Маленькая хозяйка большого герцогства (СИ)

Лакей слегка теряется от моего заявления, но быстро спохватывается и сбегает в сторону террасы. Вообще-то, так не делается, никто не просит лакеев выносить угощение в бальную залу. Это полнейшее нарушение этикета.
Но мне очень нужно.
Я планировала, как и в случае с Райландом, пройти на террасу, а получилось, что жду аудиенции короля и ничего лучше мне в голову просто не приходит.
Слежу за тем, как дио Зейн-Малик останавливает лакея, что-то тому объясняет, задаёт вопросы. Лакей отвечает, кивает.
Его Величество не спешит заканчивать разговор и канцлер явно тяготится этим ожиданием, всё больше раздражаясь.
Алекс продолжает следить за мной.
Конечно, у меня есть вариант официально обвинить канцлера, не устраивая подобные спектакли. Но нет прямых доказательств его причастности. А значит, и “лёгкое сознание” по закону к нему применить нельзя. Король же может предпочесть дождаться окончания расследования, а я не желаю всё это время сидеть в закрытом крыле королевского дворца, теряя драгоценное время. Так что, как и в случае с Дафной, будем пытаться решить вопрос хитростью и без лишней шумихи.
Лакей возвращается с подносом, на котором стоят новые бокалы и изящная пиала с пятью мармеладными сердцами. Два бледно-розовых и три красных.
— О! Так это и есть то самое лакомство? — с вожделением беру розовое сердце и добавляю в голос томности: — Знаете, лорд канцлер, говорят, что раскусывая мармеладное сердце нужно загадать романтическое желание!
Канцлер не выражает по поводу моего заявления никаких эмоций, и меня это порядком тревожит. Медленно кусаю конфету и демонстративно поднимаю глаза к потолку, делаю вид, что что-то шепчу.
На лице канцлера читается раздражающее снисхождение. У него разве что на лбу не написано, что он считает меня малолетней дурочкой.
— Ммм… вы непременно должны это попробовать! — томно облизываю губу, изо всех сил стараясь скрыть, как меня воротит от этого спектакля. — Могу я предложить вам красное сердце, как символ чувств?
— Не горю желанием есть сладкое.
Вот же...
— Даже ради желания?
— Вы же не думаете, что конфеты исполняют желания? Не смешите меня, ваша светлость.
Король уже заинтересованно посматривает в мою сторону. Чувствую, вот-вот позовёт для разговора.
— Может быть, вы, господин канцлер, и в любовь не верите? — старательно изображаю дрожащую нижнюю губу.
— Что? Да что за чушь?
— Возвышенные чувства для вас лишь пустой звук? Но мне показалось… — едва не всхлипываю. — Тогда к чему эти ваши “позвольте называть вас по имени?” Зачем вам моё имя, если вас не интересуют чувства?
Вкладываю в эти слова столько экспрессии, что на меня уже оборачивается какой-то пожилой лорд, стоящий неподалёку. Возможно, я и переигрываю, таких талантов как у Алекса, у меня нет, но всё же лицо канцлера вытягивается, а рот открывается так, что, кажется, он едва не роняет челюсть.
— Успокойтесь немедленно, Эммилина! — недовольно шипит и поджимает губы, но вовремя вспоминает, что нас вот-вот вызовет к себе король, а он ещё даже не в списке одобренных женихов: — Я загадаю желание, будь оно неладно. Где там ваши конфеты?
Нда… ненадолго же хватило его терпения… и вежливости.
Делаю вид, что всё ещё обижена, дую нижнюю губу и протягиваю ему десертную пиалу. Он ожидаемо выбирает красную и закидывает её себе в рот, демонстративно пережёвывая конфету.
Король тем временем обращает внимание на моё слегка вызывающее поведение и даже приподнимает бровь.
— Вы же расскажете мне, какое желание загадали?
— Разумеется, дорогая Эммилина. Как раз завтра за ужином и расскажу… — ни его ехидный тон, ни взгляд мне не нравятся.
Едва не вздрагиваю, с трудом подавляя гадостное ощущение. Беру с блюдца вторую розовую конфету. Раскусываю и делаю вид, что загадываю ещё одно желание.
С кукольной улыбкой наблюдаю за тем, как постепенно расслабляется лицо канцлера и стекленеет его взгляд.
