Отец Пепла (СИ)
— Отправляйся в долину… уничтожь этих людишек… убей дракона… принеси мне… всё! Я хочу… всё! Золото, и тело! Всё…
«Какой безумный бред!» — воскликнул Оредин про себя. — «Я должен убить целый народ лишь ради твоей ненасытной жадности⁈»
И, тем не менее, наследник не имел права отказать собственному родителю, а переубеждать рекса было бессмысленно. Слишком явно поблёскивали золотые искры в заплывших глазах.
— Будет содеяно, государь.
— Собирайся немедленно, приказы отданы, корпус будет ждать тебя… под стенами Сондрома…
Оредину оставалось только поклониться.
///
Слуги закончили складывать всё в походные сундуки и понесли их из покоев. Наследник остался один, и теперь, когда суета стихла, шумело только в его голове, да ещё за глазами поселилась боль. Виски пульсировали, тяжёлые кулаки сжимались и разжимались, Оредину хотелось кричать и швырять дубовую мебель об стены, однако, он презирал несдержанность. Следовало приберечь силы для дороги.
Кто-то крался за распахнутой дверью, достаточно тихо, но Оредин всегда обладал тонким слухом.
— Опять прошёлся над пропастью, глупец? Клянусь бородой Туландара, один раз ты оступишься и украсишь мозгами плиты внизу.
— И хорошо! Тогда у него останется лишь один законный наследник! А из-за того, что этот бурдюк с жиром неспособен больше зачинать детей, ему придётся начать тобой дорожить!
— Не смей так отзываться о нашем родителе, иначе я своими руками поучу тебя уму-разуму.
— Ладно-ладно, не сердись только!
На пороге появился Груориг, третий из сынов рекса. Оредин осмотрел брата, в который раз удивляясь тому, как сильно он отличался от старших: русоволосый, светлоглазый и слишком худощавый для гнома, но зато невероятно ловкий и быстрый, да и силы ему было не занимать на самом деле. Пожалуй, из всех детей мать любила младшего сына больше прочих именно потому, что он удался таким непохожим на отца. Луч света в кромешной тьме.
— Как они?
— Волнуются, — ответил Груориг, прикрыв двери, — скучают. Он всё никак не соглашается выпускать нас из внутренних покоев. Боится тебя.
— Рекс никого не боится, — процедил Оредин, скрестив мускулистые руки на груди, — страх подразумевает неожиданность, а он слишком хорошо всё знает.
— Не всё.
— Всё. Уверен, он знает, как ты сбегаешь из-под присмотра, знает, что ты сейчас здесь, а скоро узнает, и о чём мы говорим. Так или иначе.
Груориг по-мальчишески скривил лицо и достал курительную трубку. Порой Оредин забывал, как молод был этот гном, о Мать-Гора, всего шестьдесят лет! Он ещё не потерял детских иллюзий… и хорошо.
— Его жадность с годами всё растёт. Подумать только, теперь я должен истребить целое племя. Целый народ…
— Людей, — уточнил молодой гном.
— И что? Люди — не наши подданные?
— Ну, эти люди — нет. Не уверен, чтобы они когда-либо присягали Охсфольдгарну или платили гельт.
— И за это их нужно убить? — спросил наследник.
— Не за это, а за золото и драконью тушу, которой, скорее всего, не существует.
Чёрные брови Оредина зашевелились сердитыми гусеницами, он засопел, медленно опустил голову, словно намереваясь боднуть младшего брата.
— Знаю, бред! — расхохотался Груориг, набивая трубку табаком. — Кровожадный бред!
Оредин шумно выдохнул, сбрасывая с себя объятья злости. Он прошёлся по дорогим коврам и упал в кресло у белокаменного очага, череп тяжело лёг на подставленный кулак, боль за глазами не утихала.
— Если тебя это утешит, я видел того пленника. В нём мало что напоминало человека. То есть, это был один из дылд, несомненно, однако, ещё до того, как за него взялись палачи, бедолагу изрядно мучали.
Оредин приоткрыл один глаз.
— Да-да! Почти вся его кожа была покрыта шрамами, знаешь, такими бугорками, похожими на чешую. Лицо — нет, там она была нарисована иглой и тушью, а ещё его язык был разрезан вдоль как у змея, зубы подпилены для остроты. Люди и так не особо красивы, но этот урод был совсем из ряда вон! — Младший брат затянулся, и продолжил вместе с дымом: — Я вот, что подумал, если они такое друг с другом творят, может быть, и не жалко их?
