Отец Пепла (СИ)

Бог рассматривал смертных, изучал ауры; были среди них и маги, но ничего из ряда вон.
— Скоро все вы покинете город и отправитесь туда, куда держали путь, кто-то на запад, кто-то на восток. Уйдёте живыми, при всём своём. А по пути будете всем говорить о том, что видели, что пережили. Я, Доргон-Ругалор, земное воплощение Элрога Пылающего, захватил Охсфольдгарн за неполный день, и сила моя растёт ежечасно. Пусть смертные знают, что боги уже ступают по миру, и начались Последние Времена. Скоро всё превратится в кошмар наяву, и из десяти выживет один, и земля больше не будет похожа на дракона. Вы отправитесь туда, куда шли, и, если повезёт, успеете ещё повидать близких, и проститься с ними.
Он замолчал, давая шанс высказаться тем, кто, возможно, желал этого. Но глупцов спорить с богом не нашлось.
— Почти всё, вам осталось лишь засвидетельствовать гибель прежнего правителя этих земель.
Верные ввели Груорига Зэльгафивара, его сестёр и мать. Под взглядами инородцев они прошли к подножью трона.
— У тебя было время подумать, последний Зэльгафивар, согнёшь ли выю, или уйдёшь следом за братьями, но зато гордым и вольным? Учти, служба твоя будет вечной, и потомки твои будут служить до самого одиннадцатого колена. Итак, твой ответ?
Молодой гном поцеловал мать, обнял сестёр, и приблизился к пьедесталу. На отца он не смотрел.
— Я соглашусь при одном условии.
— Как смеешь ты выставлять условия богу, тля? — тихо, но грозно проговорил Фуриус Брахил.
— Пусть продолжает, — позволил Туарэй. — Ну?
Груориг Зэльгафивар набрал воздуха в грудь.
— Несмотря на всё, что было, несмотря на все обиды и раны, которые не заживут, мой отец должен будет упокоиться по обычаю, в родовом склепе.
— Который…?
— Находится в тайном месте… он вне города, и знают о нём только члены семьи.
— Хм, — Туарэй со скрежетом провёл когтем по роговому наросту у себя на подбородке, — это всё?
— Нет. Я буду служить тебе, если ты откажешься впредь делить гномов на вершинных и глубинных, мстить одним и лелеять других. Этот долг крови должен быть прощён.
Бог некоторое время продолжал со скрежетом водить костью по кости.
— Это всё?
— Нет! Мои сёстры и мать должны получить достойное обхождение, они не будут жить в позоре или нищете! Иначе мы все согласны принять смерть!
Туарэй положил обе руки на подлокотники трона.
— Это всё?
Груориг Зэльгафивар сжал кулаки в ожидании смертельного удара, но, не отведя взгляда, громко произнёс:
— Да.
— Хорошо, я принимаю твои условия, теперь промеж нас договор. А ты, — божий перст указал на Улдина Необъятного, который так и не вернулся в полное сознание, — умри.
Рекс вздрогнул, по его жирам прокатилась волна, раздались громкие хрипы и всё закончилось в одночасье.
— Хах, он жил так, будто у него где-то была припасена запасная жизнь, однако, от смерти не укрылся. Твоего отца больше нет, принц, и месть моего народа твоему народу окончена. Однако же теперь услышь мои условия: да будут цепи!
Часть пьедестала откололась и опала тяжёлыми железными цепями, которые овили необъятную тушу Улдина Зэльгафивара. Свободные концы тех цепей потянулись к его последнему наследнику.
— Хочешь достойных похорон? Вот сам их и проведи. Пусть никто не смеет чинить Груоригу Зэльгафивару препятствий. Пусть никто не смеет помогать ему под страхом смерти. Ну же, принц, впрягайся. Чтобы выставлять условия богу, нужна огромная сила воли и бесконечное упрямство. Покажи, что не обделён этими чертами.
Молодой гном сделал шаг навстречу и цепи опутали его. Он развернулся, сделал шаг, они натянулись, необъятная туша едва сдвинулась. Груориг накренился вперёд всем телом, его вены вздулись, жилы проявились под кожей, он шагнул и немного протащил труп за собой. Каждый следующий шаг был наполнен борьбой, невыносимо медленно туша удалялась, пока не оказалась вне тронного зала.
— На этом всё. Проводите женщин в их покои, разыщите им прислугу, пусть ни в чём не нуждаются. Инородцы пусть собираются и уходят.