Глава 46. Мармеладные сердца
— Вам понравилось, господин канцлер? — тихий томный голос. Вспоминаю, как убаюкивал мою бдительность барон: — Тогда загадайте ещё одно желание…
 
Протягиваю второе алое сердце, и канцлер засовывает его в рот с лёгкой улыбкой.
Кажется, я принимаю правила игры этого мира.
Нидарийские купцы церемонно благодарят короля за оказанное внимание и пятятся, отходя от трона. Его Величество делает знак, дозволяя приблизиться. Беру канцлера под руку, и дохожу до ступеней подиума, приветствуя дядюшку церемонным поклоном.
Дядюшка приветствует ответным сдержанным кивком, не сдерживая на лице некоторого недоумения:
— Рад видеть тебя, Эммилина. Хорошо что ты сама подошла, я как раз намеревался послать за тобой.
Король делает знак рукой, чтобы остальные удалились на расстояние слышимости. Обычное дело, когда он не желает присутствия лишних “ушей”.
Канцлер не уходит, и король приподнимает одну бровь.
К трону поднимается Зейн-Малик. Он что-то шепчет королю на ухо, отчего уже обе брови монарха ползут вверх. Впрочем, в следующее мгновение на лицо короля возвращается маска бесстрастности.
Немного теряюсь, не зная с чего начать, но меня опережает Алекс:
— Ваше Величество, вы позволите?
Король коротко кивает, и Алекс становится рядом с канцлером:
— Господин канцлер, это вы прислали рубиновое колье Эммилине Эон Нидао?
— Да, — на лице любителя красного играет блаженная улыбка.
— Вы знали, что колье содержало эликсир Михтасса?
— Да.
Король хмурится и жестом приказывает остановиться. Поднимается и проходит в дверь, скрытую за троном, предлагая следовать за ним.
В просторной комнате, напоминающей уютную гостиную, монарх усаживается в одно из кресел и окидывает присутствующих мрачным взглядом:
— Здесь нас точно не потревожат. Пусть пошлют за королевским дознавателем и статистом.
Одного из стражников отправляют с поручением, а Зейн-Малик проясняет ситуацию:
— Прошу прощения, Ваше Величество, пришлось экстренно принимать решение и взять на себя ответственность за применение к канцлеру “лёгкого сознания”.
Догадываюсь, что Зейн Малик говорит это и для меня. Предупреждает, чтобы ненароком не проболталась. Выгораживает.
Смотрю на поверенного с большой благодарностью. Он ловит мой взгляд и едва заметно кивает. Теперь мы ничего не нарушали, решение об использовании “лёгкого сознания” принял тот, кто имеет на это полномочия. Зейн-Малику тоже легче. Не придётся тратить время, контролируя ход расследования. И без того забот полно.
— Продолжайте, граф, — дозволяет король.
Алекс становится перед канцлером, заставляя того смотреть себе в глаза:
— Уважаемый канцлер, вы использовали в ритуале Михатасса кровь Эммилины Эон Нидао?
— Да.
Непроизвольно вздрагиваю.
— Откуда у вас образец её крови?
— Дио Лур Хаиш передал мне его.
Что? Тот милый королевский лекарь, который заботился обо мне после позорного падения на балу?
— По какой причине Дио Лур Хаиш передал вам образец крови Эммилины Эон Нидао?
— Он проиграл мне пари и был должен.
— Королевский лекарь знал, для чего вам кровь герцогини?
— Нет.
— Господин канцлер, с какой целью вы проводили ритуал Михтасса, пытаясь привязывать к себе душу Эммилины Эон Нидао?
— Чтобы маленькая мерзавка согласилась на брак со мной.
— Зачем вам этот брак? Основная причина.
— Контроль за землями герцогства.
— Уточните для чего.
— Контролировать дороги, личную гвардию Эон Нидао и порт Ла Дэрвиль.
— Зачем?
— Я должен. Через порт Ла Дэрвиль удобно отправлять живой товар государствам большого юга.
Дио Зейн-Малик тихо ругается себе под нос. Король бросает на него красноречивый взгляд.
— Вы сказали, что должны. Почему вы так сказали? — продолжает Алекс.
— Из-за денег и обязательств перед теми, кто помог мне получить и сохранить должность канцлера.