о котором впоследствии придется пожалеть. Но убедить отца приобрести полис страхования жизни означало, что Сандер хладнокровно спланировал и подстроил смерть ее мамы.
Расчетливый монстр, который использовал всех вокруг себя.
Словно почувствовав всплеск ее отвращения, Сандер в отчаянии произнес.
— Долги твоей матери, Винтер, — настаивал он. — У нее были кредитные карты, и новый автомобиль, и платежи за дом, которые она настаивала, чтобы я оплачивал. Конечно, я влез в долги.
— Долги возникли не только у нее, — насмехался Олли. — Драгоценное поместье Муров, созданное пионерами и гордость Ларкина, превратилось в денежную дыру.
— Это семейная реликвия. Наследие, — зарычал старик. — Такому человеку, как ты, этого никогда не понять.
Олли рассмеялся.
— Я не из тех идиотов в парикмахерской, которые верят в твою жалкую ложь. Это жалкий клочок земли в глуши с несколькими тощими коровами, парой цыплят и домом на грани развала. Не такое уж большое наследие.
Сандер покраснел. Очевидно, он сильнее переживал, что его драгоценное наследство потерпело крах, а не из-за того, что решил убить невестку, чтобы сохранить свой секрет.
— У нас выдалось несколько неудачных лет, вот и все, — пробормотал он.
Олли послал Винтер торжествующий взгляд.
— Без денег от страховой компании Сандер потерял бы все. Вот почему он хотел, чтобы я убил твою маму.
— Нет, — прохрипел Сандер, снова пытаясь с трудом сесть. — Не слушай его…
Пищащие аппараты пронзительно предупредили, когда старик дернул за провода, и с быстротой, заставшей Винтер врасплох, Олли наклонился вперед и ударил рукояткой пистолета по голове Сандера. Он попал прямо в забинтованное место, где пуля задела его почти неделю назад.
Вскрикнув от боли, Сандер упал обратно на подушку, его глаза закрылись, а звуковые сигналы стихли.
— Что ты делаешь? — Винтер задыхалась, потрясенная неожиданным нападением.
Не стоило. Теперь она знала, что Олли убил ее маму и, несомненно, еще четырех человек. Он был жестоким социопатом. Но знать правду и принять ее — две разные вещи.
Она знала его так долго. Как могло случиться, что Винтер никогда не подозревала, что за застенчивой улыбкой скрывается злое сердце?
— Заставил его замолчать. — Олли облокотился на перила кровати, изучая бледное лицо Сандера без всяких эмоции. — Надеюсь, он умрет. Если нет, я вернусь и прикончу его. — Он выпрямился и повернулся к ней лицом. — После того, как закончу с тобой.