Безликий (ЛП)

Ноа повернул голову услышав скрип шин по гравийной дороге. Через несколько мгновений к дому подъехал фургон.
— Ну… — Глаза Ноа сузились, когда машина припарковалась рядом с его джипом и из нее вылез мужчина. — Вот ещё один человек, который приезжал сюда вчера.
Винтер закатила глаза на его слова, а затем спустилась по ступенькам крыльца, чтобы поприветствовать своего старого друга.
— Олли.
— Привет, Винтер. Ноа. Простите, я опоздал. — Он достал из заднего кармана пару тяжелых перчаток, готовясь приступить к утренней работе. — Мой отец неожиданно вернулся в город.
Винтер изумленно ахнула. Она знала Олли и его мать всю свою жизнь, но они ни разу не упоминали о его отце.
— Я не знала, что он хоть раз возвращался в Ларкин.
Челюсти Олли сжались. Как будто она затронула больную тему.
— Джей Уилер — как плохой пенни, который появляется, когда его меньше всего ждут. Обычно, когда у него заканчиваются деньги. После нескольких дней его бесконечного нытья моя мать устает настолько, что отдает несколько баксов, чтобы избавиться от него. — Губы Олли искривились в натянутой улыбке. — Сегодня утром он решил попытать счастья со мной. Потребовалось некоторое время, чтобы убедить его, что я не собираюсь помогать ему. Затем он настоял на том, что ему нужно выпить. Мне пришлось объехать весь город в поисках бара, открытого в это время. В конце концов я высадил его у «Свиньи и свистка».
Винтер почувствовала укол сочувствия. Какими бы сложными ни были ее отношения с отцом, он всегда находился рядом с ней.
— Мне жаль, Олли. Я могу найти кого-нибудь, кто позаботится о делах здесь, — заверила его Винтер. — У тебя и так хватает забот…
— Нет, я хочу быть здесь, — перебил Олли, решительно произнеся. — Это единственное место, где я чувствую себя спокойно. Кроме того, только я знаю, как Сандер хочет, чтобы все было сделано.
— Это правда, — сухо согласилась Винтер. У ее дедушки имелось много хороших качеств, но он мог быть и занудой. Особенно когда дело касалось его любимой фермы.
— Как он? — спросил Олли.
— Стабилен, но все еще без сознания. Я собираюсь навестить его сегодня утром.
Олли кивнул.
— Я планирую зайти к нему после работы.
— Спасибо. — Винтер потянулась, чтобы прикоснуться к руке приятеля. — Дедушке повезло, что ты его друг.
— Без него… — Олли покачал головой, покраснев, как будто ему стало стыдно за то, что он признался, как сильно зависит от Сандера Мура. — Мне нужно поторопиться. У меня полно дел.
— Подожди. — Ноа переместился, чтобы встать перед Олли. — В котором часу ты вчера занимался хозяйством?
Олли задумался на секунду над ответом.
— Точного времени не скажу. Поздно. После ужина, так что около восьми или девяти.
— Ты заметил кого-нибудь поблизости? — поинтересовался Ноа.
— Нет. — Брови Олли сошлись. — Ой, ну я встретил Тоню на подъездной дорожке. Она выезжала, когда я подъезжал.
— Почему она оказалась здесь? — Винтер растерялась. Насколько она знала, Тоня никогда раньше не приезжала на ферму.
— Полагаю, она искала тебя. — Олли отошел в сторону, выражение его лица было рассеянным. — Мне пора заняться хозяйством. Сегодня еще нужно многое сделать.
— Спасибо, Олли.
Олли направился к сараю, и в сердце Винтер поселилась новая грусть. Сегодня утром делами по хозяйству должен был заниматься ее дедушка. Если бы не она…
— Мне нужно в больницу, — объявила она негромко.
Ноа кивнул.
— Я тебя подброшу.
Она нахмурилась.
— А что ты собираешься делать?
— Я хочу разыскать отца Оливера.
Это оказалось последним, что Винтер ожидала услышать.
— Почему?
— Он жил поблизости, когда твоя мать только приехала в город и в первые годы их брака, — напомнил ей Ноа. — Более того, он человек, у которого нет причин приукрашивать то, что произошло в прошлом. Если он знает, кто мог желать смерти Лорел, то не станет это скрывать.
Винтер обдумала его слова, прежде чем кивнуть в знак согласия. До сих пор она слышала о прошлом от людей, которые либо любили, либо обижались на ее маму. Неплохо бы узнать мнение человека, не имеющего причин переживать так или иначе.