Оредин закрыл глаз, собрался с силами, заговорил:
— Если это племя обитает рядом с драконом, то нет ничего странного в том, что его члены желают быть похожими на драконов. Хотя всё ещё звучит слишком безумно. Откуда вообще взялся этот проклятый дылда⁈
— Его красная стража доставила, — тихо ответил Груориг, и глубже затянулся. — Я видел их краем глаза.
Головная боль усилилась, Оредин чуть не застонал. Красная стража, чтоб ей провалиться во тьму глубин! Главная отцова тайна, в которую он не посвящал никого, — гномы в красных плащах с глубокими капюшонами, которые то и дело появлялись в твердыне и могли входить в тронный зал без обыска, без доклада. Невероятное доверие. Всегда, когда они появлялись при дворе Улдина, тот начинал суетиться, плести интриги внутри интриг, а потом становился богаче прежнего. И всегда это стоило кому-то большой крови.
— И вот, опять, они предложили ему кровавого золота, а он и не подумал отказываться. Как вообще можно отказаться от золота, верно?
Вопрос не требовал ответа и Груориг молча попыхивал трубкой. Какое-то время Оредин сидел неподвижно, словно пытался убаюкать боль и отстраниться от мира, но, всё же, поднялся. Братья обнялись.
— Передай матери и сёстрам, что я их люблю.
— Они знают, и передают, чтобы ты себя берёг.
— Пусть не волнуются, отец посылает меня творить беззаконие в компании пяти тысяч рубак. Пострадает моя честь, но не тело.
Красивые черты младшего наследника заострились, крупный нос с горбинкой и складки у переносицы сделали его немного похожим на покойного Трорина. Груориг спросил:
— Сколько нам ещё терпеть всё это? Сколько нам страдать в неволе?
Голова раскалывалась и глаза немного подводили, но Оредин держался.
— Столько, сколько отведено судьбой. Он наш родитель, не забывай никогда. Ты можешь ненавидеть его всем сердцем, но почитать и слушаться обязан, таков закон гор, так писано в Укладе. Иначе ты не гном. Иначе ты никто. И я тоже.
С этим напутствием Оредин выставил младшего брата за дверь и добрался до ложа. Хоть бы немного сна перед дорогой, в поезде он не отдохнёт.
* * *Гномы Кхазунгора знали твёрдо, что вены, по которым течёт кровь их империи — это дороги. Потому Царство Гор было оплетено самой большой и совершенной системой путей на, в и под Хребтом. Артериями этой системы служил Великий Железноколёсный Трек, — грандиозная сеть тоннелей, по которым были проложены колеи паровых поездов. Благодаря ему Горный Государь мог отправить свои войска в любую часть страны вместе с законом и порядком на остриях копий, что держало Кхазунгор единым уже много тысяч лет. Гномы почитали благословенные железноколёсные пути так сильно, что строили вокзалы по красоте и величию не уступавшие дворцам их царей.
Оредин Зэльгафивар прибыл к охсфольдгарнскому вокзалу в прекрасной колеснице, запряжённой белоснежными козерогами. Он был облачён в свой рунный доспех синей эмали, украшенный традиционным орнаментом, с позолоченным зерцалом на животе и тяжёлым плащом за плечами. Наследника сопровождали три сотни рексовых телохранителей — Собственных, лучших воинов города; впереди процессии шагали напыщенные знаменосцы, а герольд трубил в закрученный рог и призывал народ расступиться. Жители города приветствовали будущего правителя возгласами, образовывали гудящую толпу.
Поезд состоял из громадного, пышущего паром тягача, углярки, роскошного вагона-дворца, и пяти вагонов-казарм для телохранителей. Основные войска ждали наследника крови в Сондроме, откуда корпус выдвинется к месту будущей войны.
Будь на то воля Оредина, он покинул бы Охсфольдгарн тихо, но положение обязывало соблюдать приличия. У рекса было много врагов, даже Горный Государь приглядывал за двоюродным братом вполглаза, и начни Необъятный тайно рассылать полководцев, тихо готовить войска, кто-то мог бы неправильно понять. А так, всё происходило открыто, громко, чин по чину. Разве что народу не сообщали, ради чего по-настоящему наметилась эта короткая победоносная кампания.