Приказы были исполнены тотчас, рядом с пьедесталом остался только Фуриус Брахил.
 
— Хватит прятаться, о тебе никто не забыл.
Из-за колонны выступила Шираэн. Магесса вновь могла нормально передвигаться, и принесла с собой небольшой сундучок, держа за ручку на крышке. Она с опаской посмотрела на ужасающего легата, одетого в плащ из огня, но приблизилась к трону.
— Что здесь произошло? — спросила Шираэн.
— Игра с сакральной передачей власти.
Она нервно облизнула свои полные, красиво подкрашенные губы, вновь глянула на мрачную громаду Брахила.
— Может, поговорим?
Вместо ответа Туарэй шевельнул пальцем, и сундучок вырвался из рук хозяйки, перелетел по воздуху, откинул крышку. Внутри лежали чертежи, прочие документы, формулы сплавов, сметы. Сопоставляя всё это, он понимал, что волшебница решила не хитрить, запутывать и усложнять.
— М-м-м… да, всё верно. Сначала я думал, ты пользуешься автономными ядрами гурханы для запитки изделий, а ты устанавливаешь в груди техноголемов освинцованную сферу экстракции из кристаллизованной гурханы. — Жёлтые глаза поднялись от бумаги. — Громоздко и затратно.
Для магессы это было почти как звонкая пощёчина, она чуть отшатнулась, несколько раз моргнула, не веря ушам своим:
— Автономное ядро гурханы нужно ещё уметь сплести, это не так просто! Способ знают немногие маги, ещё меньше тех, кто может воспроизвести, а уж они-то ни с кем не делятся!
— Ты не умеешь? — скучающим голосом уточнил бог.
— А кто умеет⁈
— Я умею, — вздохнул он. — Гурхану кристаллизуешь сама?
— Не лично, — буркнула Шираэн, — создала машину, она вытягивает энергию из окружающего мира, медленно, и периодически её нужно переставлять на другое место, однако, процесс беспрерывный и кристаллы намного стабильнее ядер.
— Только в хранении, иначе не пришлось бы конструировать сферу. Лучше чаще обновлять ядра, они и напряжение дают ровное, и энергии требуют меньше. Чертежи механизма для кристаллизации здесь? А, вот. Список струн для передачи команд? Да. А другой список? К взрывателям.
Волшебница молча сунула два пальца за ворот рабочей куртки и вытащила ещё тёплый, многократно свёрнутый листок бумаги.
— Ты знаешь, для чего нужны все эти пустоты за подземным периметром горда? — спросил он.
— Впервые слышу, — ответила Шираэн. — У меня заказали больше тысячи взрывателей, я их несколько месяцев делала, чуть с ума не сошла. Куда потом гномы их дели, не знаю, но подумала, что и их струны ты захочешь получить.
Последний листок попал в сундук и тот переместился в экстрамерный пространственный карман бога, — внутрь его алого кристалла.
— На этом всё. Вам помогут собраться и выпроводят из города. Ступай с миром, держись семьи.
Шираэн Гурдвар, однако, не спешила покидать зал. Она скрестила руки на груди, тем самым грудь подчеркнув, задумчиво прищурилась из-под вороных бровей.
— Может, всё-таки, поговорим?
— Не вижу смысла. У меня много важных дел, а ты не являешься моей подданной. Ступай.
— Меня слишком взбудоражили вести об этих «Последних Временах», как ты сказал.
— Ты же магесса, твоим глазам доступно гораздо больше, нежели глазам прочих. Так прекрати жмуриться и осмотрись. В теле мира раскрывается множество нарывов, бушуют войны, болезни, отовсюду прут чудовища, каких ещё не видели.
— Не первый раз и не последний, когда Валемар трясётся. Мы переживали…
— Нет, — отрезал Туарэй поднимаясь с трона и медленно шагая к ней, — на этот раз не получится. Выживет каждый десятый, и каждый десятый позавидует мёртвым. Тому быть.
Обойдя смертную, бог двинулся к раскрытым вратам зала, Шираэн вынуждена была последовать.
— Примешь совет?
— Совет или божественное указание? — уточнила волшебница со скепсисом.
— Отправляйся в Кэрн-Роварр. Гед Геднгейд собирается бежать из этого мира, он верит, что сможет переместить всю свою долину, и собирает там образцы, строит своего рода спасательный ковчег. Он возьмёт тебя, не сомневаюсь. Такие как ты многое могут сделать в новом мире.