 
— Я могу сама доехать до больницы, — сказала она, подняв руку, когда Ноа собирался уже возразить. — Ты можешь следовать позади. Мне нужен грузовик, чтобы забрать партию удобрений, заказанную в кооперативе. Они ожидают, что я заеду сегодня.
Ноа нахмурил брови. Он явно не слишком доволен, что она останется одна, даже в своем грузовике. Наконец он вздохнул с покорностью.
— Ты можешь отвезти его в больницу, а потом мы поменяемся машинами. Я возьму удобрения и привезу их сюда, а потом встретимся за обедом.
— Хорошо, — с готовностью согласился Винтер. Если Ноа не возражал против помощи, она охотно примет его щедрое предложение.
Она хотела проводить как можно больше времени с дедушкой.
* * *
Незнакомец наблюдал за парой из-за многочисленных хозяйственных построек.
Невозможно расслышать, о чем они говорят. Расстояние слишком велико, а голоса звучали тихо, словно они боялись, что кто-то может подслушать их разговор.
Досадно.
В их телах чувствовалось напряжение, заметное даже издалека.
Это страх? Незнакомец надеялся, что так и есть. Страх — это то, что можно почувствовать. Не так хорошо, как крики. Или кровь. Или вой сирен.
К сожалению, их напряжение больше походило на решимость. Как будто они разрабатывали план действий.
Проклятье.
Их предупреждали. Сначала с Тилли. А потом с запиской. Этого должно по идее хватить, но нет. Хуже того, стрельба закончилась неудачей. Пуля ушла в сторону, и вместо того, чтобы покончить с делом, оно грозило выйти из-под контроля.
Очевидно, что необходимы решительные действия. Именно такие прямые меры, которые Незнакомец с готовностью и нетерпением ждал.
Глава 15
Ноа последовал за Винтер на больничную парковку, после чего они поменялись машинами, и он поехал обратно в Ларкин.
С трудом он отогнал от себя страх оставить Винтер одну. С ней все будет в порядке, пока она остается в больнице. На самом деле там она в большей безопасности, чем в его коттедже. В то же время он не хотел вспоминать о смерти Моны Шелтон и шокирующем открытии, что ту выманили из дома с помощью сообщения, отправленного с телефона Винтер.
Сейчас ему нужно сосредоточиться на розыске Джея Уилера. Ноа не знал, есть ли у него какая-либо информация о Лорел Мур, но надеялся, что сможет узнать о людях, связанных с матерью Винтер, и о том, что могло привести к ее смерти.
Доехав до Ларкина, он повернул и поехал к центру города. С отцом Оливера он не сталкивался. Однако бабушка Ноа назвала Джея Уилера дьявольским отродьем. Она рассказывала, что его поймали за выращиванием марихуаны на земле Сандера Мура, и после того, как прогнали из города, он переехал в Чикаго, где его тут же арестовали за мелкую кражу и наркотики. Конечно, бабушка называла и свою соседку отродьем дьявола, и ее невестку, и бедную женщину, которая взяла первый приз на садовой выставке, украв титул, который, по мнению бабушки, должен был достаться ей.
Заехав в переулок в трех кварталах к востоку от Седар-авеню, Ноа припарковал грузовик и направился в темное, узкое здание, зажатое между прачечной с одной стороны и антикварным магазином с другой. Остановившись у двери, чтобы глаза привыкли к полумраку, Ноа сморщил нос от запаха старых опилок от игрового стола, который стоял вдоль задней стены, и дрожжевого привкуса пива, просочившегося в деревянные панели.
Как только он смог четко разглядеть детали длинного открытого пространства, Ноа отыскал горстку посетителей, собравшихся за столиками в центре зала. Их оказалось на удивление много, учитывая, что время завтрака едва миновало, но это, наверное, единственная таверна, открытая в этот час. А потому они обладали монополией на местных выпивох.
Его взгляд остановился на одиноком мужчине, сидящем у барной стойки и попивающем из высокого бокала пиво. Незнакомец был стройным, с коротко подстриженными седыми волосами и лицом, сильно осунувшимся от многолетнего курения. Носил он толстовку «Чикаго Буллз» и поношенные джинсы. Издалека мужчина не слишком походил на Оливера, но поскольку Ноа узнал других посетителей, собравшихся за столиками, то предположил, что это его отец.